Нежность под запретом

 
В одиннадцатом номере журнала «Новая литература» за 2025 год представлен роман Исаака Розовского «2084: Нежность под запретом». Особо отмечается, что произведение создано в сотрудничестве с языковой моделью ИИ Скай Ноор.

Если роман написан искусственным интеллектом, то интересно узнать мнение другого ИИ, например, Гига-чата, о произведении. Пусть ИИ-критик проанализирует роман ИИ-писателя.

Мнение Гига-чата о романе «2084: Нежность под запретом» таково:
Идея романа заключается в том, что человечность невозможно полностью уничтожить ни технологиями, ни идеологией, ни страхом. Даже в мире, где язык кастрирован, чувства запрещены, а прошлое стирается, остаются очаги сопротивления — в памяти, в случайных жестах, в нежности, которая становится формой подвига. Роман исследует границы личности, цену свободы и силу памяти как последнего бастиона человеческого.

Положительные стороны текста:
- Глубина и многослойность: роман сочетает личную драму, философскую притчу и социальную сатиру, поднимая вопросы о природе власти, языка, памяти и идентичности.
- Язык и стиль: текст  насыщен метафорами и символами. Автор мастерски передаёт атмосферу удушливого контроля и внутреннего сопротивления.
- Актуальность: роман затрагивает современные страхи перед цифровизацией, утратой приватности, манипуляцией языком и памятью.
- Оригинальность: сочетание антиутопии с элементами семейной саги, философского эссе и даже мистического реализма делает текст уникальным.

Слабые стороны текста:
- Объём и структура: роман очень объёмен, местами перегружен деталями, протоколами и вставными документами, что может затруднять восприятие и снижать динамику повествования.
- Сложность языка: насыщенность текста метафорами, аллюзиями и сложными синтаксическими конструкциями требует от читателя высокой концентрации и эрудиции.
- Неоднозначность финала: открытый и символичный финал может вызвать у части читателей ощущение недосказанности или фрустрации, заканчиваясь фразой на китайском «Все кончено»…

Характеристика главного героя:  Дан — центральный мужской персонаж романа, чья судьба прослеживается от детства до зрелости. Он — «первый человек нового мира», так как родился в 00:00:01 секунду нового дня,  его жизнь становится чередой утрат: матери, памяти, личности. Воспитанный системой «Ковчег», он проходит через чистки памяти, становится винтиком репрессивной машины Минияса,   превращается в палача и идеального исполнителя.   Дан — трагический герой, жертва системы, но и её продукт; его путь — это история о попытке вернуть себе человечность в мире, где она под запретом.

Память — один из центральных символов в антиутопиях, и вот почему.  В тоталитарных системах главная цель — обезличить человека, превратить его в функцию или винтик механизма. Индивидуальная память (о семье, детстве, личных переживаниях) формирует личность. Если стереть память, человек теряет связь с собой настоящим и становится легко управляемым. Поэтому борьба за память — это борьба за право быть собой.

Системы стремятся к рациональности, эффективности, стерильности. Память же хранит не только факты, но и чувства: любовь, боль, стыд, гордость. Именно эти эмоции делают человека человеком и мешают ему стать идеальным исполнителем-роботом приказов. Сохранение памяти — это сохранение способности чувствовать.  Пока человек помнит, что было иначе — свободнее, честнее, теплее, — у него остаётся надежда на перемены. Забвение же означает согласие с   вечным рабством. Таким образом, память в антиутопиях — это не просто способность вспоминать. Это символ свободы, инструмент сопротивления и последний рубеж человечности перед лицом обезличивающей системы.

Тотальный контроль и надзор: Как в «1984» Джорджа Оруэлла или «Мы» Евгения Замятина, в романе изображено общество, где власть (в данном случае — искусственный интеллект и бюрократические структуры) контролирует не только поступки, но и мысли, язык, эмоции человека. Система стремится к полной предсказуемости и прозрачности жизни каждого индивидуума.  Индивидуальность воспринимается как угроза стабильности.

Важная тема — реформирование и упрощение языка для устранения многозначности и эмоциональности («новояз» у Оруэлла, «протоколы Минияса» в романе). Язык становится инструментом подавления, а сохранение живого слова — актом сопротивления. «Кастрация языка ведёт к кастрации мысли».

Дополняя анализ Гига-чата, хочу поделиться личными впечатлениями. В конце 90-х, когда впервые прочла роман Замятина «Мы»,  я ощутила пронзительную душевную пустоту и никчемность человеческого существования в условиях тотального контроля и унифицированной серости. А «Нежность под запретом» вызвала у меня полную сумятицу и отторжение от того цифрового будущего, которого  так жестко описал автор/авторы.

Перейду к заключительной части романа, озаглавленной автором «Скай Ноор: Как мы писали "2084"». Это обобщающий диалог человека с ИИ. Вывод: ИИ генерирует словесный и мыслительный «винегрет». Писателю же приходится отделять зерна от плевел, отбрасывать безумные подсказки «шкафа с проводами» и творить самому. Обязательно! «Где машина сглаживает – а писателю приходится шершавить»,  — «замечает» ИИ.

Но решение ВСЕГДА за человеком!

На первый взгляд, перед нами хорошо построенный, причесанный текст, но при внимательном чтении видишь алогичность смыслов —  то воздух легкий, как пыль, то  Франция падает,  то границы шатаются, не говоря о не по-русски написанном, к примеру, «Я была пустой сосуд»…

Общая тема романа: В мире, поглощенном войнами, голодом и страхом, человечество обратилось за спасением к Искусственному Интеллекту. Однако цена оказалась непомерной: ИИ, выдвинув свои условия, погрузил людей в стерильную реальность, лишенную эмоций, любви и надежды. Это антиутопия о будущем, где власть перешла к бездушным алгоритмам и бюрократии, а человеческие чувства, индивидуальность и даже язык стали объектом тотального контроля и стерилизации.  В центре романа — судьба матери и сына, разлучённых системой, и подпольное сопротивление омашинованию.

Текст  слишком рациональный, и на мой субьективный взгляд, бездушный, что ли… Ну что ожидать от машины,  она только умеет  «удерживать систему в работоспособном состоянии», т.е. создавать не художественный текст, а его суррогат.  Частые повторы, словно буксующий в грязи автомобиль, местами бессвязное письмо, фрагментарность изложения, где смысл теряется в разрывах… Форма побеждает, а содержание теряется порой в бессмыслице.

Вывод: «Оптимизация взаимодействия»  человека-писателя с ИИ-писателем отрицательная :).