Жадина рассказ

     Перекрыть крыша просится давно. Но отважиться не так просто. То одна прореха, то другая. И за всё выкладывай кровные. Крутись, как хочешь.

     Однако больше тянуть нельзя. А то пональёт дождищем на проводку. Сестрин муж-мчсник предупредил буднично-спокойно: «Жди беды, Анюта. Замкнет электричество. И крышу латать не понадобится. Нет у тебя больше ни бани, ни дома. Погорелица»

     Как без опаски разорением нанять шабашников, подсказал сосед. Самой бы не дотумкать. Не то воспитание. Мать всё по дому хлопотала. В чужих людях убиралась. Дочерей к огороду приучила. Папаня срубы ставил. Оделял детишек и жену гостинцами. А пока зимовал со своими, без дела его не видали. Выросли дочки трудолюбицами.
Да вот замечала Аннушка: у одного деньжата как песок сквозь пальцы, а у другого как смола. У одного утекают, как только получил. А у другого к рукам как будто прилипают и множатся, растут.

     Пригляделась – скумекала. А нечего направо и налево разбрасываться нажитым. Попридержать выгоднее. Сегодня на счёт положила. Через полгода сняла с процентами. Это ничего, что в мамкиной кацавейке походила. Моя одёжа. Хочу ношу – хочу кому подарю. В долг не ссужала. Жадина. Да никто и не обращался. Такой процент заломит, что не рад будешь. Берешь ведь чужое –  отдаешь своё. Берешь на время, а отдаешь насовсем.

     С заезжими работничками договорилась быстро. Мотаются по сёлам – подкалымить хотят. Старшо’й у них лучше всех с местными балакает.  Вот и сладили. Материал – битумная черепица. Небось, скоммуниздили у кого богатенького раньше крышу стелили. Харч свойский. Да десять тысяч на четверых. Крыша шатровая. Демонтаж. Монтаж. Век, хозяйка, не нарадуешься. Гляди – жмурься от удовольствия.
Всё исполнили по уговору. Денёчек солнечный. Фронт работ по силам. Умельцы дотошные. Гидроизоляция. Каркас. Снизу вверх от карниза к коньку. Клёп-клёп. Клёп-клёп. Чуть свет начали. К вечерней зорьке закончили.
Спускаться стали – полицейские: «А покажите-ка, умельцы, разрешение на пребывание. А на работу? Чем вы тут занимаетесь? А почему вас трое? Где четвертый?»
Анна Никанорна на крышу кивает. Там пацанчик залёг. Сам как черепица. Худющий. Замызганный. Напужался. Молчит. Не шело’хнется.
– Ну, что? Как доставать будем? Где тут лесте’нь?

     На радостях, что так ловко обманула простачков-чужачков, подхватилась смекалистая баба. Да такую прыть показала. Сама тяжелую лестницу тащит. Приставила: – Вот!

     Только что ступени не обтёрла рушником, так довольна была собою. Как ловко избежала расплаты! Вовремя отзвонилась куда надо. Успели стражам порядка. Словили нелегалов. И крыша новая. И денежки при ней.

     Улеглось-поутихло. Казенным транспортом повезли крышеделов, пострадавших от чужой жадности да собственной доверчивости. Всех четверых. И того мальца, что со страху в черепицу впечатался.

     А сосед, какой выдумился для пользы Анны Никанорны,  вот он. Тут как тут: «Обмыть обнову треба. Чтоб носилась – сносу чтоб не было крыше-то! Загляденье – да и только» Самогонки принес. А то у скряги ввек не допросисься. Выпить плесканёт как для в один глаз закапать.  А поесть как мухе-цокотухе. Сквалыга.

     Кроме совестливых сельчан, не одобрил содеянного зять, что в МЧС: «Ну, Нюрка, накликала ты на себя беду. Теперь жди красного петуха. Единоверцы этих, повязанных, тебе не простят. По новой крыше да по развалюхе «Жигулям» у забора найдут тебя. Как пить дать найдут! Жди поджога»

     Выручил сосед-надёжа. Отогнал «Жигули» подальше. Да черной прошлогодней соломой закидал новую красавицу-крышу на бане. Живи спокойно, Никанорна. Живи да оглядывайся, жадина.