Тайны щучьего зуба Гл 12. Пора в дорогу

Глава 12. Пора в дорогу

Ночью задуло. Даже не ожидал, что в таком мелководном озере может подняться большая волна. Молнии, пробивавшие своими яркими всполохами брешь в облаках, дали возможность увидеть эту картину. Пусть и на несколько мгновений, но они-то и притягивали внимание к этому редкому природному явлению, которое я невольно сравнил с картиной «Девятый вал», написанной художником Иваном Айвазовским. Только вместо обломков мачты корабля с плывущими на нем людьми, перед моим взором воющие и гнущиеся, чуть ли не до земли деревья, кроны-паруса которых вот-вот сорвет ураган и унесет с собою.

Разыгравшаяся буря, как страстная цыганка, кружась в неистовом танце под яркими молниями, взметает множество воланов-волн своей необычной по окрасу юбки. И казалось, что именно от их быстрого движения и образуется такой сильный, холодный и пронизывающий ветер, превращающий воду в колючие льдинки, больно искалывающие твое лицо, открытую часть горла, рук. И не смотря на это, мне не хочется прятаться от урагана в избу, а наоборот, я готов стоять перед ним, доказывая, что выдержу его испытание.

Новая длинная вспышка молнии, в виде ломких серебристых стрел, расходятся в разные стороны, освещая все вокруг. И вдруг, происходит волшебство-колдовство, закинувшее сюда разбившийся рыбацкий баркас, с торчащей из него высокой реей. Она уже без паруса, его сорвало. И я в порыве испуга, бегу к этому судну, чтобы спасти людей, которые могли бы остаться на нем. Такое уже было, в моем детстве.

…Мы с родителями отдыхали на море. Неожиданно поднявшийся шторм, застал рыбаков, которые ловили сетями рыбу. Их баркас, поднимая большими волнами вверх, то сокрушая его вниз, понесло на камни. После удара о скалу, положило его на бок и выбросило на берег. И все отдыхающие, кто увидел это, бежали к нему, чтобы помочь рыбакам…

Так было и сейчас: баркас вытолкало на берег. С трудом добрался до него, идя по бурлящей воде, затопившей ближайшую часть леса. Я спотыкался о ветки, корневища деревьев.  Включив фонарик, осмотрел судно. К моему счастью оно оказалось не им, а выкорчеванным из земли деревом.  Его парус – крона сосны, уперлась в кустарник ольхи, а кусок длинного корневища – рея, выглядывала наружу.

Возвращаясь, услышал непонятный громкий хруст – хро-хро-хых-хо, раздавшийся со стороны избы. Неужели упало на нашу избу дерево? Что есть мочи, бегу к срубу, осветил его фонариком: стены, крыша со стороны озера не повреждены. С обратной стороны, тоже. И в этот момент что-то больно ткнуло меня чем-то твердым вниз живота и сбило с ног на землю.

– А-а-а! – заорал я, стараясь освободиться от кого-то, продолжающего давить меня вниз живота палкой. Ухватился руками за нее, она тут же вывернулась и, подцепив снизу мою куртку, потянула меня.

Виктор, выскочивший из избы, ухватив эту ветку, помог мне избавиться от нее, и подтащил ее к открытой двери, в щель, с которой пробивался наружу двора свет. Оказывается это были рога оленя, пытавшегося вывернуться из его рук, что сделать ему и удалось.

Груздев, теряя в этот момент равновесие, упал на бок. Подхватив его, втащил в дом. Он морщился, держась за кисть правой руки.

– Витя, Витя, что нужно мне сделать сейчас?

– Подбрось дрова в печь, – сказал он. – Все нормально, не сломал я руку, чуть вывихнул. Вот скотина-то а, сильная какая.

– Может тебе перевязать руку?

– Дрова подбрось, – повышая голос, нервно повторил он.

– Сейчас их принесу, – и вышел из избы.

Те же звуки, которые я услышал вначале – хро-хро-хых-хо, раздавались рядом. Удивительно, что оленей сейчас удерживает здесь, у избы?

– А ну-ка пошли отсюда, пошли вон! – В исступлении кричу на них, и, ухватив с поленницы несколько дровин, вернулся в избу.

– Ну как, Витя?

– Да, нормально все, не сильно потянул, пройдет.

– Так они, олени, что, не дикие?

– Олешки? Хм, это для них мы с тобою дикие. Бывало, лес валим, а они нас отгоняют от веток, пожирая их. Мы, на них с топорами, а они на нас рогами. Смех смехом, а бодались. Митьку Косоглазого, помню, вместе с его «мелкашкой» на дерево загнали, а потом пытались сосну свалить. Вот тебе и смех.

Кушали их, куда деваться, где другое мясо-то взять. За рога схватишься хорошенько, скрутишь его на землю, топором по шее хрясь и – все. А другие, видя это, как барашки, не пугаются, ходят вокруг и пасутся.

– Не верится даже, скажешь такое!

– Та-а, Ваня, еще все у тебя впереди, – смеется Виктор.

– Как рука-то? Может лучше ее забинтовать?

– Нет, не надо. Пальцы шевелятся – хорошо, ладонь – сгибается туда-сюда, тоже хорошо, сила в ней есть – отлично.

Развесив мокрую куртку с комбинезонном на проволоке, улегся на нары и слушал ветер. Он выл, стуча о крышу и стены избы ветками. А может и не ими, а отодранной от стены избы или крыши, какой-нибудь доски…

Я залез на крышу, а на ней олень стоит. Кинулся на меня, пытаясь столкнуть назад, но, я увернулся. Его новая попытка повторить свою атаку тоже не увенчалась успехом: в этот момент на корабль обрушилась волна, смывшая его с палубы. Я, что есть силы, удерживался руками за качающиеся реи. Волна, обрушившаяся на корабль, сбила меня с ног, и бросила мое тело к корме, но спасибо Виктору, он спас меня.

– Ваня, Ваня, что с тобой? Ваня… – тормошил он меня.

– Спасибо, Витя, если бы не ты, меня бы смыло, - поднимаюсь я и протираю глаза.
В избе темно, в окошке тоже.

– Ты это, на бок перевернись, а то храпишь, аж стены трещат, – советует Виктор. – Признавайся, как это я тебя спас?

– Так, – громко выпрыснул из меня смех, – приснилось, что на корабле плыву. Шторм сильный, и меня чуть не снесло волной в море. Но ты спас.

– А-а, ну это хорошо, как пить дать.

На часах половина третьего. Выскочил на минутку во двор. Ветер утих, шел дождь, хлеща по лицу холодными и мокрыми каплями. Сверкнувшая молния, указала мне на парочку оленей, стоявших невдалеке от избы. Сделав дела, вернулся в дом.

– 2 –

Оленей в начале дня у избы не было, «запропастились», как сказал Петрович. Пока он собирался, готовясь к отплытию, я выполнял его задание: ловил рыбу. Облака, свинцовыми пузырями плыли над озером, не отражаясь в мутной воде.

Рыба, похоже, после бурной ночи, ушла вглубь, и к берегу еще не возвращалась. А если и вернулась, то ей еще видно не до еды. Ближняя часть прибрежной воды перемешана с лесным мусором, поэтому на блесну цепляются ветки. Зашел подальше в озеро, где вода чище.

Наконец-то заметил тонкую линию, разрезаемую поверхность воды в том месте, где движется блесна. Догадался. Что это плавник рыбы. И наконец-то, первая шурогайка на крючке. Настроение поднялось, но ненадолго. Щуки подходят к жестяной рыбке-блесне, но не хватают ее, пропуская. Идея подцепить на крючок кусочек белого полиэтилена дала результат. За пять минут поймал три небольшие щучки. Охота продолжается.

Четвертая щука была крупнее, весом не менее полутора килограммов. Кладу ее в кулек и, чувствую, что он тут же опустел: через неизвестно откуда образовавшуюся в нем дыру, ушла и эта рыба. Вот так удача неудачная.

Следующую пойманную щуку отнес на берег и, насадил на кукан – толстую ветку ольхи. Клев был хороший: два-три броска – щука, следующая серия – язь, следующая – горбач.

– Витя, три рыбы хватит?

– Если считаешь, что хватит, то да, – отвечает Петрович.

– Ладно, еще парочку поймаю и поедем.

Следующая щука была крупной, взять ее без сачка не решился, уж больно верткая. Волоком потащил ее к берегу. Олень, перегородивший мне дорогу, дал ей шанс жить: ослабил леску, обходя его, и – сошла вместе с блесной. Ну что же, и такое бывает. Раздосадованный возвращаюсь на берег, к кукану, а он пуст. Ветка сломана, парочка оленей доедают язя. Как это так?

– Витя, травоядное животное ест рыбу!? Разве такое может быть?

Не поняв в чем дело, он подает мне пустой мешок, сказав:

– Сюда складывай ее, и не тяни резину, пора отправляться.

– Так олешки весь мой улов съели.

– Мой? – Пауза, Виктор недоуменно смотрит на меня. – Что мой?

– Повторяю, пока ловил рыбу, они ели ту, что была у меня на кукане.

– Ну что же, голодными поедем. Все, Ваня, задуло в ту сторону, куда нам надо плыть. Поехали.

– Ты это…

– Ветер, ветерок задул, слышишь? Пора, пора, там наловишься рыбы.