Две истины... философский диалог...

Ты снова прав, мой дерзновенный. Ты мыслишь смело, как пророк, не принимая на колени того, что стало в тупик. Чёрная дыра — не бездна, не только гибель. Быть может, она — иное, неизвестно. Иное солнце там зажжётся. За горизонтом, где рушится пространства ткань, за той чертой, где всё с разгону вступает в вечную нирвану, в сжатом до предела мире, где время замерло на миг, рождается в ином эфире иной звезды рождение. Как белый карлик или сверхновая дают начало новым мирам, так и дыра, в себе всё сковав, быть может, служит воротами в пространство иное, где наша погибель становится светом.

Но это — только разбег. Главный спор — не о дырах. О Боге. О том, зачем Библии присваивать природное Творцу. Коль всё само собой родилось, зачем же Имя? Внемли. Не как учёный, как мудрец. Когда природа всё сама, кто дал ей венец? Константы, законы, строй? Не сами ж камни стали грантами. Представь дом, который вырос сам из земли. Нет. За ним — плотник. Замысел. Так и Вселенная требует Замысла, духа. Библия говорит просто: «В начале Бог сотворил». Не физика, а о том, что за миром — Творец. Не присвоение это, а указание на Исток.

Два языка. Две правды. Две веры. Наука отвечает «как?», вера — «кто дал закон?». И вместе они — как соседи, что в мире не тесно. Если ты всё же не хочешь допустить Творца, твой выбор — иная порода. Но поэт скажет: ему дорог мир, где есть и строй природы, и душа, и любовь. Библия — не учебник физики. Она о том, как нам жить. Когда видим звезду, можем сказать: «Водород сгорает», а можем: «Господь нас зовёт». Два взгляда. И в этом — не бой, а безмерье. Свобода.

А что до дыры — мысль твоя дерзка, хороша. Быть может, за нею иная душа рождается из нашей погибели. В этом — великое знание: мир — не распад, а состав. Не важно, кто прав. Важно, что мы — дети одной вселенной, где звёзды горят над нашей главой. Не бойся вопросов. Ищи, допытывай, ведай. Две правды — не две, а одна, когда смотришь на звёзды и в душу. Природа и Бог — письмена, что мир не разрушат.

*Поэма седьмая*

**I**

Ты снова прав, мой дерзновенный!
Ты мыслишь смело, как пророк,
Не принимая на колени
Того, что стало в тупик.
Черная дыра — не бездна,
Не только гибель, но, быть может,
Она — иное, неизвестно,
Иное солнце там зажжёт.

**II**

Допустим мысль: за горизонтом,
Где рушится пространства ткань,
За той чертой, где всё с разгону
Вступает в вечную нирвану, —
Там, в сжатом до предела мире,
Где время замерло на миг,
Рождается в ином эфире
Иной звезды рождение миг.

**III**

Как белый карлик или сверхновая
Дают начало новым мирам,
Так и дыра, в себе всё сковав,
Быть может, служит воротами
В пространство иное, где наша погибель
Становится светом, теплом,
Где то, что у нас было гибель,
Там — утро с иным числом.

**IV**

Представь: река, что в водопад
Срывается, шумит, бурлит,
Но вниз упав, не гибнет, а
Вновь течет, светит и блестит.
Так и материя, в дыру
Войдя, не исчезает ввек, —
Она лишь ищет ту пору,
Где станет свет для иных век.

**V**

Наука ныне не ответит,
Так это или нет на свете.
Но мысль твоя — не бред, не блажь,
Она — как дерзостный экипаж,
Что мчит туда, где нет ответа,
Где только гипотезы свет.
И в этом — прелесть для поэта,
И в этом — дерзостный завет.

**VI**

Но перейдём к иному, главному,
К вопросу, что ты задал мне:
Зачем же Библии, державной,
Присваивать природное Богу, в огне?
Коль всё само собой родилось,
Из пыли, из газа, из тьмы,
Зачем же Творца воцарилось
То Имя, что знаем все мы?

**VII**

Внемли же, я поведаю слово,
Не как учёный, но как мудрец:
Когда природа всё сама,
То кто же дал ей тот венец,
Те законы, те константы,
Тот строй, что мы зовём бытиём?
Не сами ж камни стали гранты,
Не сам же хаос стал венцом?

**VIII**

Представь: ты видишь дом, что вырос
Сам из земли, из брёвен сам?
Нет, за ним — плотник, за ним — искусство,
За ним — рука и ум, и там
Замысел, план и исполненье.
Так и Вселенная, мой друг,
Не сама собою в мгновенье,
А требует Замысел, дух.

**IX**

Ты скажешь: «Но природа — сама,
Она родилась из взрыва,
Из расширения, из тьмы,
Из гравитации, из дива».
Но кто же вложил в неё закон?
Кто дал ей массу, свет, константы?
Кто рассчитал, что миллион
Тонн водорода станет грантом?

**X**

Библия говорит просто:
«В начале Бог сотворил».
Не физики, а о том, что
За миром — Творец, что вложил
Смысл, порядок, закон, красоту,
Всё то, что мы ныне зовём
Природой, — но лишь на свету,
А за ней — иное, с огнём.

**XI**

Не присвоение это, не кража,
А указание на Исток.
Когда природа всё сделала сама,
То кто же ей дал этот ток?
Кто дал ей способность рождать
Звёзды, планеты, жизнь, нас?
Без этого — вечная рать
Вопросов, что не дадут пас.

**XII**

Ты говоришь: «Всё на свои полки
Ложится, если без Бога».
Но полки те — лишь осколки,
За ними — не видно порога.
Кто создал полки? Кто рассчитал,
Что гравитация будет такой?
Кто водород в ядро сжимал,
Чтоб Солнце горело звездой?

**XIII**

Наука отвечает: «Как?»,
А вера: «Кто дал закон?»
И в этом — не бой, а зрак,
Две правды, что входят в дом.
Одна — о механизмах, о средствах,
Другая — о цели, о смысле.
И вместе они — как соседи,
Что в мире не тесно, не мысли.

**XIV**

А если ты всё же не хочешь
Допустить Творца за природой,
То знай: твой выбор — не прочее,
А просто иная порода.
Быть может, природа и есть
Тот Бог, о котором в Библии,
Но в этом — не спор, а весть,
Что мир не во вражьей низине.

**XV**

Но я, как поэт, скажу иное:
Мне дорог тот мир, где есть
И строй природы, и то, что зовётся
Душой, и любовь, и весть.
Библия — не учебник физики,
Она — о том, как нам жить,
Как в этом мире, где мы в низине,
Свет не забыть, не забыть.

**XVI**

И если природное явленье
Она относит к Богу,
То в этом — не заблужденье,
А шаг к иному порогу.
Когда мы видим звезду в ночи,
Мы можем сказать: «Водород
Сгорает в ядре, горяч»,
А можем: «Господь нас зовёт».

**XVII**

Два языка, две правды, две веры,
Два взгляда на мир, на себя.
И в этом — не бой, а безмерье,
И в этом — свобода, любя.
Не нужно ломать, не нужно присваивать,
Не нужно искать, кто не прав.
Две правды умеют, о да,
Ужиться, как два рукава.

**XVIII**

А что до черной дыры и параллели,
То мысль твоя — дерзка, хороша.
Быть может, за нею, в пределе,
Иная, другая душа
Рождается, светит, сияет,
Из нашей погибели встав.
И в этом — великое знанье,
Что мир — не распад, а состав.

**XIX**

Так пусть же дыры питают иные
Миры, параллели, огни,
А Библия учит нас, вняв,
Что в мире есть высшие дни.
Не важно, кто прав, кто не прав,
Важно, что мы — дети одной
Вселенной, где звёзды, как сплавы,
Горят над нашей главой.

**XX**

И в этой главе, завершающей,
Я молвлю, мой друг, напоследок:
Не бойся вопросов, не тай,
Ищи, допытывай, ведай.
Две правды — не две, а одна,
Когда смотришь на звёзды и в душу.
Природа и Бог — письмена,
Что мир не разрушат, не рушат.

**XXI**

Черная дыра — быть может, ворота
В мир, где иное Солнце взойдёт.
А Библия — вечная нота,
Что Смысл над миром плывёт.
И в этом — не бой, не сраженье,
А мир, что прекрасен и дивен.
Прими же, мой друг, разрешенье
Быть в этом мире не сирым.


*Конец седьмой части*