Овалы ч. 7 Другой мир Гл 42 Московский транзит

                41 глава романа здесь: http://proza.ru/2026/03/26/35


                ОВАЛЫ
               
                Седьмая часть. ДРУГОЙ МИР
 

                «Прогресс технологии одаряет нас всё более совершенными               
                средствами для движения вспять».

                Олдос Хаскли – английский писатель, автор культовой         
                антиутопии «О дивный новый мир» (1894–1963).


            Глава 42. Московский транзит            


                «Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы   
                здесь занимаемся».

                «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

                Виктор Черномырдин – советский и российский    
                государственный деятель (1938 – 2010).




     1995 г.
     Заполярье, пос. Озёрск



     Над небольшим северным посёлком Озёрск в голубом небе неспешно проплывали чистые, словно омытые высью облака. Свежий утренний ветерок протяжно и, казалось, с грустью шумел в густой листве деревьев. Деревья были посажены близко друг к другу вдоль плаца, их кроны смыкались и отбрасывали густую тень на серый асфальт строевого плаца, расчерченного по уставу белыми линиями строевых площадок. Пару дней назад краску тщательно обновили, и ровные линии сияли первозданной белизной. Плац чисто вымели и даже разогнали мётлами лужи от вчерашнего дождя. 
    
     Пришёл приказ о расформировании, и наша бригада замерла в развёрнутом парадном строю для прощания с Боевым Знаменем. Командир бригады полковник Поляков Юрий Васильевич, стоя у трибуны, вызвал к себе знамённую группу, подождал, пока она развернётся лицом к строю. Командир произнёс краткую и печальную речь, упомянув историю боевого пути соединения, берущего начало в годы Великой Отечественной войны. Юрий Васильевич был краток и суров. Его лицо казалось высеченным из камня.
    
     Выступил старший начальник и ветераны части, представитель власти с упитанным лицом и председатель женсовета.

     А мы из строя смотрели на своё родное Боевое Знамя, с орденами, прикрепленными к кумачу у древка, и мало понимали глубину «живительных» реформ, которые вдруг обрушились на Вооружённые Силы. Вышитая золотом на алом полотнище надпись «За нашу Советскую Родину» утратила боевую суть, имела теперь сакральный смысл – напоминание о легендарной солдатской славе отцов и дедов.

     Комбриг шагнул к Знамени, снял головной убор, по-уставному переложил его в левую руку и, чётко преклонив колено, склонил голову и прижал край полотнища к губам. При прощании Полякова с Боевым Знаменем на плацу установилась гробовая тишина. Строй застыл, люди на трибуне замерли. Казалось, что даже листва перестала шелестеть.

     Вскоре статная знамённая группа с прямыми спинами размеренно прошагала вдоль замершего строя бригады с левого фланга на правый. Каждое подразделение при её прохождении дружно снимало головные уборы и, склонив головы, припадало перед стягом на одно колено.

     Воинский ритуал завершился прохождением торжественным маршем. За время службы плац, можно сказать, стал для нас родным. Грянувшее медью «Прощание славянки» вогнало всех в некую пробирающую до мозга кости генетическую дрожь. Пожалуй, мы давненько не печатали строевой шаг так лихо и зло, как в этот день.

     По случаю в офицерском кафе организовали вечер. Семейные офицеры и прапорщики были с жёнами. Мы, холостяки, посидев немного со всеми, покинули чинное мероприятие и пошли в «общагу», где загрустили по полной.

     Всего хватало – и закуски, и выпивки, и неизбывной грусти-тоски. «Как учили классики марксизма-ленинизма!» – с сарказмом прокомментировал посиделки Иван Калачёв.

     Нас теперь интересовал только один вопрос – что дальше? Наша троица так сдружилась, что мы не представляли себе, как это мы будем служить где-то по раздельности.

– Пацаны! А овал?! – Ваня разливал водку в стаканы, – былое всё бросим, что ли? Что с Верещагиным? Да и полиглоты мы теперь. И много чего ещё. Думаю, не пропадём! – сумбурно высказывался Калачёв.

     Но мы, хоть и выпили немало, понимали, о чём Иван толкует, и были с ним солидарны. Созрело решение увольняться и начать всё с чистого листа. Мы уже знали: Вооруженные Силы сокращались сотнями тысяч человек без обеспечения жильем и социальными гарантиями.

     По увольнении решили навестить своих родителей – это не подлежало сомнениям. Мне – в Курск, Лёхе – в Новосибирск, а Ване – в Рязань. А вот затем собраться в Москве для новой жизни. В молодости, когда ты ещё не обременён семьей, такие кардинальные решения принимаются без долгих раздумий. И всегда кажется, что они – только к лучшему.


***


     1996 г.
     Москва.

     1996 год – время, когда на улицах Москвы соседствовали бронированный «Mercedes» и разваливающиеся «Жигули». Элитные рестораны и ночные клубы работали рядом с рынками, где учителя и инженеры торговали вещами, чтобы выжить.
    
     В это время активно формировался класс олигархов, которые получили свои состояния через залоговые аукционы и приватизацию. Именно в 1996 году они сплотились вокруг Бориса Ельцина перед выборами. И именно в 1996 году в обществе заговорили о таком явлении, как «семибанкирщина»*. Которая, словно молох, * пожирала Россию.
    
     Благодаря дарам зелёного овала, мы оказались в этой же токсичной среде, но с другой мотивацией.
    
     В отличие от «акул» бизнеса мы были очень дружны, имели твёрдые моральные принципы и армейскую закалку, в то время, когда кругом царила атмосфера цинизма и пустых надежд. Жажда лёгкой наживы становилась волшебной мечтой миллионов, сметая всякую мораль. Но работать совместно мы стали несколько позже, а до встречи с друзьями я целый год крутился один.

     Москва, с одной стороны, преображалась: убирали мусор, реставрировали старые здания, исчезали очереди, появлялись крутые магазины – не для всякого. С другой – всё это имело свою цену, часто криминальную.

     Мы думали, побудем месячишко-другой дома и приступим к «штурму» столицы. Однако течение жизни не всегда совпадает с нашими намерениями. Встретились мы только через год – в мае 1996 года. Я же долго дома не задержался. И сказать, что к этому времени крепко стоял на ногах, почти ничего не сказать. Я стал «олигархом»! Мне тайно помогал зелёный овал, который я хранил в сейфе.

     Как-то так получалось, что всё, за что бы я ни брался, что ни задумывал, непонятным образом мгновенно анализировалось овалом и вносилось затем в мой мозг в качестве готового решения. Нет, зомби я не был. Мыслил свободно и мог принять решение, альтернативное предложенному артефактом. Пару раз я так и поступил, но был наказан коммерческой неудачей. Я понял, что самоуверенность в бизнесе – последнее дело и более не чудил.

     Если одни росли за счёт рэкета, «отжатия» мелких и крупных предприятий, используя так называемый «административный ресурс», при поддержке чиновников всех уровней, силовиков и банкиров, убийств конкурентов, создания ОПГ и прочего криминала, и властного беспредела, то мне удавалось поступать по-другому, удачно лавируя в этом вселенском бардаке.

     Бизнес я начинал с аренды подвала, где надёжная команда собирала компьютеры. Кредит для дела мне выдал банк, где кредитный одел воглавляла симпатичная девушка Ирина, о которой – чуть позже. Начальником службы безопасности был офицер запаса, бывший афганец. Они оказали мне неоценимую помощь. Армейская солидарность! Правда, позже его застрелили бандиты – за отказ работать на них.

     Но кредит я вернул вовремя – дело шло хорошо. Я лично привозил из Германии компьютеры в разобранном виде под маркой запчастей – в «бусиках». Сборщиками привлёк приличных ребят – преподавателей технических ВУЗов, инженеров и спецов из высокотехнологичных отраслей промышленности, в одночасье оказавшихся не у дел. Многим из них на прежней работе месяцами не платили зарплату.

     Потом компьютерную технику возил фурами. А бывшие сборщики вскоре стали у меня директорами небольших предприятий и филиалов. И из подвала мы выбрались уже через пару месяцев. Это была очень хорошая «тема». Позднее везли технику из Азии и США в контейнерах – сухогрузами.

     С зелёным овалом бизнес я раздробил на множество фирм. В этой сложной сети головных и дочерних предприятий, оффшоров сам черт бы ногу сломил. Но не артефакт!

     В поездках за рубеж меня везде принимали за своего – благодаря знанию любых языков в совершенстве – подарок овала! В переводчиках и юристах я не нуждался. Контракты заключал с лёгкостью. Сначала сам, потом мои компетентные руководители структурных подразделений. Никогда никого не «кидал». Бухгалтерию тоже вёл овал. Он мгновенно освоил мой компьютер с шикарным по нынешнему времени плоским ЖК-дисплеем и демонстрировал на нём всё, что необходимо. Налоги многочисленных фирм считал овал – без малейших погрешностей. В некоторых особых ситуациях овал игнорировал возможности компьютера и для большей наглядности демонстрировал требуемую картинку в виде голограммы, размер которой всегда был сообразен индивидуальным особенностям зрения пользователя. Но надо здесь упомянуть, что я по-прежнему не знал ответа на простой, вроде, вопрос: откуда и как овал получает энергию...

     Применял ли я гипноз? Применял! Только не в сделках для обмана контрагентов. Для защиты бизнеса и себя. Однажды, когда возил товар ещё из Германии, на фуру наехали бандиты. Я потребовал отвезти меня к их главному. Приехали. И я главнюку внушил, что его хотят кинуть с отобранным товаром те, кто ему дал заказ на мой бизнес. И что меня надо отпустить, одарив пачкой стодолларовых банкнот за причинённый моральный ущерб... Небритый мордоворот именно так и поступил, сказав: «Извини, братан! Разберусь с тварями!»

     Больше меня никто не тревожил – ни главнюк, ни подобные ему по ухваткам заказчики. И о них я больше не слышал.

     Я не светился на тусовках «новых русских», на встречах с депутатами, не спонсировал выборные кампании властей, и, как выражались, «не торговал мордой» на телевидении. Фирма «Овал» не фигурировала в рекламе. А если бы и мелькала, то название её никому ни о чём не говорило.

     Зелёный овал помог сформировать охранное агентство для моего бизнеса и подобрать профессионалов из бывших силовиков. Их честность гарантировал сам овал, а персонал службы гарантировал отсутствие утечек информации.

     Короче: бизнес большой – «отсвет» минимальный. Наконец я позвонил друзьям и сказал, что давно их жду. 


***

     Иван Калачёв вёл старенький, но ещё бодрый «Москвич» в тесном потоке разномастного автотранспорта по Садовому кольцу, и этот хаос на дорогах был точной копией хаоса, царящего в умах и кошельках.

     Слева, у гостиницы «Пекин», навороченный бронированный «Мерседес» цвета мокрого асфальта с тонировкой «в ноль» нетерпеливо сигналил «Жигулёнку» первой модели, из выхлопной трубы которого валил сизый дым. За рулем «копейки» сидел растерянный пенсионер, ещё не привыкший к тому, что его личное пространство на дороге больше ничего не значит.

     Справа, из подземного перехода, где пахло мочой, жареными семечками и дешевой синтетикой, вынырнул молодой человек в кожаном пиджаке, держа в руке кипу разноцветных фантиков – ваучеров, которые еще пару лет назад казались пропуском в новую жизнь, а теперь годились разве что на растопку. Удивляться уже было нечему – торговали любыми дипломами и воинскими наградами ветеранов.

– Смотри, Вань, – Алексей Рудаков, сидевший на пассажирском сиденье, хмыкнул и кивнул на витрину.

     Иван проследил за его взглядом. Рядом с вывеской «Валютная биржа», за бронированным стеклом, сидели трое короткостриженных мордоворотов в одинаковых пиджаках. Раньше похожие «физии» с точно таким же выражением просиживали штаны в райкоме. Теперь они меняли доллары, и взгляд у них был тяжелый, хозяйский.

– Не удивляюсь! У нас в Рязани заправляют такие же морды, – отвечал Иван.

     В салоне пахло свежим хлебом, купленным в частном ларьке – еще три года назад за таким же пришлось бы отстоять час, а теперь они стояли на каждом углу, соседствуя с лотками, заваленными пёстрым китайским ширпотребом: жвачкой, импортными сигаретами и презервативами.

– Столица, блин, – буркнул Иван, ловко уходя от столкновения с «девяткой», из окон которой орала музыка с кассеты, купленной на «Горбушке» *. – Здесь, наверное, каждый второй ощущает себя либо Рокфеллером, либо Робин Гудом. И у тех и других, очевидно, под пиджаками «макаровы» со спиленными номерами. Мда-с!

– Время такое, – спокойно отозвался Алексей.

     Он смотрел на город иначе, раскладывая его по полочкам энциклопедических знаний, что поселились в его голове после соприкосновения с артефактом. Он видел агонию советской плановой экономики и уродливые, но живые ростки рынка. Видел стремительное расслоение общества: нищие учителя – «челноки», вынужденные торговать на рынке, и «новые русские» в малиновых пиджаках, для которых понятие «норма» давно отсутствовало, а цель оправдывала средства.

– Помнишь, что писала «жёлтая» пресса про этих ребят? – Алексей кивнул в сторону особняка, мимо которого они проезжали. – Я немножко знаю Москву, учился ведь в Бауманке. Этот дом на Краснопрудной теперь «Империал» называется. Знающие москвичи говорят, там номера сдают по две штуки баксов в сутки. И они не пустуют!

– А вот и наша с тобой цель, – Иван притормозил, сворачивая в переулок. – Смотри-ка! Не ошиблись. Лёша, ты и впрямь хорошо знаешь город.

     Они стояли перед зданием, которое еще пару лет назад, наверное, было обычным НИИ или конструкторским бюро – типовое, из серого кирпича, с советской монументальностью. Но сейчас его фасад был вычищен и отреставрирован. Тяжелые дубовые двери, зеркальные стекла в дорогом профиле – вместо типовых алюминиевых рам, а над входом, на месте, где раньше, вероятно, висел герб или строгая табличка, сияла строгая надпись:

                ООО «ОВАЛ»

     Вывеску выполнили из темной бронзы, без кричащей позолоты, но от нее веяло той самой уверенностью, которую не купишь в переходе у спекулянта. Она говорила: здесь работают всерьез, здесь есть деньги, и здесь знают, чего хотят.

– Ну и ну, – Алексей присвистнул, выходя из машины. – Витя не терял времени даром!

     В отличие от мельтешащих вокруг банков-однодневок с пафосными названиями, которые росли, как грибы после дождя, это здание выглядело основательно. Настоящий капитал, который не кричит о себе на каждом углу, но чувствуется за версту. Иван заглушил двигатель, и тишина переулка показалась им особенно выразительной после грохота Садового.

     У входа не маячили вездесущие «братки» в спортивных костюмах, которые считались непременным атрибутом любой серьезной конторы. Только камера видеонаблюдения, спрятанная в корпусе старинного фонаря, и аккуратный домофон. Всё было подчеркнуто цивилизованно, но зоркий офицерский взгляд сразу определял: это крепость. И крепость эта принадлежит их другу.

– Посмотрим, как Витя Курганов встретит нас в этом замке, – сказал Иван, он всё же чувствовал лёгкий мандраж.

     Они переглянулись. Офицеры, выброшенные за борт «реформами» и сокращением армии, теперь стояли у порога другого мира. В голове у Алексея – энциклопедические знания всех времён и народов, умение принимать стратегически выверенные решения в самой сложной ситуации. У Ивана – не только выдающиеся знания компьютерных технологий, но и глубокое понимание и предвидение направлений их развития.

     Третий, который находился в здании, с помощью бизнеса умел управлять этим хаосом, извлекая из него созидательный конструктив, как фокусник за уши извлекает из шляпы кролика. Он умел влиять на людей.

     И все трое – полиглоты, каких не знала история. Всё это пришло благодаря овалу, нежданно ворвавшемуся в их жизнь. Парни вышли из одной стихии и входили в другую, чтобы попробовать изменить её ход. В сейфе у Виктора покоился зелёный артефакт, дарующий могущество и возможности.

     Такие мысли мгновенно пронеслись в голове не только у Ивана и Алексея, но и у Виктора, то есть у меня.


***
    
     Я резко распахнул тяжёлую дверь и выскочил на крыльцо. Увидеть дорогие лица друзей после годовой разлуки, когда ты денно и нощно бьёшься за место под солнцем, не зная покоя и роздыха – было большим счастьем!

     Охрана – крепкие ребята в строгих костюмах – улыбались, слушая наш  радостный гогот, с чувством наблюдали за нашими крепкими объятиями с  отрываниями друг-друга от земли и похлопываниями по спине. Наши охранники – люди, такие же, как и мы, офицеры запаса без пафоса. Что такое встреча военных друзей, растолковывать им не требовалось.

     Я кивнул начальнику охраны:

– Мои друзья, Аркадий Львович! Прошу любить и жаловать!

     Габаритный мужчина в безупречном костюме с начинающей слегка седеть головой, с лёгкой улыбкой ответил:

– Вас понял, Виктор Сергеевич!   

     Я с парнями прошёл в просторный лифт с зеркалами, и мы поднялись на третий этаж.

– Ребята, вам не сказать, как я рад вашему приезду! Наконец-то, друзья!

     Мы прошли в мой комфортабельный кабинет. Парни присвистнули:

– Вот это да-а! Курган, да ты и впрямь – натуральный «олигарх»! Мы понимаем, конечно, удача, то да сё, подкопил деньжат, можно пошить малиновый пиджак, да попыжиться малость....

– Ха-ха-ха, пацаны! Вы, правда, ещё не в курсе, но вы точно такие же «олигархи», как и я! Это всё – НАШЕ! Чтоб вы понимали: уставный фонд мною разбит на нас троих! В равных долях.

     Пацаны с шутовскими охами картинно повалились в глубокие кожанные кресла, и, артистично вытянув физиономии, посмотрели друг на друга, а потом воззрились на меня. Затем они вскочили и затормошили меня:

– Витька, ты настоящий друг!

– А вы, засранцы, ещё смели в этом сомневаться?!

     От избытка чувств Лёша спросил:

– Курить-то у тебя можно, олигарх?

– Не «у тебя», а у нас, олигарх! Врубаешься? Вот пепельница! Что, никак не бросишь?!

     Лёша с интересом повертел и взвесил в руках тяжёлую элитную пепельницу из цветного хрусталя. И хмыкнул. Сам я не курил.

– Курган, ой, простите, Виктор Сергеевич! Можно задать сакраментальный вопрос, который ещё полчаса назад меня в моём «Москвиче» абсолютно не мучил?!

– Ну?!

– А сколько у нас... денег?!

– До хрена и чуть больше! Удовлетворён?

– О, да! Пора, наверное, начинать курить, – пошутил Калач.

– Так, друзья! Время дорого. Порядок у нас будет такой. К вашему приезду у меня всё приготовлено заранее. Сейчас вас проведут в ваши апартаменты в этом же здании. Помоетесь, отдохнёте. Там гардеробы с одеждой вашего размера. Выберете, что по душе и переодевайтесь. Затем ужин здесь же. У нас имеется свой бар. Вы понимаете меня, отсвечивать в городе нежелательно! «Москвич» ваш завтра угонят в утиль. Впрочем, если есть пожелания, можем оставить всё как есть...

– Ха-ха-ха! – заржали друзья.

– Ладно! В гараже вас ожидают ваши автомобили премиум-класса. Рабочие кабинеты со всем необходимым осмотрите завтра. Там же в сейфах деньги. На первое время тысяч по десять баксов на брата, надеюсь вам хватит...

     У моих друзей опять вытянулись лица. На этот раз не притворно, а натурально.

– Привыкайте, олигархи! – засмеялся я, – Аркадий Львович выдаст вам новейшие телефоны Nokia 8110.


– Что за они? – спросил Иван

– Знаю, – ответил Алексей, наша ходячая энциклопедия, – это как в фильме «Матрица».

– Не смотрел!

– Так ты же из Рязани, братец! – мы все рассмеялись.

– Из Рязани! – шутливо сделал обиженный вид Калач, – Рязань, между прочим, ближе к Москве, чем ваши Новосибирск и Курск.

– Что-то не чувствуется! – засмеялись мы.

– Всё! Шутки-шутками, ребята! Пока не буду вас более перегружать информацией. Встречаемся вечером в баре, где всё дальнейшее и обсудим! Вперёд!


***

     В ходе дружеского совещания в баре выяснилось, почему друзья задержались с переездом в Москву.

     У Вани сильно заболела мать, лекарства стоили немалых денег, и он вынужден был поработать с отцом на заводе, но не у станка, а в администрации – переводчиком. Ещё крепкое советское предприятие продолжало выдавать на гора продукцию и вдруг заинтересовало зарубежных «инвесторов». При этом потребовались знатоки немецкого, итальянского и французского языков. Чем содержать три штатные единицы, решили использовать Ивана как «три в одном». 

     Пожилая переводчица, уходя на пенсию, всё удивлялась:

– Ваня, никак не пойму – и где ты только, парень, родился, в какой именно стране? Языки эти для тебя как родные. В Швейцарии что ли? Но когда, в таком случае тебе удалось выучить русский?!

     Ваня, в силу лёгкости натуры, отшучивался:

– Не где, а в чём! В рубашке я родился, Никитишна!


     Но, как оказалось, «инвесторы» хотели обанкротить и затем прибрать завод к рукам. И в заводской продукции они не нуждались – интересовали огромные заводские площади. Дирекция спелась с будущими «партнёрами» по бизнесу и действовала в нужном им направлении.

– Ребята, совесть не позволила участвовать в этом позорном балагане. Я уволился и тут, Витя, твой звонок...

– У меня схожая история, – сказал Алексей, – нужны были деньги, не хотел приехать к тебе в Москву с пустыми руками. Я же специалист в области связи. Взяли меня на работу в совместное с голландцами предприятие. Мой отец проработал в городе много лет главным связистом. У нас это потомственное. Поэтому работодателю я был интересен не только как инженер и знаток языков, но и как человек, простите за каламбур, со связями.

     Обещали золотые горы, но, как только они вышли на желаемый уровень, взяв в аренду городскую связь, я им стал не нужен. Стали резать зарплату, вынуждая уволиться. А свои услуги стали продавать городу втридорога. Цель проста у них – приватизация за бесценок. Кого надо – умаслили и взяли в долю. Такие дела.

– Витя, как удалось тебе так здесь раскрутиться? – задали парни ожидаемый вопрос.    

     Я в общих чертах обрисовал друзьям ситуацию в Москве, рассказав про налаженный бизнес и правила, которых я в нём придерживаюсь. Я прямо сказал, что без артефакта такого положения дел я бы не добился. Много живописал им как всё это происходило. И ещё, что друзья вправе решать, как поступать со своими долями в предприятии. На что получил дружный и ожидаемый ответ, чуть не в один голос:

– Витя, мы с тобой!

– Я и не сомневался, друзья! Давайте выпьем за здоровье наших родителей! Хочу сказать, что вы вправе потратить на обустройство своих родных и близких сколько необходимо. Я своим купил дом и от души обеспечил их финансами.

– Витя, как это актуально! И как ты прав!

     Мы выпили коньяк, и я выразил главную идею, ради которой позвал друзей.

– Ребята, я не считаю, что заполучив овал, мы вытянули золотой лотерейный билет, решив разом все проблемы в жизни. Подумайте сами, мы нашли артефакт в полевой сумке человека, который погиб в бою. Ему он не смог помочь остаться в живых. А значит, не всесилен. Может, он помог этому командиру выиграть бой? Вместе с другими бойцами, пусть даже и ценой своей жизни? Всё, что делает овал, имеет причину. Хочу предположить, что выдав нам такие авансы, он ждёт наших правильных действий, которые приблизят его к цели, которая заложена, уж не знаю кем, в артефакте. Возможности, которые мы теперь с его помощью имеем, должны позволить нам решить загадку. Это и есть цель ООО «Овал». Кстати, как вам название?

     Друзья улыбнулись:

– Витя, ты попал в точку! Слушаем дальше.

     Итак, у нас есть Виталий Юрьевич Верещагин и его московский телефонный номер. Предлагаю созвониться и организовать с ним встречу. Завтра же! Думаю, мы получим новую информацию, которая что-нибудь прояснит для нас.

– Всё ясно, Курган! А скажи-ка, овал тебе сюда не подогнал на работу симпатичных девушек? Или ты их ненавидишь? – как всегда не удержался Ваня.

– А вы, друзья, что, так и холостякуете?

– Ну да! Как-то некогда было, а то, что и было – не считается!

– Ага! – засмеялся я со всеми вместе, – я тоже! – но, думаю, это не надолго...

– А с этого места подробнее, пожалуйста! – встрепенулись друзья.

– Когда ещё бизнес был в подвале, пошёл я, братцы, в банк за кредитом. Оборотные средства, сами понимаете, зарплата сотрудникам, автотранспорт – короче на обзаведение. А начальник кредитного отдела – такая красавица-девушка, что я чуть не забыл, зачем туда явился.

– Ха-ха-ха! – заржали парни.

– А условия кабальные у банкиров, однако имелись определённые правовые лазейки...

– Да что ты нам всё про кредит! Ты про девушку, давай, рассказывай!

– Ну и вот, девушка... – задумался я...

– Витя! Не томи!

– На блузке у неё бейджик, а на нём написано...

– И-и?!

– Ирина Витальевна Верещагина!

– Да ладно, Курган!

– Провалиться мне на этом месте, именно так! – притопнул я ногой по полу.

– Однофамильцы?!

– Сначала я тоже так подумал. Потом вспомнил о нашем овале и решил – тоже его проделки! А может, просто случайность... всякое бывает. Ведь овал никак не дал мне знать о своей причастности к случайности.   

– Она оформляет документы, а я глаз не могу от неё отвести... она даже не выдержала, – «что вы меня так разглядываете?» – а голос такой певучий...

– Ну всё, это – финиш! – резюмировал Алексей, – а она блондинка или брюнетка и сколько ей лет, Витя?

– Она брюнетка... ей двадцать шесть. Стройненькая такая...

– Не-е, это не моё, – протянул Иван, – мне нравятся блондинки, причём пухлые!

– А какое отношение она имеет к Верещагину Виталию Юрьевичу? – дотошно продолжал допытываться Алексей.

– В том-то и дело, что самое прямое! Это её отец!

– Нет, так не бывает, Витя! – помотал головой Иван, – как это так?!

– Не знаю, ребята! Факт есть факт. А ещё скажу – чувства у нас взаимные. И упрежу ваши вопросы. С Виталием Юрьевичем я не связывался, Ирине про нашу с ним встречу не рассказывал. Вот и планирую встречу организовать у них на квартире – договоримся по телефону. Там же и попрошу её руки у родителей. Будете присутствовать. Полезное, так сказать, с приятным!

– Да, Виктор Сергеевич! Ты не перестаёшь нас удивлять.

– И не хочу переставать это делать! В приятном смысле, – замеялся я.

     Весь наш разговор происходил на древнеиндийском наречии. Нам было всё равно, на каком языке общаться. Бармен, орудуя за стойкой бара, старался делать вид, что не удивлён. 



               
                Семибанкирщина * – по данным СМИ семь            
                влиятельных бизнесменов  Б.Березовский,
                М.Ходорковский, В.Гусинский, В.Виноградов,
                В.Потанин, М.Фридман и А. Смоленский. По одной
                из версий, возник термин, благодаря интервью,
                которое олигарх Борис Березовский дал
                британскому изданию Financial Times. В нём
                предприниматель хвастался тем, что более 50%
                российских экономических ресурсов находятся в    
                руках лишь семи человек, которые не только
                контролируют экономику России, но и решают 
                политические вопросы.


                Молох * – слово «Молох» стало символом любой 
                безжалостной силы, требующей жертв – 
                человеческих, моральных, жизненных. Т.е.,            
                это нечто огромное, бездушное и жестокое, что    
                требует постоянных жертв ради своих целей.
               

                «Горбушка» * –  название ТЦ «Горбушкин двор» в               
                Москве.
         




                Продолжение следует:

                Картинки –  взяты в открытом доступе в Сети.

               


               
                03.04.26

                пгт. Отрадное Московской обл.