Спина к спине

Памяти разведчиков: Виктору Левакову, Андрею Дорохову и Роману Комащенко посвящается.

Помощь не подходила. Мы знали это ещё на рассвете, когда по рации пришло последнее: «Держитесь». И всё. А потом рация захрипела и смолкла навсегда.

Волноваха. Третье марта. Дата, которую я больше никогда не забуду, но которая перестала для меня что-либо значить, кроме одного — здесь кончается время.

Храм стал последним рубежом. Если расставаться с жизнью, то лучшего места в нашем положении и нечего желать.
Мы зашли в храм, когда поняли — отходить некуда. Стены толстые, но пули всё равно долбят их, как горох. Алтарь. Царские врата. Я никогда не был верующим, но сейчас подумал: может, так и надо — умирать перед Ним. Рома засмеялся бы, услышав это. Он всегда говорил: «Бог на передовой не живёт, там свои боги». Но Рома уже молчит. Он левее Андрея, спина к спине — так нас поставила сама смерть, потому что иначе нельзя: только прижавшись друг к другу, можно держать последний круг. Последний круг - это я  Виктор, Рома, Андрей и все святые Руси.
Глядя на изрешеченные иконы, вспомнил мусульманина, носившего на шее иконку архангела Гавриила. Он утверждал, что этот "мужик с крылами" укрыл его от летящего с дрона снаряда, когда он сам своим телом закрывал раненного товарища.
А нас уже не укрыть. Кровь с остатками жизни и мыслей стекает в вечность.

Рома ушёл тихо. Даже не охнул. Я почувствовал, как его голова тяжелеет у меня на плече, и понял — всё. Андрей стрелял ещё долго. Потом и его зацепило. Он не кричал, только выдохнул: «Братан... держи спину». Я держал.

Сейчас мы сидим с Андреем спина к спине. Ноги расставлены широко — так удобнее, так нас когда-то учили: в последней позиции ноги должны держать тело, даже когда в нём уже нет жизни. Моей кровью и кровью моих товарищей опять напиталась наша многострадальная земля Донбасса. Земля, которая  по чьему-то указу была присоединена к отростку России, этот отросток её же и предал.

Враги не подходят. Я слышу их перешёптывания за стеной. Они боятся. Думают, мы заминировали себя. Пусть думают. Пусть боятся. Лучше так, чем увидят, как мы сидим — мёртвые. Пусть помнят нас не сломленных.

Перед глазами — Царские врата. Изрешечённые. Сквозь дыры видно что-то тёмное, святое,  лики.  Всё, что имело значение — справа и слева. Андрей уже не дышит. Я чувствую это спиной — он стал тяжёлым, как камень.

Но я ещё дышу. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы сказать — мы не ушли. Мы здесь. Мы будем здесь всегда.

Спина к спине.