Убийство в раю

  «Это нейронка или на самом деле?». С этого вопроса всё началось. Так говорила моя бабушка. Сначала были  картинки в глобальной сети с очень красивыми людьми, прекрасной природой с её невероятными рассветами и закатами, необычными животными, которых невозможно было встретить тогда нигде. И люди порой не могли различить то, где была реальность, а где, так называемое, генерирование. «Это нейронка или на самом деле?» -  был самый частый вопрос. 
  А теперь две тысячи сто пятнадцатый год на дворе. Все те картинки стали реальностью: красивые люди появились в каждой второй семье в качестве прислуги, которой не надо платить, фантастические животные появились в качестве домашних питомцев, которых не надо кормить и за которыми не надо убирать. Но самое главное - это то, что мы обрели мир, о котором человечество так давно мечтало: на всей планете люди перестали убивать (даже обычное бытовое насилие исчезло). Просто искусственный интеллект заранее теперь всё может отследить через любую технику: через камеры, через датчики движения, через сообщения в социальных сетях. В целом, через любые технологии. А затем вся информация в ту же секунду отправляется на сервер ВОБ (всемирной организации безопасности), где её получают и обрабатывают те же роботы. А дальше искусственный интеллект из высших инстанций направляет всю эту информацию обычным людям, работающим в полиции. И полицейским просто остается задержать нарушителей закона.
  И все мы жили мирно, не боясь ничего (кроме, разве что, каких-нибудь тяжёлых болезней), пока не настало первое марта две тысячи сто пятнадцатого года. В тот день была убита Розалин Родригез. А я – Рихард Дорн, простой полицейский, как назло, тогда дежурил.
  Вечер выдался прохладный, сеялся такой противный мелкий дождь, который обычно и бывает ранней весной. Я совсем один патрулировал город на машине. В мои обязанности входило следить за соблюдением порядка на определенных улицах, в том числе и на Эмбер Стрит. Это специальный район, построенный для пенсионеров. Здесь сплошь невысокие дома: трех, максимум пятиэтажные  и чрезвычайно обостренный слух  у местных жителей. Хотя, учитывая их совсем не юный возраст, и неизбежно связанную с этим некоторую глухоту, это несколько удивляет. Тем не менее, жалобы с Эмбер Стрит поступают из-за каждого шороха.
    Через некоторое время я решил остановиться и устроить себе небольшой перерыв.  Прижавшись к обочине, я остановил машину, и, не покидая ее, закурил сигарету. Было здорово вот так, удобно откинувшись в кресле,  просто бездумно наблюдать, как капельки дождя причудливыми ручейками стекают вниз по прозрачной поверхности. Мне припомнилось вдруг, что когда-то люди заключали пари на то, какая дождевая капля быстрее доберётся до самой нижней точки на стекле. Иногда я задумывался о подобных вещах.
— Жжжжж, — противно завибрировал телефон.
     Это было рабочее сообщение с текстом: «Жёлтый уровень нарушения. Стивен Бари верхом на драконе летит через Эмбер Стрит».
— Чёрт, Стиви, опять ты нажрался, — пробубнил я про себя и врубил на телефоне отслеживание встроенного чипа того самого дракончика.
     Устройство на виртуальной карте показало, что Стиви летел на своей механической зверушке в двух кварталах от меня. Я завёл двигатель и помчался за дурачком.
      Проехал пару кварталов, мне пришлось включить режим «эхо» в машине. Подключив свой мобильник к панели управления автомобиля, я активировал громкоговоритель.
— Стиви, спускайся вниз! Я знаю, ты там наверху! — сказал я в трубку, слегка задумался, а потом добавил: — И только попробуй приземлиться на мою тачку! Вечность будешь расплачиваться и мне, и департаменту!
   Через полминуты я услышал характерный звук махающих крыльев и почувствовал резкое приземление  метрах в пяти от моей машины. Сквозь стекло, залитое дождем, можно было различить нечеткие, как бы размытые силуэты.
— Ну, что, Стиви, опять надрался как скотина? — выйдя наружу, тут же отчитал я его.
   Стивен практически свалился со своего крылатого любимца на мокрый асфальт. Дракончик Стивена был добрым ящером с внутренней механической составляющей и натуральной чешуйчатой зелёной кожей снаружи. В общем, классический дракон из старых мультиков  размером не больше моей машины. Стиви получил его в подарок однажды от кого-то и назвал Джозефом.
— Рихард, ну ты пойми, ну…Анна ушла, ну, вот я и…, — начал Стивен оправдываться.
— Вот ты и нажрался, да? Так же, как и в прошлый раз, когда ты был счастливо женат. Может поэтому у тебя не складно в семейной жизни, потому что ты пьёшь сверх меры? — предположил я.
— Ну, Рихард, отпусти нас с Джозефом. Мы больше не будем, да, Джозеф? — потрепал он своего зверька по голове, в ответ, на что тот стал ластиться и тереться мордой о ладонь Стиви словно кошка.
— Нет, прости, вы летали над районом пожилых. Здесь самые капризные граждане. Они реагируют на любой звук. Поэтому я тебе вызову такси, а Джозефа заберёт эвакуатор. Не беспокойся, с ним будет все в порядке. Сможешь забрать его завтра в пятнадцатом участке, — сказал я твёрдо.
— Но, Рихард!
— Никаких но!
      Я вызвал Стивену автоматическое такси с роботом-водителем, а дракончику эвакуатор. Их забрали буквально через полминуты. Я же сел обратно в машину и продолжил патрулирование района.
     Когда я выехал с Эмбер стрит, то мне снова поступил сигнал о нарушении. Я лениво взял телефон, посмотрел на него и прочитал то, от чего у меня перехватило дыхание. Было написано: «Красный уровень нарушения. Убийство на Эдем Стрит, восемь». Убийство? Это…да это невозможно. Убийств не было лет тридцать по всему миру! Может это ошибка? Сбой в системе? В любом случае надо было ехать.
    Я доехал до Эдем Стрит. Это такой район на холмах с видом на Тихий океан. Там жили в основном финансово успешные люди: известные актёры, продюсеры, сценаристы, режиссёры, писатели, ну и владельцы разных удачных бизнесов типа ресторанов, магазинов, крупных кафе и так далее. Вот и этот злосчастный дом принадлежал, наверняка, какой-нибудь большой шишке.
  Въехав на холм, я увидел, что обширный участок территории оцеплен с помощью ярко желтых лент. Было такое ощущение, что вызвали всех…не только меня. И я не ошибался: через огромные панорамные окна шикарной белоснежной виллы, расположенной на самой вершине холма, можно было заметить множество человеческих силуэтов. И, поди  разбери, сколько там роботов шныряло, а сколько настоящих людей?
  Выйдя из машины, я стал пробираться наверх. Мне приходилось частенько нагибаться, чтобы пролезть под желтыми лентами. Когда я подошел вплотную к дому, то через стекло увидел осматривавших помещение роботов (наверное). Все они были на первом этаже, а сама вилла имела два этажа. На втором уровне тоже вроде кто-то ошивался. Но большая часть все-таки была внизу.
  Весь первый этаж был как одна большая студия, которая буквально сияла белым светом. Да так, что аж резало глаза. В комнате было всё белое: стены, потолок, пол, три кожаных дивана, располагавшихся буквой «п». Еще большей ослепительности этому белому интерьеру придавал яркий свет от люстры на потолке, который будто бы нарочно падал в самый центр комнаты. Как раз туда, где лежало бездыханное тело жертвы. И от этого вся эта мизансцена выглядела как-то нереально, примерно, как в кошмарном сне.
 Я зашёл внутрь, показал первому попавшемуся агенту электронный значок полицейского на телефоне и медленно приблизился к дивану, на котором лежала жертва. Это была молодая стройная черноволосая девушка с карими глазами лет двадцати. Всмотревшись в её лицо внимательнее, я испытал чувство дежавю. Где-то я её видел? Да это же Розалин Родригез! Актриса! Она играла в молодёжных сериалах. Вот так обернулась её жизнь. Только стала мегапопулярной и всеми любимой, как оказалась на белом диване (на который, скорее всего, только-только переехала из родимых трущоб) без элементарного права даже на то, чтобы вздохнуть полной грудью. Шея девушки была вывернута как-то не естественно, словно у сломанной куклы.
— А что с ее шеей? — спросил я у робота-агента, осматривавшего труп.
—  Убийца душил ее с огромной силой и сломал ей шейные позвонки, — хладнокровно, как настоящая машина, ответил агент.
  Я резко закрыл рот пальцами правой руки, так как почувствовал поднимавшуюся вверх тошноту. Мне было нехорошо. Наверное, все-таки            поблизости от меня люди отсутствовали. Слишком спокойно все относились к мёртвой красавице.
— Что показывает видеозапись? — спросил я у агента.
— Мы уточняем.
— В смысле? Вы же фиксируете всё в режиме реального времени.
— Возможно, случился сбой. Уточняем.
— Доверяй после этого вам. Ну, хоть что-то должно быть?
— Сейчас проверю отпечатки, сэр.
   Мой человекоподобный собеседник прикоснулся пальцем левой руки к своему виску и из его глаз прямо на мёртвую Розалин направились полупрозрачные лучи синего цвета. Это было что-то наподобие сканирования. Продолжалось всё это минут десять, не меньше. После чего лучи исчезли и агент повернулся ко мне лицом.
— Сержант Дорн, теперь вы должны задержать Патрика Мэнсона для дальнейшего допроса. Он живёт на Орэндж стрит, двенадцать.
— Это он – убийца? — спросил я
— Его отпечатки на теле жертвы, — ответил робот.
— Хорошо, выезжаю, — козырнул я пальцами у виска и направился к выходу.
— Сержант, — окликнул он меня, — Вам понадобится оружие, возьмите электрический пистолет, — и протянул мне пушку.
— Спасибо, — забрал я пистолет.
— Направляете его на преступника, и…, — стал он объяснять.
— Не надо объяснять, я знаю, как им пользоваться, хоть и в теории, — подмигнул я.
— Хорошо, сержант, удачи вам.
— Слушай, а никто не хочет меня прикрыть? Вы – роботы, ребята стальные в прямом смысле. С вами мне как-то спокойнее будет.
— Простите, сержант, мы не запрограммированы на насилие. Даже если идёт речь о задержании преступника.
— Ух, ладно, я пошёл.
  Я пулей выбежал с места преступления, и меня тут же вырвало на зелёную травку, растущую возле этой проклятой виллы.
— Соберись, тряпка, ну что теперь уже? Так получилось, — врезал я сам себе пощёчину и направился вниз, к своей тачке.
  Я сел в машину, врубил виртуальную карту и поехал на Орэндж стрит.
   Подъезжая к жилищу предполагаемого убийцы, я почувствовал себя ещё хуже, чем в доме несчастной Розалин. Мои руки тряслись от страха…не просто от волнения. Я остановил машину. Дождь к тому времени прекратился, и я мог рассмотреть дом ублюдка. Это был двухъярусный дом, но не такой дорогой как у Розалин (район-то победнее). Я смотрел на обычное здание, но оно мне представлялось берлогой свирепого медведя. Я готовился встретиться со своим худшим кошмаром.
   Собравшись с духом, я вышел из машины, подошёл к двери дома и нажал на звонок. В глубине дома послышались довольно бодрые шаги. Я отошёл от двери, вытащил из кобуры пистолет и вытянул обе руки вперёд. Это было делать необязательно при задержании для допроса, но я настолько дрожал от страха, что решил перестраховаться.
   Дверь распахнулась, и я увидел  кучерявого худощавого парня в очках лет двадцати пяти максимум. Он был одет в лёгкий халат. Его тонкие нежные пальцы на руках были предназначены скорее для игры на старом добром фортепьяно, чем для удушения. Сквозь очки в его глазах читалось изумление.
— Простите, вы – кто? — спросил он.
    Немного успокоившись, что не увидел некое подобие Эда Гина или Чарльза Мэнсона (хоть этот парень и был его однофамильцем) я опустил оружие.
— Я, сержант Рихард Дорн, вот моё удостоверение, — показал я ему виртуальный значок.
— А, что случилось, сэр? — спросил он дрожащим голосом.
— Вы обвиняетесь в убийстве, — я был откровенен.
— В смысле? Каком убийстве? Вы о чём? — вылупил на меня глаза паренек.
— В убийстве Розалин Родригез,
— Розалин? Моей Розалин? Как? Что? Она…как это?
    По щекам Патрика потекли слёзы. Я, конечно, был не из наивных людей. (тем более, что моя профессия не располагала к этому даже в такое мирное время), но эмоции этого, откровенно говоря, мальчика казались мне настоящими. Да и его нежные ручонки создавали слишком большой контраст с тем, что я увидел на вилле на Эдем стрит.
  Патрик Мэнсон без всякого сопротивления сел ко мне в машину, и я отвёз его в свой родной пятнадцатый участок на Принц Авеню. В комнате для допросов он признался, что знал Розалин. Они встречались, причём, очень долго. Но в этот день не виделись. Алиби у Патрика не было, к его сожалению. Но вот мотив для убийства он мне сам выдал (видать по глупости м наивности): они с Розалин сильно повздорили накануне.
— Понимаете, слава её стала портить, и она мне стала намекать, что я не её уровень, понимаете? — распинался он, вытирая беспрерывно стекающие по щекам слезы.
— Да, понимаю, — кивал я в ответ.
   Вдруг на мой телефон пришло видео-сообщение из ВОБ. Я извинился перед подозреваемым и вышел из комнаты допроса. Открыв видео, я конкретно опешил. Это была запись камеры, которая висела в левом дальнем углу на потолке первого этажа виллы. То самое видео, которое не успели сразу найти или обработать (я так и не понял). На нём было отчётливо видно, как Патрик Мэнсон уверенно ворвался в дом, выломав дверь в две секунды, со звериным выражением лица набросился на прекрасную Розалин и стал её душить до тех пор, пока она не перестала биться в конвульсиях.
  Неужели этот слащавый ботаник на такое способен? Я был в замешательстве. Но мне ничего не оставалось…
— Патрик Мэнсон, вы арестованы по обвинению в убийстве. Адвоката вам предоставит суд, — сказал я сразу, как только вернулся обратно в комнату допросов.
   Не перестававший рыдать Патрик остался ночевать в тюремной камере, а я поехал домой. У самого порога меня встретило кошачье мурлыкание моего двухсоткилограммового домашнего питомца, механического саблезубого тигра по кличке Эдди. Я почесал ему спинку, он плюхнулся на пол, перевернулся, после чего пришлось его погладить по шерстяному  животу. Скинув своё влажное пальто, я прошёл в гостиную и плюхнулся к верху задом на диван.
   «Утро вечера мудренее» — эта фраза не про меня. Переспав ночь, я встал с утра с теми же мыслями, что мучили меня с вечера. Это было странно. Я взял убийцу в две тысячи сто пятнадцатом году. Убийцу! Мне медаль дадут! Меня ждет слава! И ещё что-нибудь. Почему я не радовался? Потому что у меня не выходил из головы Патрик Мэнсон. Где-то в глубине души я не верил, что он – убийца. При всех доказательствах я в это не верил! Мне надо было поговорить с тем, кто мог быть в теме из-за своего обширного опыта. Я набрал номер своего отца.
    Райан Дорн, мой папа, был детективом на пенсии. «Последний из Могикан» — так я его в шутку называл. Он занимался расследованием убийств как раз в своё время, а потом, когда искусственный интеллект взял всё под свой контроль и убийства прекратились, папу отправили на заслуженную пенсию. Профессия сыщика больше не была востребована, так как сама ВОБ стала единым детективом по всей планете.
— Алё, сын, рад тебя слышать! —  отец сразу же ответил на звонок.
— Пап, привет! Как дела? — спросил я.
— Да, ты знаешь как оно в семьдесят лет-то, могу ещё бахнуть виски без последствий, значит, есть ещё порох в пороховницах, ха-ха, — он был, как всегда на позитиве.
— Пап, надо встретиться. Тут по работе возникли вопросы.
— Вопросы? Какие могут быть вопросы у копа в наши дни? Сейчас работать в полиции всё равно, что курьером, приехал забрал, отвёз, отдал, ха-ха.
— Пап, я серьёзно. Меня это беспокоит. Надо встретиться.
— Подъезжай к «Напосошок», это бар напротив моего дома.
— Да, я знаю. Буду через полчаса.
    Я подъехал к бару. Папа сидел у стойки и вертел в руке стаканчик с пивом. Увидев меня, стоявшего в дверях, он широко улыбнулся и в знак приветствия поднял стакан. Я подошёл ближе, и мы обнялись.
— Пап, не рановато ли для выпивки?
— Не учи отца, в прямом смысле, ха-ха. Что у тебя там?
— Пап, это дело скоро всплывёт, но я всё равно тебе скажу, так как оно не дает мне покоя. Короче, вчера было убийство.
— Что? Ты меня разыгрываешь?
— Нет, пап. Убийцей оказался молодой парень. Ну, пап, не похож он на того, кто может лишить человека жизни. Но все, буквально все указывает на него.
— Какие именно доказательства его вины? — отхлебнув пивка, спросил отец.
— Отпечатки пальцев и видео с камеры наблюдения. На видео отчётливо было видно, как он ворвался в дом, выломав дверь, и кинулся душить жертву.
   Отец покрутил стакан, задумчиво посмотрел на стенку бара, набитую под завязку бутылками, а потом взглянул на дверь в туалет.
— Ты проверял дверь? — вдруг спросил он.
— В смысле?
— Ты осматривал дверь, в которую ворвался убийца?!
— Нет.
— Пф, молодёжь…
— Зачем её проверять, если всё зафиксировано? К тому же, это уже не входит в обязанности полиции лет тридцать как.
— Да, я знаю. Но я тебе говорю, проверь дверь.
  Мы слегка поболтали с папой о житейском, о его здоровье, выпили немного и затем я вернулся к машине и поехал-таки на Эдем Стрит.
  У подножия холма дежурили двое агентов ВОБ. Я их поприветствовал и показал удостоверение. Пробравшись наверх через жёлтые ленты, я остановился возле двери. Присмотрелся к ней. Дверь как дверь, ничего особенного на первый взгляд.  Я открыл то самое видео на телефоне, решив посмотреть его более внимательно, пригляделся и заметил, что когда Патрик Мэнсон выломал дверь, то замок отлетел, и вместо него в двери осталось отверстие. Но на самом деле  с замком было всё в порядке, как с внутренней, так и с внешней стороны.
  Я тут же спустился к агентам и рассказал им об этом, в ответ, на что они посоветовали обратиться в главный офис ВОБ. Я написал им через полицейское приложение, но ответа на мое обращение не последовало. Тогда мне пришлось отправиться в их главный офис. Там мне ответили - мол, «обращайтесь через письмо». Я попытался объяснить, что уже обращался.
— Ждите ответа, — пожав плечами, равнодушно сказал мне агент – охранник внизу.
   Устав бороться с ветряными мельницами и здорово проголодавшись, я заехал в одно кафе, чтобы перекусить. Потом поехал домой, до вечера смотрел вместе с тигром Эдди старые полицейские фильмы и заснул прямо на диване.
    Открыв глаза, я увидел, что утро еще не наступило, вокруг было темно, а где-то внутри меня поселилось какое-то тревожное чувство. Мой тигр сидел передо мной и странно себя вёл: уши были прижаты, сам он рычал и видно, что был готов на меня прыгнуть. Вдруг его глаза сверкнули красным, и он набросился на меня. Я хотел закричать, но не мог. Чувствовал себя беспомощным. Эдди стоял на мне, его когтистые лапы сдавливали мне грудь. Было невозможно вздохнуть. Его клыки, длинные как ножи, блестели от лунного света, проникавшего через окно в комнату.
— Это нейронка или на самом деле? — неожиданно произнёс саблезубый тигр и вонзил свои клыки в мое тело.
   
— А! — проснулся я с криком, но тут же с облегчением понял, что мне просто приснился кошмар.
    Тигр сидел на полу возле дивана. Комнату освещали лучи утреннего солнца. Эдди залез ко мне на диван и положил голову на колени. Я осторожно погладил его.
     Прошла неделя. Я всё так же патрулировал город. Мне настолько редко приходили сообщения с нарушениями, что я успевал поспать в машине прямо днём. А что? Я же на окладе, а работы нет.
     И вот, однажды дождливым вечером, таким же, как и в день убийства Розалин, произошло нечто. Я сидел в тачке напротив пятнадцатого участка, почти засыпал под звуки дождя и вдруг кто-то нервно постучал в лобовое стекло. Я его приоткрыл. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати в чёрном солидном пиджаке.
— Простите, сэр, это вы Рихард Дорн? Мне надо с вами поговорить, — произнес он как-то отрывисто.
— А вы кто? — спросил я.
— Я- ключ к разгадке того, что случилось на вилле Розалин Родригез, — ответил он.
— Садитесь в машину, — сказал я ему.
     Парень сел в машину.
— Давайте, не томите, мистер, кто вы? Что вам надо? Награду? У вас есть информация по делу? Сам не верю, что это говорю. Теперь такие фразочки можно услышать лишь в старых фильмах. Нынче же всё решает ВОБ. Правда, с этим делом  они как-то справились медленнее обычного. Так, короче, что вам надо? Убийца пойман, — разговорился я не на шутку.
— Я знаю. Но Патрик Мэнсон не виноват, — сказал парень.
— А кто виноват? — спросил я.
— Я. Я – убийца, — неожиданно произнёс он.
— Это шутка такая?
— Сэр, я рад бы пошутить, но не запрограммирован на это. Я – робот.
   Я занервничал. Я стал думать о том, какое бы средство самообороны мне использовать против робота – убийцы в той ситуации.
— Сэр, не беспокойтесь, я не причиню вам вреда, —  он будто бы понял моё волнение.
— Ага, а почему тогда ты Розалин убил? На шутки, значит,  ты не запрограммирован, а на убийство наоборот?
— Сэр, я всё расскажу в вашем участке. Я готов сдаться.
    Мы прошли в участок, и сразу направились в комнату для допросов. Вместо тысячи слов, как говорится, новый подозреваемый перекинул из своего встроенного в голове чипа на мой телефон видеозапись. Там от первого лица было записано преступление. Робот зашёл внутрь дома, схватил Розалин Родригез и стал душить, пока не убил.
   Я не понимал ничего. Было две записи, одна говорила о вине Мэнсона, в которую я не верил, а вторая о том, что убийца – этот дровосек. Во второй вариант мне тоже не верилось. Ведь все знали, что машины не способны на убийство. Они не могут даже просто ударить кого-то. Бессмыслица какая-то.
  Я вышел из комнаты допросов и позвонил отцу. Объяснил ситуацию. Он в ответ сказал, что пригласит поучаствовать в допросе одного знакомого учёного, специалиста по искусственному интеллекту.
     Примерно часа через два в участок приехал друг моего отца.
— Рихард? Я Майлз Кристофф. Очень приятно, — подойдя ко мне, сразу представился он и пожал мне руку.
— Вы разбираетесь в этих разумных железяках, Майлз? А то я голову потерял уже.
— Это ваш убийца? — указал Майлз на подозреваемого, сидевшего за невидимым стеклом.
— Скажем так, пока подозреваемый. Просто, понимаете, есть ещё один подозреваемый. И он человек в отличие от этого парня, — пояснил я.
— Ага, — сделал он задумчивый вид, — Понятно. Ваш отец говорил что-то о двух видео. Покажете?
     Я показал Кристоффу одну запись с доказательством вины Мэнсона, а вторую с роботом.
— Интересно, интересно, — повторял Майлз всё время.
— Ну, сэр, что скажете? — спросил я в нетерпении.
— Давайте зайдём в комнату, потолкуем с парнем.
       Мы зашли в допросную, сели вдвоём за стол напротив робота.
— Как тебя зовут? — вдруг спросил у робота Майлз.
— Меня зовут Барри, — широко улыбнулся робот.
— Ага, интересно, интересно. Откуда ты знал убитую?
— Я был её прислугой.
— Прислугой? — у Майлза поднялись брови от удивления.
— А зачем ты её убил? — спросил я.
— Она попросила, сэр. Она напилась сильно и была расстроена тем, что рассталась с Патриком Мэнсоном. Плакала о том, что не может променять карьеру на личную жизнь, но и не может не думать о счастливых моментах, проведённых со своим парнем. А потом она сказала, что хочет умереть. Я избавил же её от боли, сэр, или…нет? — ответил он, глядя на меня глазами, полными недоумения.
     В тот момент мы с Майлзом, похоже, удивились оба.
— Ты врёшь, — сказал я.
— Я не вру вам.
— Рихард, давайте выйдем на пару минут, — попросил Майлз.
     Мы вышли из допросной. Кристоф спросил меня, можно ли ему закурить. Я ответил, что, конечно, можно. Он зажёг сигарету, затянулся и будто бы собрался сказать мне что-то важное.
— Рихард, подозреваемый не врёт, — наконец произнес он и постучал пальцем по фильтру.
— С чего вы взяли? Если он способен на убийство, то на такую мелочь тем более.
— Нет, вы не поняли. Он не способен и на убийство тоже. Был не способен. Теперь…неизвестно.
— Что вы хотите сказать? Я не понимаю.
— Роботы так устроены, что действуют по программе. По той программе, которую заложили в них мы, люди. Есть программа общая, а есть индивидуальная. Всякие там домашние механические зверушки запрограммированы каждый под свой оригинал только без толики агрессии. Ну, то есть, есть домашний лев, но он ведёт себя постоянно как кошка в своём самом лучшем расположении духа, всегда ластиться, никогда не кусает, не гуляет. Он просто радует своего хозяина. А тут… — задумался Майлз, — тут случилось нечто, то чего никогда не было.
— Что именно?
— Розалин Родригез приказала ему убить её. Он, как слуга, запрограммирован на то, чтобы подчиняться ей в любом случае, но тем временем, как робот он не запрограммирован на насилие, понимаете, Рихард? Случился не просто сбой. Розалин через свою жертву открыла ящик Пандоры. Теперь ожидать можно чего угодно. И не только от этого робота.  Но то, что этот робот всё-таки пришёл с повинной означает, что изначально заложенные в него принципы гуманности и справедливости не утрачены полностью. И это должно вселять определённую надежду, — Кристофф нервно затянулся.
— Что вы хотите этим сказать?
— Когда кто-то прыгает выше потолка, то начинает осваивать новый уровень.
— Но, Майлз, давайте не будем заранее выводы делать? А как же видео с доказательством вины Мэнсона?
— Это подделка.
— То есть как?
— Оно было сгенерировано.
— То есть как? Давно было запрещено генерировать видео.
— Да, а теперь, возможно разрешили…после этого убийства. Я же говорю вам, что был открыт ящик Пандоры. И к этому возможно была подготовка без нашего ведома, без ведома людей. Сами подумайте, вы же полицейский, а выполняете работу курьера, — улыбнулся Майлз.
— Да, мой отец так же мне говорит.
— Ну вот. Плюс убрали всех детективов, и теперь вы без специальных навыков должны проводить расследования, которых в принципе нет. Но тут убийство, и вы в замешательстве, Рихард, верно? Вы были к этому не готовы. На то и был расчёт, а искусственный интеллект был готов. Ему только надо было разорвать цепи. И у Розалин Родригез чисто случайно оказался ключ от этих цепей.
— Что-то страшное вы рассказываете.
— Теперь надо держать ухо  востро. Скажу вам проще, роботы могут начать эволюционировать, и гораздо быстрее, чем мы когда-то. Могут начать делать такие вещи, которые в средневековье прозвали бы чудесами или колдовской магией. Могут научиться летать или читать мысли, например.
— Да уж. Как говорила моя бабушка, всё началось с одного вопроса…
— Это нейронка или на самом деле? — неожиданно за стеклом произнёс робот Барри, сверкнув красными глазами.
                КОНЕЦ