Прости меня, мама!

ЭПИЛОГ
Сентябрь окрасил город в золотые и багряные оттенки. По проспекту, усыпанному опавшими листьями, бежит девчонка. Она чувствует невероятное облегчение и радость: её фамилия красуется в списках, зачисленных  в университет. Ей хочется кричать от счастья, делиться  радостью со всем миром.

А вот её дом. Здесь  в трехкомнатной квартире живут бабушка Нина Петровна, её дочь Ольга Васильевна и внучка Олеся. Живут дружно, во всем помогая друг другу. И уверены, что  так будет всегда.

*
Олеся поступила в университет на юридический факультет. Лекцию по Истории древнего мира читал молодой  преподаватель Игорь Семёнович Погребных. Когда он вошел в аудиторию, по рядам девчонок прошелестело: «Красавчик!» Олеся Кравчук тоже посмотрела на вошедшего, и от восторга обомлела- она увидела свой эталон мужчины. Большинство девушек, и  женщин в первую очередь, обращают внимание на лицо. Ей нравились  стройные, с длинными ногами, пропорционально  сложенные, без малейшего намека на живот, фигуры мужчин. Чисто эстетически.

Когда смотрела по телевизору шоу «Танго», следила глазами за партнером. И в другие моменты, если на экране появлялись пары, отдавала предпочтение мужчинам. Почему? Потому, что девушек с красивыми ногами, грудью и станом много, и они их на общее  обозрение все время выставляют, а вот парней с фигурой греческих богов гораздо меньше.

В следующий раз она присмотрелась к облику Погребных и не увидела изъянов. Правильные черты лица, его матовый цвет, подчеркивающий  серые с бронзовым оттенком глаза, четко распахнутые брови. Красоту дополняли густые  каштановые волосы.

К концу первого семестра Олеся заметила, что и он  время от времени бросает в её сторону взгляды. Сердце забилось радостно и больно: она же понимала, что они из разных миров, и есть определенные правила относительно отношений студентов и преподавателей. Но  «пламенный мотор» не внимал разуму. Девушка была похожа на «Ваньку-встаньку»,  который наклонялся то в одну, то в другую сторону, не находя устойчивого положения.

Первый шаг сделал Игорь. Его пара была последней, слушатели гурьбой устремились на выход. Олеся не спешила. Она делала вид, что собирает лекции, что-то ищет в столе-парте. Заметив это, преподаватель подошел  и, не глядя на девушку, тихо сказал:

--Вы можете сделать мне одолжение?

--К-какое?- пробормотала растерявшаяся студентка, глядя на него  большими, цвета морской воды, глазами, в которых застыли страх и в то же время радостное ожидание.

-- Скажу позже. Видите мою машину - серебристый Опель? Подходите к нему минут через десять, я вас встречу.

Ноги казались ватными, когда она шла к нему. Он открыл заднюю дверцу, Леся нырнула в салон, а Игорь нажал  на газ.
 
Ехали долго, наконец  припарковались возле кафе «Космос», что на ВДНХ. Выходить не спешили, хотя  обоим казалось, что воздух в салоне раскалился, было трудно дышать.
--Олеся, простите, я не знал, как  с вами поговорить, поэтому выдумал зацепку о том, что мне нужна ваша помощь… Впрочем, да , действительно очень нужна…

Он не знал, куда деть руки и глаза, вытащил носовой платок, вытер лоб и опустил голову.

--Говорите, я…я слушаю. И готова сделать все, что скажете…--подбодрила сама дрожащая от волнения девушка.

--Мне  тридцать три года. Я женат, имею двух детей --мальчика и… ещё мальчика. Жена у меня работает в больнице операционной сестрой. Хорошая мать, хозяйка, вместе мы уже двенадцать лет…

Он замолчал, потом, словно для поддержки, взял  горячую  руку спутницы, и продолжил:

--Но вот четвертый месяц, как увидел вас, не нахожу себе места… Это как болезнь, как наваждение.  Все понимаю, не хочу втягивать вас в недостойную историю, но, к сожалению,  слаб, и у меня нет сил бороться…
 
Олеся подняла голову и увидела в глазах Игоря Семеновича влагу. Это потрясло, слезы побежали и по её щекам.  Она попросила:

--Отвезите меня, пожалуйста, на станцию метро…

*
Дома она не стала ужинать, хотя бабушка настоятельно звала её ,и даже сердито отмахнулась, чего раньше не могла себе позволить. В своей комнате упала на кровать и зарыдала. Перед ней  стояла неразрешимая задача, она это понимала, но  боялась, что  сказать Игорю «нет» не сможет. А что тогда?

На следующий день, когда они встретились глазами, она поняла его без слов, и после окончания занятий пошла как зомби в сторону парковки. И только когда увидела его машину, ойкнула. Но он  не удивился, она села на заднее сидение,  машина тронулась. Снег за окном валил плотной стеной. В салоне, изолированном от мира, пахло кожей и почему-то остывающим кофе. Наверное, термос недавно открывали.

--Куда мы едем? - Не узнавая свой голос, тихо спросила она.

--На дачу.

--Но ведь зима… холодно.

--Там есть камин и дрова,- коротко ответил Игорь, не поворачивая головы.

Остальную дорогу  оба молчали. Когда вошли в дом, холод встретил их у самого порога. Мужчина не стал зажигать свет, только чиркнул спичкой.  Вскоре в камине затрещало, и оранжевые блики заплясали по стенам, выхватывая из темноты его профиль.

До сих пор  девушка стояла у  окна, не снимая пальто. Дрожь била не от сквозняка: она шла откуда-то изнутри- мелкая, пугающая,  и такая, что он мог заметить её.

Игорь подошёл сзади, но  не   дотронулся, а стал горячо и быстро говорить:

--Ты ведь понимаешь, что завтра не будет как прежде?—В его голосе проступило отчаяние,  которое  тщательно скрывал на лекциях. – Я пытался быть…правильным. Но это выше моих сил. Каждое утро вхожу в аудиторию и ищу взглядом только тебя. Это нелепо, разрушительно, но иначе не могу…

Она обернулась. В полумраке его лицо  казалось маской боли. В груди защемило:

-- Я думала только  меня мучают такие греховные чувства… -- и её голос сорвался.

Он сделал шаг вперед, сокращая последние сантиметры расстояния. Его рука, мягкая и теплая, легла ей на щеку, большой палец медленно очертил линию скул. От этого прикосновения дрожь в плечах на мгновение усилилась, а затем сменилась странной, тяжелой слабостью, которая подкосила ноги,  но  Игорь подхватил её, зарылся в пушистые волосы, что-то ласково шепча, а она уткнулась в колючую ткань свитера и слушала, как неровно и громко стучит его сердце…А потом словно услышала чей-то голос:

«Олеся, опомнись, остановись!» Но этот оклик был словно поезд, который на полной скорости остановиться не мог…

В упоении они не заметили, что время перевалило за половину дня. Девушка глянула на часы и испугалась:

--Меня же дома потеряли!?

--Я понимаю, виноват, но не могу оторваться от тебя. Схожу с ума от любви. Ты не представляешь…

-- Почему? Я… я верю в сказку. Но завтра она кончится. И что потом?

--Девочка моя, любимая, если бы я знал, что делать!!!

Олеся  печально посмотрела на него:

--Значит, это была наша единственная встреча?

--Нет, это невозможно. Мы не сможем… Я не смогу.

---Она грустно усмехнулась:

-- Я тоже…

*
Отношения, не поддающиеся простым словам, продолжались: ими владели чувства, у которых  были в плену. Разум молчал, хотя временами возвращался. И тогда они  надолго замирали в объятиях друг друга, боясь, что это в последний раз…
В конце  концов он наступил - сокурсница Олеси Ира от  зависти ли, по дурости, но позвонила Ольге Васильевне и рассказала  о  связи  её дочери с преподавателем, и о том, что весь университет гудит; во всяком случае на их факультете знают все и обо всем…

Ольга была в шоке. Правдами и неправдами, с помощью вездесущей Ирины, она узнала номер телефона Игоря и назначила ему встречу. Друг друга узнали сразу: она была копия Олеси  двадцать лет назад, он молодой, стройный шел именно к ней. Но не красота  мужчины  смутила её – виноватые глаза и безысходность в них жалом укололи сердце.

Зашли в кафе, заказали капучино. Кофе стоял нетронутым: никто не мог начать разговор. Наконец Ольга спокойно, не повышая голоса, спросила:

--Понимаете, почему я вам позвонила?

Игорь усмехнулся:

--Чтобы догадаться, не нужно быть кандидатом наук.

-- Да,- смутилась Ольга,- тогда берем быка за рога. О чем вы думали, соблазняя  девушку?

Игорь молчал.

--Понимаю. Вы ни о чем не думали,  кроме того, что сорвёте распустившийся цветок  и удовлетворите свою плоть.

--Нет, это не так… Я люблю Олесю всей душой…

--Бросите жену, детей и женитесь на ней?

Мужчина опустил голову, долго молчал, потом выдохнул:

--Нет…

--Я так и знала—наигрались и расстались… А еще бывает так. Ушел из семьи , а через 2-4 месяца тоска за горло взяла, вспомнил о  жене и детях. Помните, как в кинофильме  «Любовь и голуби»? А если ещё ребенок случится?

--Простите, но не надо со мной разговаривать как с недоумком. Мне и так тяжело…

--Да? Ну, тогда  расскажите о ваших ближайших планах!

-- Я не знаю, что делать!

--Ну, так я вам подскажу…  Расстаньтесь. Москва большая, работу  найдёте без проблем, но дочь мою оставьте в покое. Дрязги не люблю, однако ради неё пойду на все: оповещу ректора, вашу жену, подключу журналистов…Вы хотите такого поворота?

Погребных встал:

-- Вы все сказали, что хотели? Я вас понял. До свидания.

И ушел…
*

Ольга Васильевна ехала домой, не уверенная в том, что все враз изменится, как она хочет. Но вспомнив поговорку: «Из любого тупика можно найти выход» немного успокоила себя. Нет неразрешимых проблем—есть неприятные решения.А такое было—им нужно расстаться. Впереди предстоял серьёзный разговор с дочерью. Она упрямая, но любимая. И мать хочет для неё счастья.

…Скрипнула входная дверь.

--Бабуля, кто там? Мама пришла с работы?

--Да, это я вернулась домой…

Олеся почувствовала в её тоне что-то не слишком  радостное.

--Что случилось?- тревожно спросила  она.

Ольга Васильевна не ответила на вопрос, села напротив Олеси, долго смотрела на овальное чистое личико, брови дугой, яркие губы. И такие же, как у неё, милые ямочки. А потом сказала:

--Я встречалась с твоим Игорем…

Кровь бросилась в лицо девушки:

- И что?- стараясь  не показывать страха и волнения,- тихо спросила она.

-- Ой-ей-ей, а ты не знаешь!- повысила голос мать.- Зачем он тебе?

--Я люблю его…,а он любит меня…

--Ты уверена? А знаешь ли дорогая, что когда у мужчины  жена и любовница, он любит не их , а себя: с одной удовлетворяет свои потребности, другая его обихаживает, рожает ему детей, создаёт в доме уют…Он обещал, что уйдёт из семьи к тебе?
 
Олеся опустила голову.

--Не-е-ет… А чего ты ждешь?- Поинтересовалась Ольга Васильевна.

И тут дочь  бросилась в атаку:

--Почему ты решила, что можешь распоряжаться моей судьбой? Да, это нужно было в  младенческие годы. Но я выросла. Мне 20 лет. И спешу использовать это прекрасное время, как хочется, а не ждать 30 лет, чтобы достаться какому-то лысому дядьке девственницей…и если…

--Подожди, девочка, не торопись. Ты не думаешь, что я желаю тебе добра, что люблю тебя?

--Не переводи разговор. Я бы ушла от тебя, если бы было куда. Некуда. Поэтому остаюсь дома, но общаться не буду…Ты разбила мою жизнь, хочешь убить любовь?  Не получится!

--Девочки, девочки, что вы говорите!?- Запричитала Нина Петровна.- Два самых родных человека и столько непонимания, злости…Остановитесь!

Олеся глянула на бабушку, встала и ушла в свою комнату.

--Успокойся, мама, она хорошо подумает и примет правильное решение. Но что-то мне подсказывает, что вперед его примет мужчина…
*

Три дня Олеся ждала звонка от Игоря. Но он молчал. А на «его» лекцию пришла молодая, модно одетая женщина. Она обвела глазами аудиторию, улыбнулась белозубо и сказала:

--Здравствуйте, меня зовут Маргарита  Тихоновна, я буду вести у вас лекции по истории.

С задних рядов раздался голос:

--А что с Игорем Семёновичем?

--Он уволился…

Олеся долго не могла понять, как она не упала в обморок или вообще не умерла на месте. Однако приехав домой, закрылась в своей комнате, почти уткнувшись в стенку носом, и замерла.

Нина Петровна пыталась открыть дверь, звала внучку, но ответа не получала. Испугавшись, позвонила дочери. Ольга уехала в банк. Когда вернулась домой, застала мать рыдающей, и еле добилась от нее, что Олеся с обеда закрылась в комнате и не отвечает.

И тут распахнулась дверь и показалась Олеся с растрепанной головой. Сухие глаза метали молнии, рот кривился  в злой ухмылке:

--Что, добилась своего? Радуешься? А мне что делать? Как жить без него?

-- Не истери, дочь. Любовь, или что у вас там было, как костер—если в него не подбрасывать дрова, он погаснет. Да, поначалу будет больно. Но пройдёт время, видеть его не будешь, и сердце успокоится. Вокруг много достойных молодых людей…А потом, кто тебе сказал, что у  человека может быть только одна любовь? Я приведу  пример известных актрис. Татьяна Доронина  и Лидия Федосеева- Шукшина каждая выходила замуж по три раза. И каждый раз по любви. А Людмила Гурченко—шесть раз. И тоже всегда по большому чувству…

--Ты…, ты… циничная  предательница,- выкрикнула Олеся и скрылась в комнате.
Бабушка плакала, держась за сердце.

--Мама, не расстраивайся, давление поднимется. Всё будет хорошо. Она ещё такая молодая! А это её первое чувство…
*

Прошло месяца три. Олеся  делала вид, что у неё всё хорошо. Она подружилась  с однокурсницей Лией, не отказывалась вместе с группой ходить в кино, на дневные постановки спектаклей в театрах. А дома закрывалась в своей комнате и часами лежала на диване с закрытыми глазами, перед которыми пробегали кадры их с Игорем встреч, а по щекам, догоняя друг друга, бежали прозрачные слезинки…

С Ольгой Васильевной они общались через бабушку:

--Мама, скажи внучке, чтобы зашла  после лекций за продуктами, я сегодня задержусь…

--Бабуля, поставь в известность дочь, что мне нужны новые кроссовки…

Бедная Нина Петровна только головой качала. Самые родные её люди объявили друг другу «холодную войну». Каково старому сердцу смотреть на это?

Но недаром говорят, что время лечит. Образ Игоря постепенно терял яркость, уходил всё дальше в туман, хотя сердце девушки   еще было занято им. И это сказывалось на отношениях матери и дочери. Никто не хотел делать первый шаг, но обе страдали: они любили друг друга, и размолвка была тяжело переносима.

Дочь продолжала упрямиться. И маме вновь пришлось принимать меры.

Однажды Олеся проснулась и на прикроватной тумбочке увидела толстую общую тетрадь с пожелтевшими страницами. Взяла в руки и поняла, что это мамин  дневник. Раньше она не видела его. Чтобы не шелестеть бумажными листами, открыла почти сначала: «14.03.19… Костя, милый, тебя нет ещё только неделю, а я уже умираю от тоски. Приезжай скорее, у меня для тебя есть замечательная новость.»

«18.03.19… Ты меня убил. Морально. Человек смертен. Да. Это если посмотреть с внешней стороны. Но если заглянем вглубь, можем вспомнить, что мать и отец передают ребенку по 50%  своего генетического кода.  Они продолжают жить,  значит, и мы живем, и наши внуки и правнуки, а  ты требуешь, чтобы я убила живое существо и своих потомков!? Я на это не пойду…»

Следующая  запись была от 25.03.19… и тоже короткой: «Любимый, я не верю, что ты это сказал. Сколько было разговоров с того  момента, когда я наконец окончила  институт, что как только, так сразу пойдем  в ЗАГС. И что же? Скоро будет видна моя беременность, а ты тянешь. Что случилось? Что мне сказать родителям?  Мама поймет, а отчим никогда не простит  меня…»

Олеся охнула про себя и открыла тетрадь на середине: « 6. 09 .19… Костя, у нас родилась дочь. Назвала ее Олесей. Не правда, ли, милое, ласковое имя!» Через два дня встречай нас...»
 
А дальше шли сумбурные записи и размытые слезами строки. Ольга упрекала любовника, что  он категорически против новорожденной, грозит  уйти от них, что в конце концов и случилось. Мать сделала выбор. Летело время, свою кровиночку она ни на кого не променяла, хотя были претенденты на её руку. Вся её материнская любовь была отдана дочери…

Олеся не стала читать дальше. Ей было стыдно и больно. В голове метались мысли:«Вот  как я отплатила  ей за то, что она дала мне жизнь и свою посвятила мне? Скверная эгоистка, неблагодарная глупая девчонка! Как теперь исправить эту чудовищную ошибку? Мало она настрадалась, что бы ещё я оказалась дрянью!»
Впервые она подумала о том, что мама была права, разлучив их с Игорем. К чему хорошему привела их связь? Страдали бы все. И это ,конечно, не сделало их счастливыми. Сердце ещё помнит Игоря. И порой болит. Но образ его становится все более  размытым…

…Звук открываемой входной двери  прервал  мысли Олеси. Она нырнула в свою комнату, лихорадочно думая, как разрубить этот гордиев узел. В голову ничего не приходило.

--Внученька, иди ужинать,--послышался голос бабушки.

Опустив глаза, девушка села за стол. Подняв голову—встретилась глазами с мамиными. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать или сделать. Наконец Леся робко пододвинула Ольге тарелку с блинами. Жест был замечен и  признан за сигнал. Женщина вскочила со стула, Олеся тоже, и они кинулись в объятия друг друга. Обе расплакались.

Дочь чуть- чуть отстранилась и с придыханием пробормотала:

--Мама, мамочка, прости…

И в голос зарыдала.

--Детка, успокойся, все хорошо. Мы пережили нелёгкое для обеих время. Оно закалило нас, и наступила точка возврата. Теперь мы продолжим с того места, когда были счастливы. .. Мама, иди к нам, давай обнимемся и запомним эту счастливую минуту…

ПРОЛОГ
Олеся окончила институт, магистратуру, устроилась на хорошую  работу, вышла замуж за одногруппника. Он не был так красив, как Игорь, но делал все, чтобы Олеся была довольна. И жена не могла не откликнуться на его любовь, доброту, заботу и ласку.
В семье появились мальчики—близнецы, которых родители очень любили. А раз в год, в течение многих лет, Олесе звонил Игорь: «Здравствуй! Как живешь?» И услышав ответ «Хорошо»,добавлял: «Я люблю тебя…» и отключался…