Смола на челе

Каждый человек приходит в мир неповторимой личностью. Все разные. И это не случайность и не ошибка, а черта, заложенная в само устройство человеческого естества. Разнообразие само по себе не враждебно единству — напротив, оно делает людей бесконечно интересными друг для друга. Один дополняет другого. Если бы все были одинаковы, не было бы ни развития, ни интереса, ни, пожалуй, смысла. Но одинаковых людей не существует — и это факт.

Однако причина раздоров между людьми — не их индивидуальность (она скорее притягивает), а мировоззрение: представления о морали, о законах общения. Отношения между людьми — тот камень преткновения, который не убрать никому, кроме Бога. Гордыня, или эгоизм, рождается вместе с душой человека как часть его личности, но несёт на себе печать порока. Всё в человеке — образ и подобие Божие, но всё это, словно смолой на челе, запачкано первородным грехом. Человек может сколько угодно выдавать свой порок за достоинство, оправдывать свои грехи — но никто не способен самостоятельно избавиться от последствий этого греха: от конфликтов, вражды, зависти, злобы, страха, болезней и смерти.

Сколько ни мечтали люди построить рай на земле — становится только хуже. А когда отказываются от самого понятия рая, становится ещё хуже. Так и балансируют меж двух зол, не в силах нащупать добро и мир. И так будет до конца времён. Это данность — плата за падение, за желание решать всё по своему усмотрению. И только Христос решает эту проблему Своей искупительной жертвой. Только Он может смыть эту чёрную липкую смолу. Но для этого нужно прийти к Нему добровольно — и принести все свои беды.

После грехопадения человек невольно стал видеть себя единственным центром стабильности со своей правдой. Каждый смотрит на мир из себя, сквозь жирные пятна смолы, и оценивает всё по мерке своего удобства, своей боли, своих интересов. А поскольку люди изначально разные, и мироощущение у каждого своё, договориться становится почти невозможно — ни без иллюзий, ни без ложных убеждений, ни без внешнего принуждения. И тогда только сила и выгода решают, чьи правила будут действовать сегодня и кто останется в этой системе координат — пока не встанет другая сила.

Каждый стал для себя — и автоматически для других — высшим судьёй. Человек не просто имеет своё мнение, он ставит это мнение на место истины. Как сказано: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» Лукавство сердца не в том, что человек намеренно лжёт, а в том, что он не может выйти за пределы самого себя и сам отмыть смолу. Его суд всегда сопряжён с собственными страстями, страхами и желаниями. Но при этом он искренне считает этот суд объективным. Этот искажённый взгляд неустраним без добровольного желания исправиться. Речь не об отмене индивидуальности — она всегда сохраняется, — а о видении не только своей, но и единой морали, которая и есть истина.

Когда люди встречаются для общения, они неизбежно вступают в противоречие, если у них нет общей системы ценностей. Чем больше точек соприкосновения, тем ближе и доверительнее отношения. Но у большинства людей нет цельной единой морали. Совершенная единая система — не изобретение людей, а мораль Христа. Любые человеческие идеологии всегда будут с примесью лжи, иллюзий, гордыни и идолопоклонства. И кроме того, помимо общей идеологии, каждый имеет свою личную правду и внутренне ждёт — подспудно требует, — чтобы другой признал именно его правду, его меру. Это требование действует как закон природы. Люди могут искренне желать согласия, могут соглашаться в большинстве вопросов, но если остаётся хоть малейшее разногласие в вопросах морали — конфликт неизбежен. Даже йота несогласия в нравственных основах — мина замедленного действия. Можно подписывать договоры, клясться в верности, пытаться изображать толерантность и даже верить, что мораль не важна, — но конфликт всё равно придёт. И это не норма, это трагедия. Каждый внутри чувствует, что так быть не должно.

Возникает круговая порука: каждый видит свою правду, и каждый видит, что другой тоже видит свою правду, но выйти из этого круга своими силами невозможно. Глубинное желание утвердить свои взгляды неизбежно влечёт обиды, распри и вражду. Отсюда — страхи и неустроенность во всём. Даже там, где кажется стабильность, если присмотреться, её нет и в помине. Мечты о преобразовании вселенной, в которой человек — лишь прах, изначально несбыточны из-за биологической зависимости и смерти. Люди не могут договориться без силы и выгоды, но при этом верят в научно-технический прогресс — хотя не уживаются даже родители с детьми, мужья с жёнами, брат с братом. Прогресс для людей, не способных к мирному сосуществованию, всегда оказывается борьбой за право обладать смертоносным орудием — чтобы уничтожать неугодных и порабощать большинство. Но остановить прогресс невозможно, как невозможно остановить жажду власти.

Положение кажется безвыходным. Дружба превращается либо в сделку, либо в лицемерие. Любовь — в ожидание жертвы от другого или в жертвоприношение, стирающее интересы другого. Союзы — во временное перемирие с камнем за пазухой. Даже лучшие человеческие союзы держатся только на равновесии компромиссов, и это равновесие всегда хрупко, как дом на песке. Никакой договор сам по себе не гарантирует мира. Никакое человеческое усилие не способно изменить внутреннюю эгоцентричную природу. Изменить человека может только Бог — и делает это лишь по просьбе самого человека, через покаяние. А покаяние — это признание своей нужды без Бога и полный добровольный отказ от своей правды в пользу правды Христа.

Ответом всегда приходит благодать — дар от Бога, совершенно бесплатный, не за дела и не за грехи, а в ответ на честный взгляд на свою немощь и на существование, лишённое высшего смысла без Него. Тогда и только тогда Бог начинает очищать человека от прилипшей смолы и открывает ему реальное видение своих ошибок, своих необоснованных требований и обид, нанесённых другим. Тогда приходит подлинная самокритика и справедливость к себе, которая поглощает все претензии к другим.

Человек обретает иное мировоззрение — мировоззрение Христа. Это не просто согласие с учением, не просто признание исторической личности, не религиозность, сводящаяся к соблюдению ритуалов и постов. Это полная перемена системы координат — от поиска своего к поиску Единого. Покаяние — это метанойя, перемена ума, а не бесконечное чувство вины и замаливание грехов. Это радость пребывания с Христом даже в тяжёлые минуты жизни, а не благочестивый вид. Отказ от эгоизма не уничтожает личность, а напротив — открывает её во всей полноте, какой она должна быть без примеси лжи и порока.

Апостол Павел говорит: «Мы имеем ум Христов». Это означает единую мораль и систему ценностей, чтобы смотреть на всё глазами Христа, оценивать действительность Его мерой. И эта мера имеет совершенно конкретное содержание.

Когда Христа спросили о главной заповеди, Он ответил: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем, всей душой и всем разумением; и вторая, подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На этих двух заповедях держится весь закон и пророки. Он дал и новую заповедь: любите друг друга, как Я возлюбил вас. И золотое правило: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними. Вот суть мировоззрения Христа: любовь к Богу как источнику всего, любовь к ближнему как к самому себе, любовь по образу Христовой жертвенности.

Человек может знать все заповеди, может даже пытаться их исполнять — но его сердце и ум остаются повреждёнными грехом, если он не поймёт, что исправление даруется не по заслугам, а по милости. Попытки выторговать что-то у Бога соблюдением таинств или религиозных предписаний всегда отрицают милость, а значит, свидетельствуют о неприятии Христа. Без принятия милости все попытки соблюсти заповеди оборачиваются либо лицемерием, либо новым поводом для обид, а вера превращается в череду обрядов. Пока человек не признает, что Бог даёт благодать как дар, заповедь остаётся внешним законом, который он неизбежно нарушает — а потом либо осуждает себя, либо осуждает других.

Только когда Бог изменяет сердце, заповедь перестаёт быть давлением извне или обязанностью — она становится внутренним естеством. Тогда человек перестаёт требовать от другого того, что хочет получить сам, и начинает отдавать первым, без ожидания платы. Он не теряет способности различать ложь и обличать грех, но перестаёт судить другого, потому что помнит свои грехи и не делит их на большие и малые. Как сказано: кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чём-нибудь, тот становится виновным во всём.

Когда человек обретает благодать, он получает возможность видеть другого не только через призму своей правды, но через призму правды Христовой. Природная индивидуальность не уничтожается — она углубляется, преобразуется и раскрывается в своём первоначальном естестве, уже не как источник раздора, а как проявление единого замысла внутри общего мировоззрения. Споры перестают быть враждой, превращаясь в рассуждение, о котором сказано: железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего. Нет смысла требовать соблюдения заповедей от того, кто не признаёт авторитета и милости Христа: он не сможет их соблюдать. А тот, кто принял истину, соблюдает без напоминаний и давления. Из этого следует, что призывы к соблюдению заповедей от тех, кто их не соблюдает, в лучшем случае бесполезны, а в худшем — провоцируют жёсткую обратную реакцию.

Единое мировоззрение не создаётся лозунгами. Оно рождается из глубокого личного переживания, которое делает личность зрелой, ответственной и чуткой, сохраняя её уникальность. Человек становится неотъемлемой частью единой истины — как часть единого тела, Тела Христова. Это и есть подлинная Церковь: не здание и не институт, но собрание людей, объединённых одним мировоззрением — Христовым, одной милостью, одной мерой, одним Судьёй, одной заповедью любви, которая не ищет своего. Тогда смола навсегда растворяется в милости и любви.