Отец. Первые воспоминания

    С 1954-го по 1957-й наша семья жила в Вернойхене — в далёкой ГДР.

    Одно из самых ярких, пронзительных воспоминаний о моём отце до сих пор стоит у меня перед глазами… Вот он идёт домой со службы — усталый, пропылённый, насквозь пропахший потом, терпким запахом кожи от портупеи и густым папиросным дымом. Эти запахи были такими родными, такими привычными — они означали: папа опять со мной рядом!
    А я — крошечный, всего три-четыре года от роду, — едва завидев его вдали, тут же забываю обо всём на свете!
Ничего не слышу, не замечаю препятствий — просто мчусь к нему изо всех сил, сломя голову, не глядя себе под ноги.
    И, конечно же, неизменно падаю — с размаху, с громким всхлипом, разбивая в кровь коленки и ладошки.
Земля вдруг оказывается такой жёсткой и твёрдой…
Но это ничего — главное, что папа уже рядом: подхватывает меня на руки, отряхивает, утешает ласковым словом.

     Отец уходил на службу рано — ещё затемно, когда я сладко спал в своей кроватке.

     А возвращался поздним вечером, а порой и глубокой ночью. О выходных в те годы военным можно было только мечтать: вместо них — бесконечные тревоги.

     Помню, как в дверь вдруг раздавался громкий, тревожный стук — телефона у нас не было, и посыльный прибегал лично. Он кричал: «Тревога!». В тот же миг отец мгновенно вскакивал с постели, стремительно одевался, хватал небольшой тревожный чемоданчик — тот самый, со штатным набором предметов первой необходимости — и бросал нам короткое, хрипловатое «До свидания…».
     И вот уже по длинному коридору общежития грохочут тяжёлые сапоги (помните известное стихотворение «Песенка о солдатских сапогах» Булата Окуджавы?) — не только его, но и других офицеров.

     Мы тогда жили в коммуналках, бок о бок с семьями сослуживцев. Этот гулкий, размеренный топот надолго застревал в памяти…

     А мы с мамой оставались — и сердце замирало от тревоги. Учебная это тревога или настоящая? Вернётся ли он? Когда? Мы не знали ответа ни на один из этих вопросов — только стояли у окна, вглядываясь в темноту, и надеялись про себя, что всё обойдется…


    Фото автора. На нем слева стоит мой отец, Фёдоров Георгий Николаевич, в то время майор ВВС (Военно-Воздушные Силы).
    
    Справа — моя матушка, Федорова Лидия Семеновна, в то время домохозяйка.
    Отец держит в руке комнатный цветок, глоксинию в керамическом горшке, который он выиграл в беспроигрышную лотерею.
    Фото сделано на немецком празднике летом 1956 года у магазина Мути, что значит по-русски «мамочка», которая являлась собственницей магазина.
    Где продавалось всё — от брызжущих жиром свиных сосисок до мутоновых шуб из канадской цигейки, которые она нелегально привозила из Западного Берлина по заказам жен военнослужащих из автогородка Вернойхен.
    Это скриншот моего фото.