Несколько мыслей об искусственной амнезии

В "Господин нацбезопасность" главный герой был подвергнут искусственной ретроградной амнезии - я всё же полагаю, что это не спойлер, ибо это выясняется уже во второй главе повести. Это, разумеется, сильно разбивается о благостные картины советского агитпропа, где отвоевавшие своё красноармейцы обняли жён и приступили к восстановлении страны, как ни в чём не бывало. И для множества людей посттравматическое расстройство (ПТСР) выглядит почти как слабость или хандра, которую "настоящий мужик" всенепременно должен перебороть.

Я придерживаюсь других взглядов. Незадолго до начала первой мировой войны царское правительство распорядилось о создании резерва именно психиатрических больничных коек, потому что реалии это самое царское правительство познало уже после русско-японской войны. Но это всё, скажем так, лирика. Приведу пример свежее и понятнее.

История бельгийской девушки Шанти де Корте - страшная травма для Фландрии - говорящего на нидерландском северного региона Бельгии. Шанти, строго говоря, не стала даже жертвой терактов в Брюсселе - она была рядом со взрывом в аэропорту, но нет указаний даже на то, что она получила хотя бы контузию. Но на её психику взрыв оказала поистине разрушительное влияние - вокруг неё едва ли не танцевали лучшие психиатры, её пичкали почти убойными дозами лекарств, но взрыв и ощущение беспомощности оставались в самых глубинах подсознания. "Мозгоправы" превращали Шанти практически в "овоща", но взрыв она никак забыть не могла. А потом были попытки суицида - в 2018-м и 2020-м. А после них твёрдое ощущение, что после воспоминаний в брюссельском аэропорту это не жизнь. В конечном итоге она настояла на эвтаназии, и психиатры в медкомиссии сказали однозначно - мы ничего не можем для неё сделать.

Надо сказать прямо истории Шанти - весьма локальная драма, всё, что было описано выше присутствует лишь в википедии на нидерладском языке. И на эту историю я наткнулся весьма недавно. А на момент начала работы над "господин нацбезопасность" в 2021 году я читал другое - многим жертвам Беслана до сих пор требуется помощь психологов и психотерапевтов. Это лишь убедило меня в том, что для ветеранов многолетних войн выживание в войне может быть даже хуже быстрой гибели в бою.