Шапка

Из сборника "О женщинах только с улыбкой"

-  Как ты могла?! Мое новое добротное одеяло постелить своим дармоедам?! Вся в отца, Царствие ему Небесное, - ничего за душой не задержится! Развела в доме зверинец…, - Элеонора Львовна, лежа в постели, манерно хваталась за бюст в районе сердца, упрекая сорокадевятилетнюю дочь в непростительном легкомыслии и отсутствии бережливости.
Поводом и неопровержимой уликой послужила случайно обнаруженная в социальных сетях фотография. С экрана беззаботно глазела добродушная морда ушастого фокстерьера и плутовская рожица черно-белого кота с усиками, напоминающими небезызвестного австрийского художника. И все это на фоне до боли знакомого клетчатого одеяла, купленного когда-то в военторге.
Элеонора Львовна демонстративно отбросила телефон и поджала губы в мхатовской паузе.
Ната даже не пыталась оправдываться и доказывать, что одеяло верой и правдой давно отслужило свой срок. Больше всего ее огорчал тот факт, что понапрасну разнервировала мамочку. Не поднимая глаз, она аккуратно выложила на прикроватной тумбочке дневную порцию лекарств, замотала в полотенце кастрюльку куриного супчика с домашней лапшой и, поправив под больной подушки, поспешила на выход,
-  После работы забегу….
Элеонора Львовна наотрез отказывалась покидать свое семейное гнездо и переезжать к дочери, категорически «не желая быть обузой». Так и «забегала» Наталья изо дня в день через два квартала, и не потому, что обязывало чувство долга, а потому что просто любила.
Единственного сына она вырастила без мужа. Не один год пришлось обивать пороги Одесской морской академии, чтобы дать мальчику достойное образование с гарантией высокой оплаты. Но после первого же рейса новоявленный штурман заявил, что море не для него и профессия не та! Связался с грудастой зрелой девахой и укатил с ней в Камбоджу, где будущий тесть еще с девяностых имел недвижимость и автомастерскую, одному Богу известно, какого происхождения.
От одного только названия экзотической заокеанской страны, Ната впадала в паническое полуобморочное состояние, казалось, что сын улетел на другую планету без права переписки. Но, справедливости ради, письма приходили. Вернее, коротенькие сообщения, как сигналы из космоса – жив, здоров, целую.
Практическая сторона вопроса нанесла не менее сокрушительный удар - перспектива приобрести малолитражный Фольксваген Жук и отправится в долгожданное путешествие на север континента, разбилась о бетонную стену неутешительной действительности.
Погоревав недолго, Ната забылась в повседневной рутине, а ее радужные мечты о сказочной Исландии с девственной природой, гейзерами и северным сиянием закончились диваном в компании хвостатых друзей, каналом Дискавери и долгими осенними вечерами….
Гуляя как-то с Рафой в парке, когда еще было тепло, Наталья увлеклась азартом, с каким детишки искали желуди в опавшей листве, раззадоренный пес тоже восторженно носился среди деревьев и тыкался носом в землю, изображая крайнюю заинтересованность. Непонятно для каких целей, Ната насобирала себе пару жменей, кинула с пакет и, вернувшись домой, напрочь о них забыла.
Спустя месяц, она случайно обнаружила желуди в корзине среди картошки, морковки и свеклы. Каково же было ее удивление, увидев, как сквозь лопнувшую скорлупу пробивались тоненькие расточки.
Наталья не смогла не оценить пример невероятного стремления к жизни, в тот же день притащила из садоводческого магазина мешок специального грунта и рассадила желуди в пивные пластиковые стаканы. Через три недели рядки окрепших побегов уверенно тянули первые листочки к солнцу на стеллаже застекленной веранды, а Ната уже мечтала о своей дубовой роще за домом на даче, о тенистой скамейке на краю обрыва с видом на серебристый Лиман.
С момента, когда веранда вдруг превратилась в оранжерею, вход для лохматых обитателей был категорически запрещен. Нововведённые ограничения ничуть не обеспокоили Рафу, а вот кот, которого лишили единственного места выгула, хоть и не выразил открытого недовольство, но его зеленые презрительно прищуренные глаза затаили тихую обиду.
В ноябре неожиданно пошел снег. Никто не спешил резко менять гардероб, в надежде, что это временное явление.
Элеонора Львовна скептически окинула взглядом демисезонную курточку Наты с бесформенным капюшоном, на минуту задумалась, поднялась с кровати и многозначительно направилась к массивному платяному шкафу проверить свои закрома.
При желании в забитой вещами комнате можно было обнаружить припасы на все случаи жизни - и столовый фарфоровый сервиз, пылившейся за стеклом серванта, и хрустальные фужеры, в ожидании своего часа в упаковочной коробке, и кучу приличных вещей с неоторванной этикеткой, плотно уложенных на пахнувших нафталином полках, и даже новый персидский ковер, затянутый пленкой, на перспективу «после ремонта».
Бережно перенося свое грузное тело, Элеонора Львовна вернулась с картонкой, как из-под торта, немного отдышалась и протянула дочери:
-  На-ка, примерь. 
Наталья сдунула с глаз ворсинки роскошного голубого песца, не без доли удовольствия разглядывая себя в настенный зеркальный овал – прямо как Надя из «Иронии судьбы». Торговый ярлык на коробке гарантировал безупречное качество – Бельцкое производственное объединение. Молдавская ССР. 1967 год.
Умели же делать! Пятьдесят с лишним лет пролежала, а как новенькая.
Была еще на слуху неприятная история с одеялом, Элеонора Львовна методично напоминала об этом при каждой встречи, а тут такой раритет! Наталья подошла к вопросу со всей серьезностью. Первым делом решила проветрить шапку - чтобы мех воздухом напитался, так сказать. Не раздеваясь, прошествовала на веранду, нахлобучила на трехлитровый бутыль, поставила на пол, подальше от прямых солнечных лучей и плотно затворила за собой дверь, уверенная в принятых мерах предосторожности.
Матвей, не поднимаясь с кресла, проводил хозяйку взглядом, равнодушно отметив незнакомый непонятный предмет, зевнул и свернулся обратно калачиком.
Наталья разобрала сумку с продуктами, сразу поставила бульон, чтоб не возиться с готовкой на выходные, заварила себе последнюю суточную норму кофе и взялась за телефон, традиционно ознакомиться с новостями.
Через час уютного покоя женщина проверила мясо на готовность, взяла миску и пошла набрать овощей. Внезапно зазвонил телефон. Довольно поздний звонок вызвал мгновенное беспокойство – неужели маме плохо… Но, услышав голос давней подруги, облегченно выдохнула.
Ловко орудуя ножом, шинкуя, нарезая соломкой, деля на кубики, Наталья успела обсудить погоду, общих знакомых, обстановку в мире в целом и, попрощавшись на оптимистической ноте, положила трубку.
Густой наваристый борщ томился на плите последние секунды, распространяя по всей квартире аппетитные запахи. Рафа назойливо крутился под ногами. Наталья зачерпнула немного на пробу и легонько отодвинула собачью морду от кастрюли:
-  Не мешайся, как-нибудь без помощников обойдусь.
Настойчиво всплывала неуловимая мысль и сразу же ускользала. «Может, соли маловато…». И тут, у нее чуть ложка из рук не выпала! Она поняла причину необъяснимой тревоги. Где Моня?!
Ворвавшись в комнату, Ната обнаружила приоткрытой заветную дверь. Это была катастрофа!
Заслышав шаги, Матвей пулей вылетел с веранды, чуть не сбив с ног хозяйку, и с ловкостью дикого зверя взобрался на шкаф. Глаза его хищно горели первобытным огнем, а клочок шерсти в плотно сжатых зубах выдавал следы преступления.
Трагическая сцена из «Лебединого озера». Растерзанная раритетная шапка безжизненно валялась посреди пола в белом облаке оседавшего пуха. По счастливой случайности дубы не пострадали.
Ната подняла подарок, стряхнула, повертела в руках и с обреченным сарказмом надела на голову. Две большие проплешины зияли на самом видном месте. Вообразив предстоящие объяснения, она медленно стянула шапку и глупо рассмеялась.
- Охотник, твою ж мать….
Наутро перед открытием Наталья уже дежурила у дверей мехового ателье на Госпитальной, имеющего лучшую репутацию в городе.
-  Ничем не сможем вам помочь, - развел руками старый скорняк легко узнаваемой национальности, - Но, вы не переживайте, если отыщите такой же мех, отреставрируем наилучшим образом – сам писец не заметит вмешательства!
Единственным местом, где можно найти все, что сгодится в хозяйстве - от заржавелой гайки до антикварной мебели - был Староконный рынок. Проходив полдня по нескончаемым рядам разнокалиберного хлама, несусветного барахла и местного колорита, Ната начала терять надежду в результат.
В душе зашевелилось нестерпимое желание бросить эту бессмысленную затею. «Да гори оно все синим пламенем! Что я, школьница, в конце концов, чтоб выкручиваться?! Расскажу все как было и делу конец…».
И на самом пике протестных эмоций она увидела ее. Шапку. Точно такую же. За пыльным стеклом на витрине магазина с тусклой вывеской «Секонд-хенд».
Ната не поверила своему счастью. «Это знак свыше – все же не стоит расстраивать мамочку».
Даже погода захотела подыграть. На следующий день выглянуло солнышко, земля на глазах почернела, а остатки нападавшего снега потекли с крыш веселой капелью.
-  Доброе утро! Забежала по дороге в пекарку, булочки твои любимые с корицей к чаю купила, горячие еще! – с легкостью затараторила Наталья, стараясь незаметно проскочить в комнату.
Но Элеонора Львовна встретила дочь у порога:
-  Коты паршивцы всю ночь спать не давали, орали под окном, как скаженные! – и, жалуясь на головную боль, побрела по коридору. – А ты почему без шапки? …
Ната почувствовала, что краснеет и виновато посмотрела в спину матери. Быстрей бы понедельник! Мастер обещал справиться за пару дней и ей больше не придется лукавить:
-  Так, тепло же сегодня....
Первого декабря, как по расписанию, пришла зима. Вчерашняя слякоть сменилась утренним гололедом, с моря подул ледяной ветер, и в морозном воздухе закружились снежинки.
Наталья достала из коробки безукоризненно обновленную шапку, предвзято осмотрела себя в зеркало, сдунула с глаз ворсинки голубого писца и с чистым сердцем поспешила навестить мамочку.