Человек на заре. Гл. 4

                СЕМЕРО ВЫХОДЯТ НА РАССВЕТЕ

   Всю эту короткую ночь Илла провела под открытым небом. Прокравшись вслед за Эо к жалкому подобию шалаша, в котором он обитал, она так и не решилась войти внутрь, хотя ей очень и хотелось прилечь вместе с ним на ворох свежей листвы, прижаться к его тёплому боку, уткнуться носом в его волосатую грудь и, наконец, тихо, спокойно закрыть глаза. Вспоминая весь прошедший день, когда рано утром охотники, а с ними и Эо, ушли в саванну, - а её, пошедшую к озеру напиться, поймали братья Ахока, притащили в шалаш к вожаку, и там делали с ней всё, что хотели, под её крики и визги, Илла дрожала и сжимала кулаки в бессильной ярости. Ну как она могла сказать, и доказать Эо, что попала в шалаш к вожаку не по своей воле?! Хотя, зная нрав и повадки Ахока, и как тот обращался с другими самками их стада, Эо мог бы догадаться об этом и сам, думала она, - если в те времена первобытные существа уже были способны думать, а не только руководствоваться одними животными инстинктами... В своё ветхое обиталище, в котором теснились её мать и трое малолетних братьев, и из которого она перебралась в шалаш Эо, живя там последнее время вместе с ним, Илла возвращаться не хотела, поэтому и решила провести всю ночь в кустах, рядом с шалашом своего избранника. Поджав ноги, обняв себя руками за плечи, сжавшись в живой комочек, она одновременно дрожала и от холода, и от страха, то и дело испуганно дёргаясь, услышав жуткий рёв львов и леопардов, вышедших на охоту в ночную саванну. С первыми лучами рассвета она была уже на ногах. Посидев немного на солнце, и обогрев кожу после холодной ночи, она, не теряя времени, быстро нарвала длинных стеблей травы, растущей вокруг, и сплела из неё нечто вроде травяной сумки. Затем, пройдясь под ближайшими пальмами, подпрыгивая, и наклоняя ветки, нарвала сколько смогла плодов, сложила в эту "сумку", вернулась к шалашу Эо, уселась под кустом, и стала терпеливо ждать, когда он, наконец, выйдет наружу...

                *   *   * 

  Эо проснулся, когда сквозь щели между небрежно накиданных на крышу его шалаша зелёных веток стали пробиваться  первые лучи наступающего утра. По привычке повернувшись набок, он протянул было руку, чтобы обнять лежащую рядом Иллу, но рука его не нащупала ничего, кроме пустоты. Вспомнив, почему Иллы здесь нет, он окончательно проснулся, и сел на ворох из больших пальмовых листьев, которыми она же заботливо выстелила пол шалаша несколько дней назад. Тяжело вздохнув, Эо огляделся вокруг, словно запоминая внутреннее убранство навсегда покидаемого им обиталища, вынул из угла старую травяную сумку, в которую он перед сном положил остатки мяса недоеденной антилопы, и кое-что из плодов фруктового дерева, росшего позади его шалаша, поднял лежащую рядом с ним длинную охотничью палку, и на четвереньках выбрался наружу. Бросив палку и сумку на траву, он встал во весь рост, и с удовольствием, до хруста костей в плечах, потянулся, подставляя лицо первым лучам встающего из-за горизонта солнца. При его появлении сидевшая под кустом Илла тут же вскочила на ноги, и сделала было шаг к нему навстречу, - но потом всё же, видимо, передумала, и осталась стоять на месте. Эо, краем глаза заметивший движение у кустов, тут же настороженно повернул туда голову, опасаясь появления незаметно подкравшегося к их стойбищу какого-то хищника, - но увидев, что это всего лишь Илла, только снисходительно хмыкнул. Делая вид, что никого не заметил, он не спеша нагнулся, поднял с земли свою палку и сумку с едой, и затем в последний раз оглянулся на свой шалаш, запечатлевая его в памяти, - поскольку знал, что больше в него уже не вернётся, уйдя вместе с Аго и другими охотниками в дикие просторы саванны. Прощаться в стойбище ему было не с кем: его отец был растерзан львом, ещё когда Эо был совсем маленьким, а его мать вскоре после этого забрал себе в шалаш любитель самок Ахок, и периодически пользовался ею до тех пор, пока она, будучи беременной, не поскользнулась на мокрых камнях при переходе через бурный, широкий ручей, и её, захлебнувшуюся в воде, куда-то унесло течением. Спасать её видевший всё это Ахок даже не подумал, - и потому что сам, как и все остальные члены их стада, не умел плавать, - и потому, что других самок у него хватало с избытком и без исчезнувшей в водах матери Эо. Подросший к тому времени Эо так и остался жить один в опустевшем шалаше, пока его не взял под своё покровительство Аго, заменивший ему отца, и пока в его жизни не появилась Илла...
  Сделав вид, что он не заметил стоящей у куста самочки, молодой охотник подбросил на руке палку, затем взвалил её на плечо, другое нагрузил сумкой с едой, и быстрым шагом направился в дальний конец стойбища, - к тому месту, где обитал Аго, и где они должны были встретиться утром с ним, и с остальными пятью охотниками, чтобы вместе выступить в неведомый и опасный путь. А Илла, опустив голову, и держась на некотором расстоянии позади, покорно поплелась вслед за ним.

                *   *   *