Теодор Рузвельт

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

Нитка засветилась неожиданно.

Алексей Павлович как раз читал книгу «Дипломатия большой дубинки» и машинально гладил Белку, которая дремала у него на коленях, положив голову на лапы. На обложке был изображён бравый мужчина с усами, в военной форме и с ружьём наперевес.

Белка во сне дёрнула ухом. Ей снилась охота. Много дичи. Бескрайние прерии.

Колокольчик на её ошейнике звякнул сам собой.

И через мгновение Алексей Павлович уже не сидел в кресле, а стоял посреди... чего-то невообразимого.

Вокруг было шумно. Кричал попугай. Где-то рычал медвежонок. По паркету, цокая копытцами, пробежал пони. Из-под дивана выглядывала мордочка барсука. А на люстре сидела обезьянка и кидалась вниз арахисом.

— Ох, Белка, — выдохнул Алексей Павлович. — Ну и куда ты нас затащила?

— Это Белый дом! — раздался громовой голос. — Мой Белый дом! Добро пожаловать!

Из-за огромного письменного стола, заваленного бумагами, чучелами змей и образцами пород деревьев, поднялся коренастый человек с усами, в пенсне и с такой кипучей энергией во взгляде, что казалось, сейчас он начнёт светиться.

Теодор Рузвельт собственной персоной.

— Вы, наверное, новые дрессировщики? — прогудел он, энергично пожимая Алексею Павловичу руку (так, что у того хрустнули пальцы). — А это кто? — он уставился на Белку. — Кошка? Отлично! Кошек у меня тут как раз не хватает! У меня есть гиена, есть барсук, есть медвежата, есть пони, есть попугай, есть крысы, есть змеи, но кошки... кошки не было! Как Вас зовут, сударыня?

Белка, привыкшая к более спокойному обращению, слегка опешила от такого напора. Но достоинства не потеряла. Она важно села, обернула хвост вокруг лап и посмотрела на президента с выражением: «Я, конечно, польщена, но давай без панибратства».

— Это Белка, — представил Алексей Павлович. — Она путешественница. И охотница. Лучшая в своём деле.

— Охотница?! — Рузвельт аж подпрыгнул от восторга. — Обожаю охотниц! Я сам застрелил льва, буйвола, носорога, слона... Вы не охотились на слонов, мисс Белка?

Белка фыркнула. На слонов она не охотилась. Мыши — да. Слоны — это перебор даже для неё.

— Понимаю, — кивнул Рузвельт. — Слоны — это для крупных хищников. А вы дама изящная. Но гиену, надеюсь, не боитесь? Пойдёмте, познакомлю!

И он бодро зашагал к двери, увлекая за собой Алексея Павловича и Белку. По пути им встретился пони, который попытался укусить президента за штанину, но Рузвельт только расхохотался:

— Алго;нкин, не балуй! Это наш пони, — объяснил он гостям. — Дети на нём катаются. Иногда забегает в лифт и поднимается в спальню. Хороший мальчик!

Белка посмотрела на пони. Пони посмотрел на Белку. Пони был размером с крупную собаку, и Белка решила, что это, наверное, какая-то странная порода мышей. Но есть не стала — великоват.

— А вот и гиена! — объявил Рузвельт, распахивая дверь в комнату, которая, судя по всему, была чем-то вроде зверинца.

В центре комнаты сидела пятнистая гиена и улыбалась своей жуткой гиеньей улыбкой. При виде президента она радостно взвизгнула и подбежала тереться мордой о ноги.

— Это Билли, — представил Рузвельт. — Подарок эфиопского императора. Очень умная девочка! Правда, пахнет специфически, но мы проветриваем.

Билли перевела взгляд на Белку. Белка перевела взгляд на Билли.

В комнате повисла напряжённая тишина. Гиены — они хищники, и кошек обычно недолюбливают. Билли оскалилась.

Белка не шелохнулась. Она смотрела гиене прямо в глаза с тем выражением, с каким обычно смотрела на мышей: «Ты, конечно, больше, но я — космический десант, я Ломоносова спасала, я у Ньютона на коленях сидела, так что давай, попробуй».

Билли почему-то передумала. Она вильнула хвостом и отошла в сторону.

— О! — восхитился Рузвельт. — Она её уважила! Мисс Белка, Вы не просто охотница, Вы дипломат!

— Она умеет находить общий язык с кем угодно, — скромно сказал Алексей Павлович. — Даже с самыми... экзотическими личностями.

---

Вечером в Белом доме был приём. Съехались сенаторы, послы, генералы. Рузвельт, как всегда, был в центре внимания, громко рассказывал о своих охотничьих подвигах и размахивал руками так, что дамы в первом ряду пригибались.

Алексей Павлович скромно стоял в углу с бокалом пунша, а Белка сидела на подоконнике и наблюдала за происходящим с высоты кошачьего превосходства.

И тут случилось происшествие.

Пони Алгонкин, который каким-то образом снова проник в лифт и поднялся на второй этаж, выбежал в коридор, испугался собственной тени, влетел в бальный зал и понёсся между гостями, сбивая с ног дипломатов и роняя закуски.

Дамы визжали. Сенаторы прятались под столы. Генералы хватались за сабли, не зная, как воевать с пони. Рузвельт хохотал так, что пенсне упало.

— Алгонкин, браво! Дай им жару!

Но пони уже сам испугался того, что натворил, и понёсся прямо к открытому окну, за которым был сад, а главное — высокий подоконник и риск сломать ноги.

— Стоять! — закричал Рузвельт, но пони не слушался.

И тут Белка прыгнула.

Она приземлилась прямо на спину пони, вцепилась когтями в гриву и зашипела ему прямо в ухо. Пони от неожиданности встал как вкопанный. Прямо в двух шагах от окна.

— Фу-у-ух, — выдохнул Рузвельт. — Мисс Белка, Вы спасли моего любимца!

Он подбежал, схватил пони за уздечку, а Белку подхватил на руки (Белка позволила — героям можно) и провозгласил на весь зал:

— Джентльмены! Вот истинный герой сегодняшнего вечера! Кошка по имени Белка! Прошу любить и жаловать! А кто не полюбит — того лично вызову на дуэль!

Гости зааплодировали. Белка сидела на руках у президента США, смотрела на зал с кошачьей невозмутимостью и думала: «Ну, Ломоносов, конечно, был интереснее, но этот тоже ничего. Энергичный».

---

Поздно ночью, когда гости разъехались, а звери успокоились, Рузвельт сидел в Овальном кабинете с Алексеем Павловичем и Белкой. Президент гладил кошку (Белка мурлыкала, как трактор) и мечтательно смотрел в окно.

— Эх, — вздохнул он. — Вот бы сейчас в Африку. На сафари. Взял бы Вас с собой, мисс Белка. Вы бы львов выслеживали. А Вы, мистер... э-э...

— Алексей Павлович.

— А Вы бы писали отчёты. Вы, я вижу, человек умный, книжный. А я буду стрелять! — он мечтательно прищурился. — Но нет. Дела. Кризисы. Выборы. Этот кабинет — моё сафари. Только здесь звери поопаснее африканских.

Он посмотрел на Белку:

— Спасибо Вам, мисс. Давно мне так хорошо не было. Вы как... как глоток свежего воздуха. Или как выстрел в прерии. Приезжайте ещё. Я тут, знаете, ещё медвежат завёл. И енота обещали. Барсук у меня, правда, характерный, но Вы с ним поладите.

Белка мурлыкнула в знак согласия. С барсуками она ещё не работала, но была уверена в своих силах.

— А можно я Вас в своём дневнике упомяну? — спросил Рузвельт. — Я веду дневник охотника. Вы сегодня такую добычу взяли — пони спасли, гиену подружили, дипломатов поразили. Надо записать.

— Упомяните, — улыбнулся Алексей Павлович. — Она будет рада.

Нитка засветилась. Пора было возвращаться.

На прощание Рузвельт пожал руку Алексею Павловичу (опять хрустнули пальцы) и церемонно поклонился Белке:

— Мисс Белка, Вы — великая кошка. Если захотите стать американской кошкой — я оформлю гражданство за один день. И паспорт с фотографией. Честное слово!

Белка фыркнула. Она была кошкой мира. Гражданство ей ни к чему.

Нитка сверкнула, Белый дом поплыл, и через мгновение они снова сидели в своей уютной квартире. За окном светило солнце. На столе лежала книга про Теодора Рузвельта.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула на подоконник и принялась умываться, но вдруг замерла.

Из коридора донёсся странный звук. Как будто кто-то маленький и копытный цокает по паркету.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Только не говори мне, что...

Белка спрыгнула с подоконника и грациозно направилась в коридор. Оттуда донёслось радостное «и-го-го», но очень тоненькое, почти мышиное.

Алексей Павлович выглянул.

В коридоре стоял пони. Маленький, размером с крупную собаку, с табличкой на ошейнике: «Алгонкин-младший. Собственность кошки Белки. Не кормить сахаром, только овсом».

— Белка! — простонал Алексей Павлович. — Ты привезла сувенир из Белого дома?! Это же пони! Где я тебе возьму овёс?!

Белка посмотрела на него с выражением: «Ты умный человек, Ломоносова знал, с Ньютоном чай пил, с президентами дружишь — с овсом как-нибудь разберёшься».

Пони радостно ткнулся носом в руку Алексея Павловича и попытался укусить за штанину.

— Ох, Белка, — вздохнул Алексей Павлович, но в голосе его была только любовь. — Ох, путешественница ты наша.

На книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь.

— Куда в следующий раз? — спросил Алексей Павлович.

Белка дёрнула ухом, и маленький колокольчик тихо звякнул. Пони согласно кивнул гривой.

Она знала. Они оба знали.

Но пока не рассказывали.