В гостях у полярников станция Восток, Антарктида

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.


Всё началось с холода.

В квартире дали отопление с перебоями, батареи еле тёплые, за окном февральская стужа. Алексей Павлович сидел в кресле, закутавшись в плед, и пил чай, стараясь согреться. Белка, которая обычно спала на подоконнике, в этот раз залезла к нему под одеяло и устроилась на коленях, довольно мурлыча.

— Хорошо тебе, — вздохнул Алексей Павлович, гладя кошку, и пршутил: — У тебя шуба натуральная. А я мёрзну. Хоть бы на полюс съездить погреться. Там, говорят, зимой -70, но в домиках тепло...

Белка дёрнула ухом. Колокольчик звякнул.

Нитка на книжной полке полыхнула золотом — и через мгновение Алексей Павлович понял, что плед исчез, кресло исчезло, а вместо тёплой квартиры вокруг — белая бесконечность, пронзительный ветер и темнота, хоть глаз выколи.

— Ох, Белка, — простонал он, пытаясь понять, где находится. — Я же пошутил!

Белка выбралась из-под его куртки (в которую он был закутан, видимо, перенёсся в зимней одежде) и с интересом огляделась. Снег, лёд, темнота и где-то вдалеке тусклый огонёк. Она чихнула — снег попал в нос.

— Пошли на свет, — сказал Алексей Павлович, подхватывая кошку на руки и проваливаясь в сугробы по колено.


Огонёк оказался станцией. Над входом висела табличка: «Восток». Ржавая, обледенелая, но читаемая.

— Антарктида, — выдохнул Алексей Павлович. — Станция «Восток». Белка, ты где? Это минус семьдесят, наверное. Я сейчас замёрзну...

Он постучал в тяжёлую металлическую дверь.

Дверь открылась. На пороге стоял человек в валенках, тулупе и огромной меховой шапке, из-под которой торчала борода с сосульками.

— Вы кто?! — заорал он, пытаясь перекричать ветер. — Откуда? Здесь до ближайшего жилья полторы тысячи километров!

— Из России! — заорал в ответ Алексей Павлович. — Из будущего! Пустите погреться, а то мы с кошкой сейчас в ледышки превратимся!

Человек уставился на Белку. Белка уставилась на человека.

— Кошка? — переспросил он. — Живая кошка? В Антарктиде?

— Живая, — стуча зубами, подтвердил Алексей Павлович. — Очень живая. И очень холодная.

— Заходите! — мужик втащил их внутрь и захлопнул дверь. — Меня Николай Петрович зовут, начальник станции. Чёрт знает что творится, но кошка... кошка это дело святое!



Внутри станции было тепло, даже жарко. Гудели генераторы, пахло соляркой, щами и почему-то старыми носками. По коридору ходили люди в свитерах и валенках, с удивлением глядя на незнакомцев.

— Мужики! — объявил Николай Петрович. — У нас пополнение! Мужик с кошкой! Откуда — сам не понял, но кошка настоящая!

Учёные высыпали в коридор. Десять человек в разной степени обросшести и усталости. Они смотрели на Белку как на инопланетянина.

— Кошка... — прошептал молодой парень в очках с толстыми линзами. — Живая кошка. Я три месяца не видел ничего живого, кроме нас и тараканов.

— Тараканы есть? — насторожился Алексей Павлович. — Белка, слышишь? Работа есть.

Но Белка уже не слушала. Она спрыгнула на пол и деловито направилась по коридору, обнюхивая углы.

— Куда это она? — спросил кто-то.

— Мыши ищет, — объяснил Алексей Павлович. — У Вас мыши есть?

Учёные переглянулись.

— Есть, — признался Николай Петрович. — С грузами приезжают. Проклятые твари, сухари грызут, провода перекусывают. Мечтаем о кошке, да где ж её взять в Антарктиде?

— Ну, теперь есть, — улыбнулся Алексей Павлович.

Из-за угла раздался писк, потом шорох, потом довольное мурлыканье. Белка вышла к людям с мышью в зубах. Гордая, как древнеегипетская богиня.

— Братцы, — выдохнул молодой учёный. — Это ж чудо! Она мышь поймала! Первая мышь, пойманная на станции «Восток» за всю историю!

— Не первая, — поправил его Николай Петрович. — Но самая красивая. Молодец, кошка! Как звать-то?

— Белка, — представил Алексей Павлович. — Путешественница. Любит мышей, тепло и чтобы гладили.

— Будет глажена, — пообещал начальник. — И мыши у нас есть, и тепло, и тоска зелёная. Может, она нас от тоски вылечит?

Тоска на станции была жуткая.

Полярная ночь длилась уже третий месяц. За окнами выл ветер, температура падала до -70, а иногда и до -80. Выйти наружу можно было только в специальных костюмах и не больше, чем на полчаса. Радиосвязь с большой землёй работала с перебоями. Книги перечитаны, фильмы пересмотрены, анекдоты пересказаны по сто раз.

Учёные начинали сходить с ума.

Метеоролог Вася разговаривал с приборами. Геофизик Семён Петрович утверждал, что слышит голоса в гудении генератора. Повар дядя Гриша клал в суп три порции соли и забывал, куда положил половник.

И тут появилась Белка.

Она быстро поняла, что от неё требуется. Она ходила по комнатам, запрыгивала на колени к самым унылым, мурлыкала, тёрлась о ноги, ловила мышей и приносила их, как трофеи, заставляя учёных улыбаться.

— Смотрите, — говорил Николай Петрович, глядя, как Белка устроилась на спящем метеорологе. — Лечит человека. Она же его греет. И мурлычет, как трактор. А говорят, кошки бесполезные.

— Кошки — это антидепрессант, — авторитетно заявил Алексей Павлович, который быстро освоился и даже помогал учёным с расчётами (знания из будущего иногда пригождались). — Особенно в условиях полярной ночи.


Но не обошлось без происшествий.

В метеорологическом отсеке стояла сложная аппаратура, измерявшая температуру, давление, влажность, магнитное поле Земли и ещё кучу всего. К приборам полагалось относиться с благоговейным трепетом.

Белка относилась с любопытством.

Однажды ночью (понятия дня и ночи здесь давно стёрлись) она пробралась в метеорологический отсек. Там было тепло, уютно и пахло интересными запахами. А главное — был ящик с мягкой подстилкой, на которой так удобно спать.

Ящик оказался частью прибора, измеряющего магнитное поле.

Белка свернулась клубочком и заснула. А прибор начал показывать невероятные вещи.

Утром Вася-метеоролог вбежал в столовую с круглыми глазами:

— Мужики! Магнитная буря! Небывалая! Показатели зашкаливают! Такого никогда не было! Наверное, на Солнце вспышка класса Х!

Учёные засуетились, начали строить гипотезы, писать отчёты, связываться с большой землёй.

Алексей Павлович посмотрел на Белку. Белка смотрела в сторону метеорологического отсека с невинным видом.

— Белка, — тихо сказал он. — Ты где ночью была?

— Мур, — ответила Белка.

— А ну покажи.

Они пошли в отсек. Белка запрыгнула на ящик, свернулась клубочком и продемонстрировала, как именно она спасалась от холода.

Алексей Павлович посмотрел на показания прибора. Когда Белка сворачивалась, стрелка уходила в красную зону. Когда разворачивалась — возвращалась в норму.

— Товарищи, — сказал он, выходя к учёным. — У меня две новости. Плохая: магнитной бури не было. Хорошая: у Вас на станции теперь есть живой детектор магнитного поля. Кошка Белка. Чем сильнее она мурлычет, тем выше показания.

Учёные сначала обиделись (столько шума из-за кошки!), а потом засмеялись.

— Ну, Белка, — сказал Николай Петрович, — удружила. Теперь в отчётах писать: «13 марта наблюдалась аномалия магнитного поля, вызванная кошачьим мурлыканьем». Ладно, не в первой нам небылицы писать. Главное, что мышь поймала.


Время шло. Белка стала полноправным членом экспедиции.

У неё появилось личное спальное место — у печки, на овчине. Личная миска (с надписью «Полярник Белка»). Личная программа наблюдений: учёные записывали, сколько мышей она ловит, сколько спит и как влияет на психологическое состояние коллектива.

Выяснилось, что после появления Белки производительность труда выросла на 30%, а количество ссор уменьшилось в пять раз.

— Надо будет в отчёте написать, — говорил Николай Петрович. — «Рекомендуется включать кошек в состав полярных экспедиций для поддержания морального духа». Может, премию дадут.

— Дадут, — уверенно сказал Алексей Павлович. — Хотя бы Нобелевскую премию мира.

— А почему мира?

— Потому что кошки — это мир. Во всём мире.


Однажды, когда до конца полярной ночи оставалась пара недель, Алексей Павлович сидел с Николаем Петровичем и пил чай. Белка дремала у печки, положив голову на лапы.

— Слушай, Алексей, — сказал начальник. — А Вы как сюда попали? Правда из будущего?

— Правда, — вздохнул Алексей Павлович. — Через золотую нитку. Белка у меня навигатор.

— Чудеса, — покачал головой Николай Петрович. — Но после полугода полярной ночи я во что угодно поверю. Вчера Семён Петрович утверждал, что видел пингвина с зонтиком. Я поверил.

— А был пингвин?

— Не был. Но поверил.

Белка во сне дёрнула ухом. Ей снились мыши. Много-много полярных мышей (которые на самом деле не полярные, а привозные, но во сне это неважно).

Нитка засветилась.

— Пора, — сказал Алексей Павлович. — Спасибо Вам за тепло, за гостеприимство. И за сгущёнку.

— Белке спасибо, — Николай Петрович погладил кошку. — Она нас спасла. Без неё бы мы тут с ума сошли. Держи.

Он протянул маленький значок — «Полярник», с изображением станции «Восток».

— Это ей, на ошейник. Пусть знает, что она теперь настоящий полярник.

— И сгущёнку обещал, — напомнил Алексей Павлович.

— А как же! — Николай Петрович достал банку. — Настоящая, советская, ГОСТ. Белка заслужила.

Белка проснулась, понюхала банку и одобрительно мурлыкнула. Сгущёнку она уважала.

Нитка сверкнула. Станция поплыла.

И через мгновение они снова были в квартире.

За окном был февраль, батареи еле тёплые, но почему-то было совсем не холодно. То ли от воспоминаний, то ли от того, что на коленях у Алексея Павловича лежала Белка, тёплая, мурлыкающая, с маленьким значком «Полярник» на ошейнике рядом с индийским колокольчиком, мушкетёрским крестом и лавровым венком.

На столе стояла банка сгущёнки.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Ты теперь полярник. Ты пережила зиму на «Востоке». Ты грела учёных, ловила мышей, путала приборы и лечила депрессию. Ты...

Белка открыла один глаз, посмотрела на банку сгущёнки и выразительно мурлыкнула.

— Ах да, — спохватился Алексей Павлович. — Заслуженная награда.

Он открыл банку и положил ложку сгущёнки в Белкину миску. Белка слезла с коленей, подошла к миске и начала есть с королевским достоинством.

На книжной полке тихонько светилась золотая нитка.

— Куда теперь? — спросил Алексей Павлович.

Белка дёрнула ухом. Колокольчик звякнул. Значок полярника блеснул в свете лампы.

Она знала. Но пока не рассказывала.


P.S.
Через месяц пришло письмо. Из Антарктиды. На конверте был штамп «Станция Восток» и приписка: «Доставить любой ценой, даже если придётся нанять пингвинов».

«Дорогой Алексей Павлович и многоуважаемая кошка Белка!
Пишет Вам коллектив станции «Восток». Во-первых, спасибо за мышей. Их стало значительно меньше. Во-вторых, спасибо за настроение. Мы до сих пор вспоминаем, как Белка грелась в магнитном приборе. Семён Петрович даже написал научную статью «Влияние кошачьего мурлыканья на показания магнитометра». Обещают опубликовать в «Вестнике полярной науки».
В-третьих, приезжайте ещё. У нас теперь традиция: каждый вечер перед сном мы рассказываем друг другу истории про Белку. Васька-метеоролог выучил все её повадки и теперь ходит по станции, пытаясь мурлыкать. Получается плохо, но старается.
Шлём банку сгущёнки (ещё одну) и тёплый привет.
Ваш полярный коллектив».

Белка, дослушав письмо, довольно мурлыкнула и запрыгнула на подоконник — проверять, не завелись ли мыши на балконе.

Полярная закалка чувствовалась.