Иринка

 Я думал много о брате, я и сейчас вспоминаю его дурашливую улыбку. Порой мне кажется, что он остался где-то в глубоком детстве, что он ждёт меня на залитом солнцем дворе, где всё ещё впереди. И с каждым днём я возвращаюсь к нему, чтобы запомнить: «Всё ещё впереди!» Он остался, остался один. Но улыбка не сходит с его лица. И пусть так будет всегда!
Ирка, Ирина, она родилась, когда нам с Олегом не было и десяти, и на этом наше детство кончилось. Теперь кто-то стал младше нас в нашей семье. Нет, не то чтобы детство куда-то исчезло, нет, просто ушло потихоньку и перешло к нашей сестре, как и наши грёзы. И началось всё заново, так будет с её детьми и детьми их детей. А пока шел одна тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Мы все были живы и здоровы!
Валя. Так отец хотел назвать нашу сестру. Он всё время повторял: «Валя — Валентина!» Но так как нашу маму тоже звали Валентиной, мама сочла, одной «сильной» женщины дома достаточно. В то время имена давали без хитростей, была у нас бабушка Юля, поэтому двоюродную нашу сестру зовут Юля. Она первее родилась, чем наша сестра. А три Юли было уже много. Была правда бабушка Аля, но её все звали баба-яга, и вопрос назвать сестру Алей отпал сам. Это была родня мамы, папину родню никто не знал, кроме самого папы. А называть сестру в честь того, кого никто не знал, было неприлично. Поэтому сестру назвали Ириной.
И вот мы встречали маму и сестру из роддома, я, Олег и Туленковы. Папа был занят. Дядя Володя Туленков заказал такси, мама приехала с плачущим свёртком на руках. Потом были годы, годы радости и не очень, в общем всего, что называется жизнь!
Вот как-то раз мама ушла, мы с Олегом остались с сестрой, Иринка ползала по дивану и по-своему что-то лопотала, мы с братом смотрели за ней. Честно говоря, мы смотрели за ней по очереди, то я не смотрел, то Олег. За окном во дворе соседские пацаны пинали мяч, кто больше набьет. Да так увлекательно, что нам было некогда смотреть за сестрой. Пацаны до того ловко набивали мяч, что Олег взял мою шапку и стал её пинать как мяч. Свою шапку я очень сильно берёг и поэтому стал отбирать её у брата. Олег тянул её что есть силы к себе, я орал, что это моя любимая шапка, и тянул её к себе. Потом брату это надоело, и он, вырвав шапку из моих рук, швырнул её в окно. Я заорал, как будто мне дёргали зуб, и выкинул в окно Олегов ботинок. Олег сделал глаза как у бешеной коровы, и мы покатились в обнимку по полу, кусаясь и царапаясь, не обращая внимания на сестру. Испуганная Иринка смотрела на нас, широко открыв глаза и готовясь зареветь. Но тут пришла мама, Ира, услышав маму, быстро поползла к ней и... Упала с дивана. Олег крикнул: «Бежим!» И в одном ботинке побежал на улицу. Я побежал за ним, увертываясь от мамы. Ирка ревела. Пацаны, что пинали мяч во дворе, стояли разинув рты. Сначала из окна нашей квартиры вылетела шапка, потом послышалась возня, потом вылетел батинок. Дальше послышался крик, и из дома выскочил Олег в одном ботинке. Потом бежал я, а из квартиры неслось: «Вот отец узнает, он вам задаст!» Мы решили бежать дальше. Домой мы вернулись под вечер, когда все уже спали. Мама спала вместе с папой и Иринкой на диване. «Кажись, целая!» — сказал Олег и уткнулся в подушку.
На следующий день во дворе наша соседка из второй квартиры тётя Тася сказала: «Ну надо же, со второго этажа упала. И как она туда в окно забралась! Кто ребенка маленького без присмотра оставляет».