Присутствие

   Опять этот потолок.
   Пронзительно белый.
   Живой.
   Клубок белых змей в дальнем углу, шевелятся,
   Зачем они тут? Потолок словно живой.
   Привычно, не цепляет.
   Сколько можно на него смотреть? Надо встать.
   Зачем?
   Не знаю. Но надо.
   Потому что, если не встану — значит, сдался. А сдаваться рано.
   Или не рано?
   Неважно. Встаю.

   Ноги — ватные.
   Вата настоящая, значит и ноги настоящие.
   У кого есть ноги?
   Ноги — это чтобы ходить, или на холодец?

   Голова — чугунная. Хорошо. Чугун — это тяжело.
   Тяжесть — это хоть что-то.
   Тяжёлый значит настоящий.
   Чугун всему голова.
   Голова есть, значит есть я…
   Работает.
   Надолго ли?

   Кофе. Сделать кофе. Руки помнят. Налить, нажать, подождать.
   Запах.
   Запах — это зацепка.
   Пью. Горько. Горечь — это тоже зацепка. Нормально. Пока работает.

   День впереди. Пустой. Как тот потолок. Надо чем-то заполнить. Чтоб не быть как те змеи в клубке. Работа. Встречи. Разговоры. Всё это — зацепки. Держат. Не дают провалиться. Но сегодня… сегодня все какие-то… плоские. Как картинки. Смотрю на них и не верю.

   Звоню другу. Говорю «привет». Он говорит «привет». Поговорили ни о чём. Слова есть, а смысла нет. Говорю «как дела?» — а ответ не слушаю. Прислушиваюсь, кто там за словами. Не слышу. Или он устал. Или я не слышу. Кладу трубку. Не помогло.
То был разговор, или это был глюк в системе смартфона?

   Еду на работу. Метро. Люди. Тела. Живые. Дышат. Смотрю на них и думаю: «Вы живые или голограммы? Я придумал вас?» Они не отвечают. У них свои дела. Я для них — пустое место. И они для меня — тоже.
   Толпа. А я один.
   В толпе.
   Особенно в толпе.

   Работа, совещание. Планы, цифры, сроки. Слова летают, как мухи. Я ловлю их. Не могу поймать. Выскальзывают. Смотрю на начальника. Он открывает рот. Изо рта — звуки. Звуки складываются в слова. Слова — в смысл. Смысла не понимаю. Вообще. Слова есть, а то, за что они цепляются, — исчезло. Для меня? Или совсем?

   Выхожу из кабинета. Иду в туалет. Закрываюсь. Смотрю в зеркало. Лицо. Моё. Глаза. Мои. Но связь… Как будто собрано всё из разных каталогов — связи нет. Как будто смотрю на чужого. Или на маску. Кладу руку на щеку. Чувствую кожу. Тёплую. Мою. Но кто чувствует? Не знаю.


   Вечер. Дома. Один. Тишина. Не выношу тишину. Включаю телевизор. Любой канал. Пусть говорит. Пусть заполняет. Голос диктора. Ровный. Спокойный. А внутри — вой. Глухой. Никто не слышит. Даже я.

   Пью. Не помогает. Вино — вода. Водка — вода. Всё — вода. Ничего не меняет.
   Только голова тяжелеет.
   Пустота… Она всё там же.

   Курю.
   Сигарета за сигаретой. Дым — единственное, что движется. Смотрю на дым. Он поднимается, тает, исчезает. Как я. Только медленнее.

   Звоню. Трубку не берёт. Слава богу. Что бы я сказал? «Я исчезаю, помоги»? Не поймёт. Никто не поймёт. Потому что словами это не объяснить. Это надо быть внутри пустоты. А внутри — никто не хочет. Я сам не хочу.

   Ложусь на пол. Пол холодный. Холод — это последнее, что я чувствую.
   Потом проваливаюсь и холод исчезает.
   Закрываю глаза.


   Потерял пол. Лечу. Внутренне, с ощущением полного погружения. Опоры нет. Вообще. Никакой. Даже «Я» — это опора.  А тут и его нет.

   Темнота. Темноты не бывает, бывает мало света. А тут его никогда и не было.
   И не будет. Потому что нет того, кому светить.

   Пытаюсь ухватиться за что-то. За боль? Боли нет. За страх? Страх кончился. За воспоминания? Воспоминания — как фотографии в чужом альбоме. Смотрю и не узнаю. Этот человек на фото — не я. И никогда не был.

   В пустоте — мелькнуло что-то.
   Кто-то. Парит. Не падает как я, а рядом, но парит. Как? Это невозможно.

   Отворачиваюсь. Не верю. Не сейчас. Не надо мне свидетелей моего падения. Хочу один. Падаю дальше.

   Дна нет. Вообще. Я лечу. Или уже не лечу? Может, я уже давно на дне, а дно — это и есть бесконечное падение. Без удара. Без конца.
Сколько? Мгновение? Вечность? Нет времени. Время умерло раньше, чем я.

   И вдруг —
   Ручей. Сапоги. Кораблик из коры, парус на мачте-гвоздике.
   Я — капитан. Реален только мой корабль, и я на нём капитан.
   Всё остальное — сон и ожидание новой реальности со мной, капитаном на корабле.

   Вспышка.
   Погасла.

   Палатка.
   Рыбалка. Долгая поездка с отцом за сотню километров от дома. Ночное небо — звёздный ковёр. Настоящее. Всё остальное сон и лишь ожидание когда сон закончится и вернётся настоящее ночное небо на рыбалке.

   Вспышка.
   Погасла.

   Тёплый затылок ребёнка... Такой маленький...
   Тишина. Заботы. Стирка. Игры. Вся жизнь — здесь, остальное наверное приснилось.

   Вспышка.
   Погасла.

   Выставка. Картины.
   Все какие-то недорисованные. Кое-где виден незакрашенный холст. Но то, что нарисовано… Любовь. Боль. Живые эмоции. Дрожь. Ком в горле. Слёзы.
Зачем дорисовывать?
Всё, что надо, — уже есть.

   Вспышка.
   Погасла.

   Падение.
   Сквозь слои.
   Каждый был настоящим. Пока был. Потом становился сном, освободив место новому настоящему, которое тоже вскоре становилось сном.

   Вспышка.
   Погасла.

   Темнота.

   Ничего.
   Даже «ничего» — слишком громкое слово. Просто — небытие.
   Но я то в нём есть.
   Пусть как ничто, как точка, но есть.
   Точка без координат. Без размера. Без веса. Есть — и всё.
   Тишина. Не звенящая. Не давящая. Просто — никакая.
   Даже эхо умерло. Эхо — это ответ на вопрос. А вопроса то и нет.


   Тепло. Откуда? Не знаю. Но оно есть.
   Сначала не верил. Думал — галлюцинация.
   Мозг не может без зацепок, выдумывает тепло.
   Но тепло не уходит.
   Оно рядом.
   Оно не внутри — оно снаружи. Рядом.
   Кто-то есть. Не вижу. Не слышу. Но знаю. Знаю— кто-то есть.
   
   Рядом.
   Присутствие.

   Оно не говорит. Не спасает. Не вытаскивает. Оно просто… присутствует.
   Сидит. Молчит. Его молчание — особенное. Не пустое. В нём — разрешение: Можно быть. Можно дышать. Можно не искать зацепки.

   Я всё там же... нигде... Оно рядом. Мы оба молчим. И в этом молчании — всё.

   Через какое-то время — не знаю, сколько — я чувствую — могу пошевелить пальцем. Шевелю. Палец слушается. Потом руку. Потом открываю глаза. Темно. Но темнота — другая. Не та, где ничего нет. Та, где есть пространство. И в этом пространстве — я. И оно.

   «Хочешь чаю?» — говорит присутствие. Обычным голосом. Обыденно. Как будто ничего не случилось. Я киваю. Не знаю, видит ли оно в темноте. Оно встаёт, идёт, греет воду.

   Я сижу на полу. Спиной к стене. Стена есть. Пол есть. Чай будет. И оно — рядом. Не зацепка. Не спасение. Просто — рядом. И этого достаточно.

   Пью чай. Горячий. Живой.