Тайны щучьего зуба Гл 13. Пролив туманов

Глава 13. Пролив туманов

Остров остался вдали, а скоро и вообще пропал из виду. «Резинка-баржа», прицепленная канатом к моторке, затормаживала наш ход. Ее мотало бурным встречным течением воды, направленным от мотора. Нос моторки задран вверх, наезжая на волну, поднимался еще выше, тем самым углубляя корму утяжеленную мотором и управляющим им человеком. И чтобы выйти из этого положения хоть с какой-то пользой, Виктор делал малые повороты носа, то влево, то вправо.

Мы снова в «океане», осматривая горизонт Малого озера, думалось мне. Через некоторое время на горизонте появилась темная линия, говорившая о том, что мы подходим к берегу. Он приближался быстро. Снова стали встречаться поляны водорослей. Они были хорошо видны на фоне ровных волн, которые на полянах теряли свою первозданную красоту бурунов, и разбивались, пенясь, будто о берег.

– Те олени сюда плывут кормиться? – Спрашиваю у Петровича.

Но он и виду не показал, что услышал мой вопрос, гул работающего мотора, глушит мои слова.

Раз – поляна, два – поляна, три, четыре, пять. Между последними, Виктор направляет лодку к берегу, расположенному от нас в метрах ста. Здесь у ветра уже нет сил, разогнать волну. У рыбы обед, то там, то здесь выпрыгивает из воды, кормясь мальком и насекомыми.

Мы вошли в прибрежную зону, плотно покрытую листочками водорослей, лежащих на воде. Мотор отключен и поднят, теперь я вместо него, вставив в уключины весла, орудую ими, направляя лодку не к суше, а вдоль ее и большой поляны водорослей.

– Корягу видишь? Вон, огромную такую. За ней, метрах в десяти, канальчик, в него входи. Он широкий, – говорит Виктор.

– Как на Лопуховом и Щучьем? – Интересуюсь.

– Короче.

– За ним Большое озеро?

Петрович агакает.

Вода здесь темная, пахнет болотом. Канал сразу поворачивает влево, потом направо. Между его берегами около десяти метров. Весла, если их глубже опускаешь в воду, цепляют дно. На этом месте поднимается бурлящая муть с мелкой порослью, веточками, тут же тонущими.

Плечи гудят, как и локти. Работка, скажу вам, нелегкая, для Гераклов.
«Может, передохнем?» – Еле удерживаю эту фразу в себе, боясь ее выплеснуть изо рта. Стыдно.

– Теперь поближе к левому бережку иди, а то напоремся на корягу. Еще ближе, на длину весла.

И как Виктор все помнит, поднимаю правое весло, чтобы не запнуться им о толстую валежину, выглядывающую из воды.

– Ваня, уйди вправо, быстрее, быстрее. Молодец.

И как я не заметил сухой кроны дерева, перекрывшей четверть канала.

И вот наконец-то открылся широкий простор для взгляда. Выходим из лесной чащи на заболоченный участок. Кругом торчат лысые и сухие стволы деревьев. Местами протока закрыта листьями водорослей или травы. Нос лодки, разрезая эти зеленые полянки, напоминает нос корабля. Фантазия, отвлекающая от усталости рук, ног, упершихся в рюкзаки. Мышцы ног затекли. Но, об этом сейчас некогда думать, по пути встречаются коряги, торчащие из воды.

Мечта уткнуться в сушу и вылезти, чтобы размяться и отдохнуть, так и остается ею. Суши здесь нет, одно болото, местами заросшее молодой, совсем юной березкой. Осенняя листва на них еще зеленая, шелестит под легким ветерком, о чем-то беспрестанно щебеча мне. Наверно деревца с интересом рассматривают нас. А почему бы и нет. Все мы живые, а значит и думающие. Не только же у человека есть мозг, у деревьев – не без этого, только в какой-то другой форме, и называется, например, «шшшш» или еще как-то.

– Вот и Большое озеро, – отвлекает меня от размышлений Петрович.

– Наконец-то! – Радуюсь и я.

Заурчал мотор, весла уложил на бок лодки, руки могут расслабиться и отдохнуть, кроме ног, поясницы и спины. Вспотевший затылок, шея, обдуваемые холодным ветерком. Кислый запах болотного перегноя, теряется, задираю воротник, чтобы не просквозило шею, уперся локтями в рюкзаки и смотрю на темные облака, летящими низко над нами.

– 2 –

– Просыпайся, – будит меня голос Виктора. – Подходим к лесу.

Обтерев ладонями глаза, всматриваюсь вперед. Ничего не вижу, только стену облаков или тумана, покрывшего все вокруг.

По звуку мотора, догадываюсь, что Виктор снизил скорость. Окунувшись в серый сумрак, я щурюсь. Он не сырой, хотя может и да, обтираю лицо от бегущих по нему струек пота или воды.

Виктор, не сбавляя хода, поворачивает нос лодки вправо.

– Не уткнемся, во что-нибудь? – Спрашиваю у Груздева.

– Нет. Это не долго.

– Что не долго? Озеро, туман? Что?

– Не нервничай, это облако на воду опустилось, – поправляет он мои мысли.
Вскорости все развиднелось, и крыша облаков стала подниматься выше и выше, а воздух – прозрачнее. Низко над нами прошла стая гусей. Скорее всего, это местная семейка. Далее, вижу стаю больших белых птиц. Неужели это лебеди? Точно, они самые. На крыло они не поднялись, плывут, рассматривая нас. Удивительно даже, мы от них в пятидесяти метрах всего, и не боятся.

А впереди простор. Пелена облаков снова опускается на нас. А может, все-таки, это туман. Он, в принципе, и есть то самое облако, которое формируется за счет испарения воды. Ой, какой я умный!

Виктор снова сбавляет ход. Мотор закашлял и затих.

– Подай мне канистру с бензином, заправиться нужно.

Резкий запах бензина, будоражит дыхание до чиха. Виктор возвращает мне пустую канистру, прячу ее под мешки-рюкзаки. Мотор завелся, лодка начала набирать ход. Через некоторое время на горизонте появилась канва леса. Трудно сказать, мы приближаемся к ней или нет. Как хочется, чтобы быстрее добраться до конечной стоянки.

– Ваня, – будто услышав мою просьбу, говорит Виктор. – Сейчас будем проходить через протоку, внимательно смотри перед собой, чтобы я на водоросли не наезжал. Глубина здесь по пояс. Там впереди будет небольшая верблюжка из трех горбов. До нее еще часа полтора идти.

Подумать только, как далеко находятся Витькины угодья.

Верблюжка красавица, трехгорбый верблюд. Бывают ли такие? Скажу, да, вот он. За ним туманная седина, наверное, это лес сухой.

– Нет, это не лес, – читает мои мысли Виктор. Подумать только, что значит охотники, рыбаки, мыслим одинаково. – Это еще протока. Она всегда здесь в тумане.

– Чего так?

– Холодное и теплое русла рек сходятся.

Через полчаса, мы вышли из тумана и перед глазами долгожданная картина: лес из сосен великанов. На веслах входим в узкую речку. А она и не речка вовсе, а мини-порт, состоящий из нескольких небольших домиков, деревянной пристани.

– Все, Ванюшка, приехали. Вылезай.

Как долго я ждал этих слов от Виктора! Ура!

– 3 –

Открыв рот, я смотрел на все, что окружало меня. И на дом Виктора с пристроями, и на хранящийся в них порядок. Здешняя изба ничем не отличалась от той, в которой прожили неделю на Верблюжке. Скомканной травою, заменившей тряпки, обтерли толстый слой пыли, осевшей на мебели и полах, на стенах и печи.
Разобрали и прочистили от золы с паутиной и мусором дымовую трубу, прикрепив ее вторую часть со стороны крыши.

Вымыв посуду, окно, развесив во дворе пару матрасов на просушку, распилили пару толстых, сухих валежин на дрова. Витька вытащил из сарая две пустые пластмассовые канистры, направились с ними к роднику.

Тропка к нему заросла травой, но просматривается. Вывела нас к широкому ручейку, заросшему кустарниками и молодыми побегами ольхи с березняком. По темной его воде плыли мелкие ветки с листвой, указывающие на спокойное, не торопящееся течение.

– Лес здесь совсем другой, – осматриваясь, сказал я. – Деревья – сказочные великаны.

– К счастью, – глубоко вздохнув, сказал Виктор. – Надышаться не могу. Рад, что начальство наше тогда посчитало, что отделение леспромхоза здесь невыгодно открывать.

– А чего?

– Э-э, Ваня, так благодаря перестройке Министерство лесное лопнуло, мы с государственной собственности стали переходить на частную. Стали отшельниками, лес некому продавать, кошельки пустые. Вот и остался этот участок дикарем.

Со всех сторон вода – болота, озера. Болота живые и теплые здесь, как вулканы, в любое время и где угодно могут вспухнуть и поплыть. И это несмотря на самую низкую температуру зимой. А с той стороны озер – заказник, с другой – нефтяники.
Впереди легкий спуск. Земля покрыта зеленым мхом. Виктор сбавил шаг, поскользнулся, и если бы не ухватился за жердь, протянутую вдоль деревьев-великанов, упал бы.

Воздух сырой, жердь мокрая, ступни ног, принимая на себя весь вес тела – скользят. Торчащие из-под земли камни, покрыты ржаво-коричневым грибком.

– Переступай через них, там родник.

Вода в «корытце» каменном, чистая, течет из скальной породы.

– Когда воду здесь будешь набирать, скажи спасибо ему, – поднимает голову и подбородком указывает на выступ, и ставит на него икону.– Спасибо тебе, Господи, прибежище мое и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю!– Виктор перекрестился.

Трудно понять, что изображено на этой иконе: размером с половину листа тетрадного, темно-зеленого цвета.

– Называется она «Спас Лоза Истинная», – шепчет Виктор. – Никогда не оставляй ее одну здесь. Уходишь с угодья, забери с собой, приходишь – поставь.

– Петрович, а почему так икона называется?

– Христос сказал – я Лоза, а вы – Ветки. Это он сказал своим ученикам. Тут нарисованы вокруг него их образы, двенадцать его апостолов. Читал Библию?

– Да, да, те, которые были его учениками.

– Господи, помилуй меня грешного. Будь заступником моим и нашим, и мы будем стараться не обижать тебя, – он перекрестился. За ним и я. – Во имя Отца, Сына и святого Духа!

И в это же мгновение, появилась между нами стрекоза. От ее порхающих крылышек слышен легкий шелест. Присела на веточку, плавающую в воде, играет хвостиком, то поднимая его, то опуская в воду. Чтобы не вспугнуть ее, я отступил от родника. Стрекоза, снова взлетела, и благодаря ее любопытству, еще около минуты, порхала перед нашими лицами, рассматривая нас, по несколько секунд садясь то на плечо Виктора, то на мой воротник куртки, и – улетела.

Промыв и наполнив канистры водой, по ступенькам забираемся вверх. Тяжелая ветка пихты, наклонившаяся к земле, погладила мою голову. Ее листья мягкие, не колючие.

– Ваня, не отставай, скоро темнеть начнет.

Прибавляю шаг.

– Ваня, – слышу его голос со спины. Оглядываюсь, не Виктор передо мною, а старик. Одет в малицу из оленьей или лосиной шкуры. Борода его седенькая, как и брови, длинные, глаза закрывают. Показалось, что он кивнул мне головой, я в ответ ему тоже.

– Ваня, – стукает меня по плечу Груздев. – Что там?

– Так, вот, – и показываю ему рукой на старика.

– Да, на ойку он похож, кора от дерева осталась, не сгнила, а ствол полностью, осыпался уже.

Протираю глаза, точно, не старик передо мною…

– Здесь когда-то семья хантов жила. Иногда их внуки приходят сюда за соболем, встречался с ними несколько раз. Говорят, что он, – Виктор показывает на остов от коры дерева, – на их деда похож. Ты не хант, случайно?