От счастья нельзя утомиться

  Каждый новый день приносит новое, возможно, оно вовсе и не новое, а просто осмысленное иначе, и те мысли, что не давали покоя, вдруг выстраиваются в логическую цепочку, и хочется крикнуть:- Эврика! Я не одна такая, я тоже так чувствую, я тоже люблю эту землю, люблю каждую травинку, каждый колос; и разговоры уходящего поколения, в котором всё чаще проскальзывают слова,типа:..а зачем мне дача, я в магазине куплю..зачем мне то? зачем мне это? И человек, которого не питает сила земли, который уже не смотрит в небо- становится всё более беспомощным, убеждая себя, что теперь его задача- продлить жизнь. А для чего? Он пьёт таблетки, восстанавливает зрение, чтобы смотреть то, что можно и не смотреть.Он всё больше отделяет себя от земли, всё больше теряет связь со всеми любящими и пестующими землю.
 И так захотелось, чтобы кто-то, прочитав этот отрывок, тоже прикоснулся сердцем ко всему, что делает нас ближе к друг другу. И свежая вода из колодца- не просто вода, а бездонный колодец нашей души, который никогда не иссякнет.

отрывок из рассказа Андрея Платонова- Свежая вода из колодца.

....
Более всякой другой работы Альвину нравился простой труд с лопатой: он верил и знал, что этот труд оживляет землю, подобно пахоте крестьянина; равно и плуг крестьянина и лопата землекопа обращают омертвевший грунт в источник жизни для хлебной нивы или сада и через них в конце концов в питание и в дух человека,- и высший долг однажды рождённого человека был ясен ему. Поэтому Альвин с увлечением копал землю, словно рождая каждый перевёрнутый пласт для осмысленного существования, и внимательно разглядывал его, провожая в будущую бессмертную жизнь, Он мог работать почти непрерывно, не переводя дух, не делая кратких остановок для отдыха, как поступают почти все рабочие, сами того не замечая, Ему не нужно было отдыхать в рабочее время, потому что усталость не могла не могла одолеть его удовлетворения от работы; может быть, труд для него и не был работой, а был близким отношением к людям, деятельным сочувствием к их счастью, что и его самого делало счастливым, а от счастья нельзя утомиться. И от этого чувства он глядел на землю сияющими глазами, в то время как пот на его рубашке проступал насквозь, просыхал от ветра и вновь проступал. Вечером он с сожалением думал о минувшем дне и не хотел спать , но наступала ночь, он ложился на траву в шалаше, укрывался своим старым пальто, и сладок был его сон.
....
окончание:

Осенью и самый слабый или равнодушный человек в нашей бригаде стал работать лучше, и менее трех норм уже никто не работал. Альвин же и Бурлаков работали одинаково по шести норм, но бывало, что делали и больше. Люди в бригаде говорили в шутку, что в колодце откопали счастливую, сладкую воду и от нее идет добавочная сила.
Когда в первый раз Бурлаков сделал земли больше Альвина, то Альвин попросил его:
– Скажи, Николай Степанович...
– Чего тебе сказать? – улыбнулся Бурлаков, понимая Альвина. – И Зенин сегодня три с четвертью дал. Настраиваются помаленьку люди, воду из чистого колодца пьют...
– Нет, ты скажи: какое у тебя приспособление? А то я от тебя отстаю... Чего-то у меня не хватает, значит, в душе, а у тебя лишнее есть.
– Ишь ты, чего хочешь! Может, с тебя это и пошло... Я думал, ты сегодня слаб будешь, и я за тебя постарался. Поясница, правда, болит, так это пройдет...
– Пройдет, – сказал Альвин. – Так, значит, ты тоже приспособление себе сделал?
– Сделал! – засмеялся Бурлаков. – Сам чувствую, есть что-то, а сказать – не знаю. И ты ведь молчал! У каждого, дорогой, своя душа, а свежую воду мы все пьем из одного колодца.
(1937 – 1939)

http://proza.ru/diary/vovachadov01/2007-12-26
здесь приведён текст полностью