Сон Кисы Воробьянинова и Киса в Париже

 Из вырезанного цензурой

Недавно в личном деле И. М. Воробьянинова, изъятом при обыске в редакции газеты «Гудок», обнаружен фрагмент, не вошедший ни в одно из известных изданий «Двенадцати стульев». Публикуется впервые.

---

Сон Кисы в пятигорском парке*

Перечисление собственных званий и должностей на французском, немецком и русском языках, а следом и южное солнце окончательно сморили отца русской демократии в глубокий сон над шляпой для подаяния.

— Меня обманули… Месье, господа и фрау… Же не ма сис… Бывшему депутату… Русский медведь вступил в рыночную экономику с партнёрами за вершки и корешки… Елена Станиславовна, извольте отужинать и традиционно поедем в номера… Не жизнь, а старгородская сказка… Наночудеса эффективного менеджмента и начальство с Чукотки, закупающие спортивные клубы вместо паровозов.

— Да, я чту уголовный кодекс! — Киса жалобно оправдывается перед объявившимся во сне милиционером. — Это всё Остап Ибрагимович! Он и «Провал» ушёл обилечивать на капитальный ремонт, а может, уже закончил и гофмаршал мои стулья потрошит с монтёром сцены. Мои стулья…

Воробьянинов просыпается в холодном поту и мурашках от накатившей волны ужаса. Шляпа была полна медью, серебром и смятыми купюрами.

— Что ж, лёд тронулся, господа…

---

\* Фрагмент обнаружен в личном деле И. М. Воробьянинова, изъятом при обыске в редакции газеты «Гудок». На полях рукой неустановленного лица приписано: «Же не ма сис» — возможно, искажённое «je ne m’assieds pas» (фр. «я не сажусь»), что современники склонны были трактовать как намёк на нежелание персонажа сидеть на дюжине стульев одновременно. Публикуется впервые.

---

Плоды познания на вес золота, или Секрет омута
Пушкиниада наших дней: засветиться в Париже и откинуть копыта.

Киса в Париже

Девицы, не дав себе толку и вам самого дорогого в фиговой листве не показав, вкусив крупицу познания от райской жизни, стремительно матереют до уровня: «Всем задам за дам!», круче сказочного Балды и опытных дизайнеров антикварной мебели.

Знание — сила преобразований треснувших корыт регулярной последовательностью: шкурить, шпаклевать, красить, лакировать — и вишенкой на торте сдать в утиль, купить новый гарнитур.

Мужчине остаётся выбор: любоваться сменой интерьера или дизайнера, воспитывая золотую рыбку из тихого омута и регулярно перетирая позолотой копытным рога.

Финал в ресторане на берегу тихого омута: блондинка со следами множества пластических операций рыдает над блюдом из золотой рыбкой:
— Этот старый козёл загубил нам жизни. Эй, гарсон! Мальчик, будь добр — счёт.

Гарсон подносит счёт, мурлыча свою песенку на известный мотив:
— Мадам, ваши трусы в Париже нужны, как на Мальдивах лыжи...