Анти-топ русскоязычной фантастики

Анти-топ  русскоязычной фантастики и фэнтези последних лет

*мнения автора могут не совпадать с мнением нейросети"

---

1. Артем Каменистый

«S-T-I-K-S», «Самый странный нуб», «Демон-император», «Время одиночек»

Главный конвейер русского ЛитРПГ. Каменистый нашел формулу и больше никогда от нее не отходил: берем сурового мужика с "правильными" моральными установками, кидаем его в мир, где все измеряется циферками, и начинаем бесконечный цикл «пришел — увидел — прокачался — победил». Книги пишутся по одной схеме настолько откровенно, что кажется, будто автор просто меняет имена персонажей и названия локаций, а остальное уже давно  генерируют неройсети.

Вселенная S-T-I-K-S вообще стала феноменом: это настолько удачная коммерческая конструкция, что в её границах уже работают десятки подражателей, создавая бесконечную портянку однотипных книг. Читатели Каменистого искренне считают, что «динамичный сюжет» и «отсутствие воды» — это когда герой каждые десять страниц кого-то убивает и находит новый артефакт. Про то, что герои — картонные, мир — вторичный, а язык — канцелярит, никто не вспоминает. Зачем? Ведь там же «экшн».

---

2. Анджей Ясинский
«Ник» (цикл)

Цикл «Ник» — это, пожалуй, главный памятник тому, как читатели путают социопатию с эффективностью. Главный герой — настолько «нестандартный» и «антигерой», что стандартнее уже некуда: циничный, расчетливый, никого не любит, всех использует, но читательницам почему-то кажется, что это «сильный мужской характер». На деле это просто набор штампов из дешевых любовных романов, переложенных на язык ЛитРПГ.

При этом Ясинский умудрился растянуть эту историю на десяток книг, в которых ничего не происходит. Реально — ничего. Герой перемещается из точки А в точку Б, копит ресурсы, строит бизнес, иногда кого-то убивает. Ни развития персонажа, ни серьезного конфликта, ни мысли. Просто бесконечный менеджмент в фэнтезийном мире. Цикл «Ник» — это идеальный пример того, как жанр попаданчества превратился в отчет о выполнении KPI.

---
3. Александра Лисина
«Призрачный клинок» (цикл), «Волк» (цикл)

Лисина — это человек-типография. Скорость выхода ее книг такова, что складывается впечатление, будто у неё вместо головы офисный принтер последнего поколения. Проблема в том, что при таком объеме текста качество падает до уровня «литературного МДФ». В итоге, вместо мебели из красного дерева - ширпотреб, обклеенный термоплёнкой. Герои — стандартные наборы клише:  либо мрачный воин с прошлым, либо сильная независимая героиня, которая на деле просто стерва.

Ее книги — больше про феномен коммерческого успеха, чем литературу, как таковую. Никто не обсуждает их содержание, никто не цитирует, никто не спорит о героях. Их просто покупают, читают и забывают ровно до следующей книги. Лисина нашла свою аудиторию (в основном женскую, уставшую от «мужского» ЛитРПГ) и кормит ее продуктом стабильного качества — как McDonald's кормит бургерами. Да, голод утоляет. Да, вкус знакомый. Но называть это «литературой» могут только те, кто никогда не пробовал ничего другого.

---

4. Владимир Афанасьев
«Князь» (цикл), «Генералиссимус», «Дорога на Валгаллу»

Афанасьев — это попаданчество для патриотов. Его герой попадает в царскую Россию и начинает там «наводить порядок», потому что, конечно же, современный человек знает, как править империей лучше, чем все цари вместе взятые. Это альтернативная история, где автор решает: «А давайте-ка сделаем Россию великой, только на этот раз правильно, потому что я-то знаю, как надо».

Весь цикл «Князь» — это гигантская мастурбация на тему «как было бы круто, если бы умный попаданец попала в прошлое и всё бы сделал хорошо». Историческая достоверность отсутствует как класс. Психология персонажей — на уровне «хорошие русские парни» и «плохие враги». Язык — канцелярский, сухой, функциональный. Но кому нужен язык, когда у героя танки, пушки и "правильные" политические взгляды?

---

5. Денис Владимиров
«Нубский триллер» (цикл)

Юмористический ЛитРПГ. Если вы думали, что ЛитРПГ не может быть еще более примитивным, Владимиров доказывает обратное. Юмор здесь уровня «попаданец назвал эльфа бомжом и пошутил про маму» — и это, видимо, должно быть смешно. Цикл построен на том, что герой — «нуб», который ничего не умеет, но за счет наглости и кринжовых шуток всех побеждает.

«Нубский триллер» — это идеальный образец того, как жанр окончательно порвал с литературой и превратился в описание прохождения видеоигры. Зачем читателю персонажи, когда есть уровень прокачки? Зачем сюжет, когда есть очередной данж? Зачем язык, когда есть «пк-пк-пк»? Владимиров честно дает аудитории то, что она хочет: дешевый смех и дешевый эскапизм. И это отлично продается. Что, впрочем, не делает это чем-то, что можно назвать литературой без кавычек.

---

6. Михаил Атаманов
«Задача выжить» (цикл)

Атаманов — это ЛитРПГ для тех, кому Каменистый показался слишком интеллектуальным. Здесь все еще проще: герой, циферки, прокачка, бесконечные бои. Но если Каменистый хотя бы пытается создать иллюзию мира, то Атаманов даже не заморачивается. Его книги — это сухой отчет о действиях персонажа, где диалоги нужны только для передачи информации, а описания — для уточнения координат.

Главная проблема Атаманова в том, что его книги не просто однотипны — они буквально неотличимы друг от друга. Возьмите любую книгу из цикла «Задача выжить» и любую из цикла «Кодекс Альфы» — вы не сможете их сказать, где что, не заглянув в аннотацию. Это не стиль, это фабричный штамп. Атаманов нашел свою нишу и эксплуатирует ее без остатка, выпуская книги с частотой, которая убивает любую надежду на качество.

---

7. Павел Корнев
«Скользкий», «Ритуалист», «Без гнева и пристрастия», «Осень»

Корнев — это парадоксальный случай. Он считается «серьезным» автором, но по сути пишет ту же самую массовую литературу, просто с более мрачным антуражем. У него есть формула, которая не меняется уже двадцать лет: герой-циник, мир-г...но, все вокруг либо враги, либо дураки, герой проходит через испытания и становится ещё более циничным. Цикл «Скользкий» — это 7 книг о том, как один и тот же персонаж решает одни и те же проблемы одними и теми же методами.

Корнев умеет создавать атмосферу, это правда. Но что толку в атмосфере, когда внутри нее нет ничего, кроме вечного мрака и героя, который мрачнее всех? Его книги — это идеальный пример «темного фэнтези для среднего менеджера», который хочет казаться себе сложной личностью, читая про сложный выбор. Но сложный выбор между «убить плохого парня» и «убить плохого парня чуть позже» — это не сложный выбор, это декорация. Корнев эксплуатирует стилистику, забыв о содержании, и его аудитория счастлива, потому что получает мрачную обертку без необходимости думать.

---

8. Роман Прокофьев
«Звездная Кровь» (цикл), «Стеллар» (цикл), «Игра Кота»

Прокофьев — это автор, который искренне верит, что если написать слова «свобода воли», «бытие» и «экзистенция» в каждом абзаце, то книга автоматически станет философской. Цикл «Звездная Кровь» — это гигантский космический опус, который выдает себя за глубокое осмысление человеческой природы, а на деле остается набором пафосных монологов и типичной ЛитРПГ-прокачки.

Его главная проблема — в разрыве между амбициями и реализацией. Прокофьев хочет писать серьезную литературу, но не умеет. Он хочет создавать сложных героев, но получаются картонные марионетки, которые говорят правильные слова с правильной интонацией. Его книги — это как тяжелый пафосный фильм, который снят по законам трэш-муви: вроде и пафос есть, а поверить в происходящее невозможно. Но аудитория счастлива. Ведь тут же есть «философия» — разве не это главное?

---

9. Сергей Лукьяненко
«Кайноzой», «Пограничье» (цикл), «Семь дней до Мегиддо»

Лукьяненко — это бренд, который давно едет по инерции. Его «золотая эра» была в 90-е и 00-е, когда он действительно писал живые, острые, актуальные книги. Сейчас Лукьяненкопишет романы, которые выглядят как пародии на его же ранние работы. «Кайноzой» — это попытка быть философом, которая скатывается в натужное морализаторство. «Пограничье» — это «Ночной дозор», только без драйва, без свежести и без того, ради чего "Дозор" вообще читали.

Проблема Лукьяненко в том, что он остался заложником своего имени. Он не может писать плохо — слишком опытный ремесленник. Но он уже давно не пишет хорошо. Его последние романы — это продукт, который сделан качественно, но абсолютно пустой внутри. Это как ресторан, где шеф-повар когда-то был гением, а теперь готовит по тем же рецептам, но без души. Вкусно? Возможно. Но аплодировать уже не хочется. Однако читают всё равно — потому что привыкли. И Лукьяненко это знает, поэтому даже не пытается ничего менять.

---

10. Дмитрий Билик
«Тени Великого Леса», «Ассенизатор» (циклы)

Билик — это самый «приличный» автор в этом списке. Он пытается, у него есть стиль, он работает с атмосферой. Но проблема в том, что даже его лучшие книги — это всё та же массовая литература, только завернутая в красивую обертку. «Тени Великого Леса» — это темное фэнтези, которое хочет быть «Ведьмаком», но не дотягивает. «Ассенизатор» — это попытка сделать мрачный постапокалипсис с элементами хоррора, но скатывается в типичную для жанра «прокачку героя».

Билик застрял между двумя мирами. Он слишком талантлив, чтобы быть просто конвейером вроде Каменистого, но слишком коммерчески ориентирован, чтобы писать что-то настоящее. Его книги — это компромисс между литературой и рынком. И в этом компромиссе рынок побеждает почти всегда. Читатели хвалят его за «глубину» и «стиль», но на деле получают всё то же: героя, который становится сильнее, мир, который становится мрачнее, и финал, который открывает дорогу к следующей книге.

---

Достойны отдельного разноса

Ольга Громыко

«Ведьма-сестра», «Профессия: ведьма», «Космоолухи»*

Громыко когда-то была королевой юмористического фэнтези. Ее ранние книги были милыми, живыми, искренними. Проблема в том, что она перестала развиваться. «Профессия: ведьма» и «Ведьма-сестра» — это одна и та же книга, написанная два раза. «Космоолухи» — это та же книга, только в космосе. Героини Громыко всегда одинаковы: жизнерадостные стервочки, которые всех побеждают языком и обаянием. И это работало ровно до тех пор, пока не стало очевидно, что это всё, что автор умеет.

Громыко — это застывший автор. Она нашла формулу успеха и больше никогда не пыталась из нее выйти. Ее книги — это уютный свитер, который приятно надеть, когда не хочется думать. Но свитер этот давно растянулся, протерся на локтях, а его всё ещё продолжают его носить. И читатели, которые выросли на ее ранних книгах, уже давно ждут, когда она начнет писать что-то другое, но не дождутся. Потому что писать одно и то же — это безопасно. А безопасность продается лучше, чем риск.


Алексей Пехов
«Страж» (цикл), «Ветер и искры» (цикл), «Вьюга» (цикл)

Пехов — это главный автор эпического фэнтези для тех, кто считает себя слишком взрослым для ЛитРПГ, но не настолько взрослым, чтобы читать что-то без карты в начале книги. Его поздние циклы — это попытка казаться «зрелыми» и «серьезными», но внутри остается всё тот же героический эпос с картонными персонажами и предсказуемыми сюжетами. «Страж» — это история о том, как крутой мужик ходит и всех побеждает. «Вьюга» — это история о том, как крутой мужик ходит и всех побеждает, только теперь еще снег идет.

Главная проблема Пехова — в его языке. Он пишет так, будто готовит текст для перевода на китайский: всё гладко, стерильно, без единой живой интонации. Читать его книги — это как идти по идеально асфальтированной дороге, где нет ни одной кочки, но и смотреть вокруг не на что. Он делает всё «правильно», но «правильно» — это не значит «хорошо». Пехов — это мастер ремесла, который так и не стал художником. И в этом его проклятие: его книги покупают, но их не любят. Их проглатывают и забывают.


Заключение

Вся эта индустрия держится на простом принципе: читатель не хочет думать. Он хочет отдыхать. Он хочет, чтобы книга была предсказуемой, понятной и не требовала усилий. И авторы этого списка дают ему ровно это. Они не пишут литературу — они производят продукт. И делают это настолько хорошо, что по праву считаются "королями" книжного рынка.

Проблема не в том, что эти книги плохие. Проблема в том, что они *единственные*, кого большинство читателей готово воспринимать как «фантастику». Всё, что сложнее, умнее, неудобнее, остается за бортом. Потому что зачем читать Сальникова или Дяченко, если можно открыть очередной том Каменистого и гарантированно получить ровно то, что ожидаешь?

Это бизнес. И он работает. Но называть это литературой могут только те, кто либо лукавит, либо никогда не держал в руках ничего, написанного без оглядки на продажи.