I - Двое с общим центром тяжести

Планета Каррита

Город Синегорск

Новоподольский район, улица 3-я Лесная

Здание мэрии


19 августа 2332 года


На пятом этаже мэрии, где находятся департаменты образования и по связям с общественностью сосредоточенно идёт рабочий день. Там можно сказать, сосредоточенно, потому что работницы, это в подавляющем большинстве женщины, они работают без разговоров, просто уткнувшись в рабочие терминалы. Связи с общественности это, кроме всего прочего жалобы горожан. Либо поступившие сюда напрямую, либо перенаправленные кем-то другим, потому что жалоба входит в компетенцию мэрии. Есть и ещё один момент - городской голова очень популярен среди горожан, так что множество людей сохраняют иллюзию, что ИМЕННО ОН бросит всё и будет раздумывать над ответом, или, что ещё фантастичнее, устроит всем в мэрии разнос, чтобы нужды просителя непременно были удовлетворены. Но это из области даже ненаучной фантастики. В городе с населением больше тридцати миллионов человек жалоб слишком много, чтобы городской голова читал их все хотя бы по диагонали. Так что жалобы, подобно картам раскидываются спецам из связей с общественностью и те уже строчат ответы. И ответы эти не пишутся вручную - уважаемый/уважаемая, в ответ на ваше обращение/предложение/жалобу/письмо в рамках наших полномочий сообщаем. И.т.д. и.т.п. На этом, разумеется, деятельность по связям с общественностью не заканчивается. Они генерируют сотни пресс-релизов в день, подбирают к ним фотоматериал, размещают на официальном портале города в Сети, а дальше уже дело журналистов, как к этим пресс-релизам относиться. Ленивые перепечатают всё один в один, но ленивые высококонкурентном рынке новостных медиа не живут - такую халяву просто не будет читать горожанин, а значит и медиа разорится, не получив ни единого рекламного контракта. Происходит естественный рыночный процесс - сильнейший купается в лучах славы и деньгах, не говоря о журналистских наградах для лучших из лучших. Ну а слабейший идёт заниматься чем-то другим.

В "цветнике" по связям с общественностью есть мужское "чужеродное тело". Это Женя Михайлов - ассистент системного аналитика. Если задача женщин - работать, то задача Жени - чтобы у них всё работало. Его основное "любимое детище" - их сегмент системы документооборота, Женя живёт и дышит такими вещами как "поручение", "исполнитель", "соисполнитель", "согласование" и "подписание", равно как и множество других. Таких как входящая корреспонденция из другой, например, полицейской системы документооборота. И некоторые вещи, которые всё ещё сохраняют  архаичные названия, такие, как "журнал входящих" или "делопроизводитель". Разумеется, всё это только виртуальное, особенно делопроизводитель, который проверяет готовые письма на всяческие косячки, и может выставить письму статус "доработайте". Но у Михайлова всё под контролем, всё в ажуре, допустимы любые эпитеты. У него всё идеально, и Михайлов - живая иллюстрация к тому анекдоту, что плохой системщик  как угорелый бегает по зданию, а хороший играет в видеоигры! Хотя играть вовсе необязательно - такая должность при ответственном подходе к ней не предусматривает тотальной вовлечённости в работу целый день - можно заниматься самообразованием, можно освоить смежную или даже совершенно другую специальность. Но Жене не без причины хочется по возможности выдавить примерно шесть не самых приятных лет в его жизни, поэтому он и забывается именно таким образом - играя в видеоигры, хотя нужно сказать точнее, играя только в те, которые он смог приспособить для выполнения на его локальном вычислительном модуле, который в принципе не предназначен для выполнения задач вроде "рассчитай реалистичные отражения города в луже" или "рассчитай поведение пятерых моих сопартийцев и тех двадцати орков, которых мы встретили в пещере набитой золотыми монетами". Отдельная дисциплина - заставить работать на современных квантово-кубитных системах игрушки, написанные для древних детерминированных систем с бинарной логикой. Если игры относятся к бессмертной классике, их чаще всего переделывают, делая их довольно тяжеловесными, чтобы заставить заядлого игрока потратиться на современную игровую машину. И Женя своё свободное время доводит шедевры незапамятных времён для запуска на современных системах. У него куча поклонников в сети, и его выручает то, что авторские права на то, что он "допиливает" уже давно закончились. Закончились все права, уже нет лицензиатов и лицензиаров, так что если он возродит что-то созданное на рубеже тысячелетий, то он получит только виртуальные овации, а не визит рассерженных юристов. И теперь, ровно как и со своей официальной работой он имеет полное право пожать то, что посеял.

И прямо сейчас, когда часы показывают 11 часов 48 минут, Михайлов "мчится" по "дорогам" глухомани из Савойи. Это в самом деле глухомань - дорожных знаков минимум, дорожное покрытие по меркам древности 1980-х на полностью асфальтовое просто не тянет. И его движение со скоростью 140 километров в час это именно мчится, потому что тщедушная (по современным меркам) машина еле-еле набирает скорость, а уж как её ведёт в поворотах это ведь просто курам насмех. И ведь это (серьёзно?!)считалось дорогим спорткаром! Вот этот "спорткар" подъезжает к горному серпантину, и скорость нужно сбросить до сотни, или иначе он просто перевернётся! А дальше... дальше вообще просто грусть. Достаточно сказать лишь то, что мощность этого "спорткара" немногим больше 300 лошадиных сил, а сегодня производство легкового автомобиля с мощностью меньше тысячи "лошадей" просто запрещено. Аэрокар меньшей мощности банально не соответствует никаким требованиям активной безопасности машины. Но современность нужно отставить - Михайлов "мчится" выше. Графическая составляющая этого гоночного проекта настолько примитивна, что ему самому нужно достраивать всю картину в его мозгу, в частности то, что если пошёл снег, то температура упала примерно до нуля. И вот он снова и снова мается с этой злосчастной машиной с адской компоновкой, где двигатель расположенный сзади приводит в движение лишь задние колёса. Этот Порш водит задом, как бес на сковородке, но Женя уже знает тяжелый характер машины, которую можно встретить лишь в музеях, и то не на ходу. Так что он филигранно играет с газом добиваясь, чтобы эта "тварь с утиным хвостом" (по его определению) ехала примерно туда, куда надо. Только примерно, потому что рыскания хвостовой частью невозможные, и виртуальному водителю достаются лишь считанные секунды ОТНОСИТНЛЬНО приличного разгона по прямой, когда система турбонаддува всего лишь второго поколения работает как надо. Несколько секунд разгона, мимо проносится тоннель, а за ним дорога ещё хуже, снег ещё сильнее, а рыскания кормы рождают исключительно матерные выражения.

Будет очень громко назвать Михайлова извращенцем, но все капризы этой машины ему почти нравятся, ну а более того нравится, когда ему удаётся с нею совладать. Например, включить пятую скорость, чтобы нажатие на педаль газа не вызывала у двигателя истерическую реакцию. Вот эта "машина" уже преодолела пик - Савойскую деревню на большой высоте, полностью занесённую снегом, и дальше дело идёт книзу.  В дорожном полотне кроме снега появляются элементы камня, управление даётся проще. Дальше скала над дорогой - если она и была в реальности, то уж наверняка разрушена катастрофическими Альпийскими Землетрясениями последней трети XXI века, едва ли не полностью перекроившими облик Альп от Ниццы до Вены. Ниже и снега меньше, скалы расходятся, Женя даже может позволить себе определённую браваду и скорости за 180. Самый последний участок, где снег прекращается вовсе напоминает Михайлову пустырь Женя "проезжает" с ветерком - 220-230, после чего, конечно же, у Савойской жандармерии на Нивах встали бы волосы дыбом везде, где растут волосы. Всё познаётся в сравнении - в начале 1990-х Нива была машиной с хорошей проходимостью, но её худосочный турбодизель от Пежо это ничто по сравнению с бензиновым турбированным чудом, произведённым мастеровыми из Цуффенхаузена. Женя очень быстро пролетел воспоминания об огромных влажных пустырях - он уже пересёк финишную линию, где в отсутствии конкурентов он может фиксировать лишь свои личные рекорды. Вроде время прохождения трассы неплохое - но в этот момент произошло куда как более важное событие. Настенные псевдомеханические часы прошли отметку 12 часов и дали характерный звуковой сигнал - обеденный перерыв начался.

***

Когда в мэрии начинается обед, то всех служащих можно разделить на две части. Первая часть провозглашает "девочки, пора по чаю" и распаковывает еду приготовленную дома. Вторая часть тихо покидает здание мэрии и идёт по кафе вокруг, коих немало. Женя сделает точно также, но сначала он встанет со своего места, накинет жилет и проследует в соседний кабинет, в углу которого работает совершенно нечеловеческое существо.

Начнём описывать это с ног до головы, а не с головы до ног. Итак, с самого низу. Всё начинается со ступней, которые прикрыты достаточно тонким слоем кожи, чтобы эти ступни чутко ощущали каждый камешек и каждую неровность. Щиколотка, нижняя часть ноги, всё это закрыто эластичной кожей с пуховой подбивкой. По мере приближения к колену появляется невероятно гибкая кожаная юбка, которая быстро растягивается, когда это существо ходит или бежит. Но также плотно облегает фигуру, когда оно стоит, сидит или лежит. Мы доходим до пояса, и тут юбка переходит в то, что люди (говоря откровенно, по своему неразумию) называют кофтой или свитером. Здесь кожа становится прочнее, ведь она, кроме всего выполняет и защитную функцию. Здесь между кожей и пухом могут быть и полимерные волокна, и сверхпрочные металлические пластины, всё в зависимости от того, насколько владелец одежды озабочен своей безопасностью и средой вокруг. Мы поднимаемся выше и видим руки, точнее, ладони. Шестипалые ладони с безногтевыми пальцами, где два центральных пальца чуть длиннее остальных.

Поднимаемся ещё выше и видим частично прикрытую кожей шею, здесь одежда заканчивается, в обычных условиях голова полностью открыта. Это очень ладная голова с своеобразными наростами на месте человеческих ушей, острым носом и немногим более широкими нежели у человека губами. Губы - тонкие, а глаза - очень большие. Как и у человека глаза защищают веки, но на них нет ресниц, а выше нет бровей. Цвет кожи у этого конкретного существа - фиолетовый, переходящий в синий. Что определяет его индивидуальность? Кроме тонких оттенков тембра голоса - вертикальные полосы на лице, в них словно смешались зелёный и фиолетовый. А также наросты на голове.

Этому существу 648 лет, её зовут Сфару. Можно сказать - что Сфару это её личное имя, потому что кроме него существует родовое имя и тайное. Сфару прекрасно понимает и разговаривает на 12-ти основных языках государства, в котором они находятся, её основная задача это перевести все официальные документы на эти 12 языков. А также перевести ответ горожанину на его язык, если его язык не входит в восточно-славянские языки, которые в ходу в Синегорске. Сфару уважают за её работоспособность, интеллект и бесконфликтность. Сфару - пример для всех людей в мэрии, но это вслух не говорят, ведь Сфару - не человек. Она женщина своей цивилизации, азадийка. Сферчеловек, человек+, но вслух этого никогда не говорят, ведь её возможности для людей недостижимы. Образ Сфару будет неполным, если не упомянуть один ма-аленький момент. Она работает с выключенным терминалом, потому что она использует нейроинтерфейс и вся работа в её голове. Письма, документы, комментарии поисковика по вопросам афоризмов. По ней может показаться, что она просто сидит в рабочее время с закрытыми глазами, но на самом деле она может их открыть, начать разговаривать с коллегой и её работа при этом практически не пострадает. А в данный момент она понимает, что в комнату вошёл Женя. Она различает его запах, различает его походку и, не называя его имени, как и всегда, направляется на выход из здания на обед. Михайлов знает Сфару больше 11-ти лет, они куда больше, чем просто друзья, и в данный момент времени они покидают здание, чтобы пообедать вместе. Выйдя из здания они встречают лёгкий дождик, и то, что для человека повод недовольно фыркнуть и раскрыть зонт, для Сфару повод с удовольствием запрокинуть голову. Потому, что для неё дождь это не дрянь и неудобство, для неё дождь это его величество очищение.

Дальние предки человечества это приматы, вставшие в африканской саванне выше уровня травы, чтобы обозревать обстановку. Дальние предки Сфару это могучие морские хищники, которых волей случая забрасывало на исключительно редкую сушу той планеты, где они развились, как цивилизация. Именно поэтому человека нужно учить плавать, а Сфару плавала в первые секунды своего появления на свет. У неё НИКОГДА не будет брезгливого отношения к воде за исключением тех маловероятных случаев, что дождь на планете с вусмерть убитой экологией будет кислотным или щелочным. Именно поэтому на выходе из здания Сфару делает паузу с полминуты и Женя её прекрасно понимает. Эти полминуты проходят и они идут туда, куда не идут другие люди из мэрии - они идут азадийскую забегаловку. Сфару не единственная в своём роде в городе и округе, в Синегорске примерно 2000-2500 азадийцев. 2000-2500 специфических налогоплательщиков со специфическими нуждами. Из этих нужд кафе с их пищей вещь наиболее простая и объяснимая. А ещё в городе примерно 150 зеленокожих детишек, которым нужны специфические преподаватели со специфической образовательной программой. Эти дети не проблемные. Они очень тихие, при этом схватывают программу и языки людей с невероятной скоростью. Эти детишки моментально начинают и говорить, и казаць и говорити. Их существенная проблема, что когда они учат такие слова, как кладбище, кладивище или цвинтар, они по привычке их родителей скажут, что эти слова они знают лишь "умозрительно", потому что кладбищ в агломерации Синегорска нет. Есть только колумбарии. Слово "умозрительно" вообще одно из любимых среди азадийцев Синегорска. Меч - "умозрительно", челн - "умозрительно", ведь не умозрительно начинается лишь тогда, когда вещь можно увидеть вживую, лучше пощупать или даже понюхать. Так что и все пословицы про медведей воспринимаются и зеленокожими детишками и их родителями исключительно умозрительно - ведь медведей на планете нет, им попросту нечем питаться. Их сюда и не пытались завозить, в отличие от оленей, для которых севернее и южнее города моря всевозможных лишайников. И большинство реалий Михайлова для Сфару такие же умозрительные, ведь Землю она своими глазами не видала, не говоря уж о колёсных машинах в музее.

Женя с Сфару проходят чуть меньше двух кварталов и оказываются в заведении, где всё не совсем по-человечески. Высокие металлические столики на троих, высокие металлические стулья. И специфические блюда тоже, такие как терпкий горячий напиток в глиняном стакане и примерно полуторакилограммовое морское существо, которое, так уж и быть, для удобства поедания человеком режут на мелкие кусочки. Кроме этого пряные фиолетовые водоросли - вот и есть традиционный обед. Традиционный, но не слишком дорогой, потому что прямые рейсы на планету Нассам выполняются из Синегорска раз в сутки, и космопланы в грузовых отсеках везут с собой понятную и привычную пищу для своих. Впрочем не только своих, ведь многое из материальной культуры азадийцев популярно среди людей. Одежда, пища, разные безделушки - прямо сейчас в этом кафе треть обедающих - люди, будет совершенно немудрено, если появится ещё одно заведение подобное этому.

Существенная разница между Женей и Сфару в том, что для неё морское существо (полтора килограмма!) приносят целым. Сфару оглядывает его со всех сторон, в итоге берётся за прочную соломку и поглощает эту тварь целиком. Примерно за десять секунд. И это не выглядит как какое-то скотство, как когда-то скоростное поедание хот-догов или бургеров на чемпионатах "Убей своё пищеварение".

- Опять гонялся во французских Альпах?
- Да.
- Я не врач, но это видно по твоему взгляду. Евгений, зачем ты делаешь это? Неужели нельзя выбрать то, что не бередит нежелательные воспоминания?


Сфару называет Михайлова Евгением и никак иначе. Она впрочем, выразилась вполне определённо - её мужчиной будет только он, но попозже, и когда это произойдёт, то она сменит обращение на Женю моментально. Зачем Михайлов действительно немного теребит былые раны? Участок трассы, который напоминает Жене планеты-жертвы экологического бедствия самый короткий по времени и самый быстрый - во время его прохождения "водитель" следит лишь за тем, чтобы на скорости далеко за двести мчаться по едва изгибающейся линии. А до этого чистое удовольствие - борьба с мощной машиной с перетяжелённым задом. Остальные трассы слишком лёгкие - с нормальным дорожным покрытием, без поворотов на 180 градусов. Да, безусловно красивые, но для более чем опытного виртуального "водителя" слишком лёгкие, практически скучные.

- Не хочешь сам поехать туда? Пока на Земле для людей без гражданства действует акция "виза по прибытии". Посмотришь заснеженные горы, попробуешь настоящий тартифлет.
- Сфару, мы, вроде бы это уже обсуждали - я не езжу туда, куда не пускают тебя. Не говоря о том, что мы сидим на чемоданах. У нас же куплены билеты на Нассам!
- Я помню, что сегодня вечером начинается наш совместный отпуск, что мы летим на Нассам вместе. И помню другое - о Солнечной системе, о Земле и ваших Первичных мирах у тебя нет ни единого оформленного воспоминания.


Когда азадийцы общаются между собой это напоминает смесь мурлыкания и полоскания горла. Как никак совсем другой голосовой аппарат. Поэтому когда разговаривают на человеческих языках, разумеется ни о каком акценте и речи не идёт. Но, подобно людям, спокойная речь низкая, а что-то произнесённое в состоянии сильного возбуждения и/или гнева будет на несколько тонов выше. По сравнению с людьми разница в том, что вывести из равновесия азадийцев - занятие нетривиальное. На одиночное оскорбление те могут ответить точно выверенной весьма язвительной репликой, не скатываясь к оскорблениям, всё тем же низким тембром.

Михайлов родился в круизе по океанам Венеры, и больше планеты Солнечной системы он не видел. Во всяком случае в том возрасте, как точно высказалась Сфару, когда возникают оформленные воспоминания. Не видел до сих пор, и ей это кажется до крайности неестественным. Михайлов говорит слово "дерево", но никогда не щупал ни берёзу, ни дуб. и.т.д. и.т.п. И она Женю на эту тему иногда подпиливает. Подпиливает спокойно, своим красивым низким голосом - несмотря на то, что её эта тема волнует, она, как и подавляющее большинство азадийцев при мыслях даже о самых волнующих темах думает, что нервы дороже. Или даже больше - если душа требует бежать, то наоборот стоит полностью остановиться, и, как следует, подумать.

И Сфару знает - мужчины, особенно женатые, прекрасно знают слово "пилить" в переносном смысле. И Сфару делает очередной подход как минимум через полтора месяца после предыдущего. И, кроме всего прочего, старается подбирать новые аргументы, при этом искренне уважая позицию Жени, что без неё один он никуда не поедет.

Надо сказать сразу, что азадийцы на Земле были, впервые, вроде бы, это произошло ещё в конце 2310-х. Они и сегодня могут прикоснуться к колыбели человечества, для чего выдаются трёхмесячные визы. Но получить их могут далеко не все. Де-факто такие визы широким потоком раздаются женщинам офицеров спецназа, флотских офицеров и тем, за кого хлопочут спецслужбы. Второй, значительно меньший ручеёк течёт в направлении тех, кто занимается научной работой. Азадийская цивилизация древнее человеческой примерно на миллион лет, их технологические достижения больше того, что недостижимы - они непонятны даже передовым учёным людям. Естественно, что в таких условиях на Земле не прочь послушать азадийцев при том маленьком условии, что они, всё таки, подадут свои бесценные знания понятным слушателю языком.

Ни один из этих ручейков в сторону Жени и Сфару на затечёт. Женя - муниципальный служащий, то, что он несколько лет отдал армии сегодня не значит ровным счётом ничего. Сфару - профессиональный PR-щик, этим она жила раньше, этим она живёт и сейчас. В споре азадийцы удивительно убедительны, искусством убеждения владеют все взрослые без исключения. Но Земле это неинтересно - Сфару не дадут визу, чтобы она обучила ту или иную аудиторию искусству убеждать. На консервативной Земле азадийцев не то, что побаиваются, это нужно назвать иначе.

У Сфару в частности и у азадийцев в целом феноменальный слух. В пределах этажа она слышит всё произносимое даже шёпотом - это вносит определённый дискомфорт в работу людей. И он остаётся несмотря на то, что Сфару, если так можно выразиться, не берёт в оборот те вещи, которые она услышала. Говоря проще, она не склонна разносить сплетни или хоть в коей то мере питаться ими. Если ей что-то не сказали в лицо, значит она считает так, что это для неё. И за чаепитием она будет вести разговор ЧРЕЗВЫЧАЙНО деликатно, опять же из того же принципа - всё, что прозвучало в округе - не для неё. Для неё лишь то, что сказано ей глядя в глаза.

А на Земле люди слишком хорошо прочитали сетевые энциклопедии и азадийцев воспринимают всеслышащими и всевидящими. Азадийцев не то, что побаиваются - их присутствие вносит в традиционный человеческий быт определённый дискомфорт. Так что число выдаваемых им виз стараются держать "в разумных пределах" и такие как Сфару те, "на которых можно сэкономить, сохраняя наше привычное пространство".


И теперь, наверняка, нужно сказать о ситуации с доступом людей на Нассам, который для азадийцев тоже самое, что Земля для людей. Сначала человеку предложат съездить на другие планеты, Хавель или Палеш. Если никаких проблем там человек не создал, то добро пожаловать на Нассам. На Нассам люди допускаются миллионами в год, безо всякого "блата" по той или иной линии. Самое главное неформальное требование - не кричать и не шуметь, даже в те моменты, когда Нассам предлагает действительно сильные впечатления. Иными словами, старайтесь восторгаться не ставя в известность о своих восторгах всю округу. Кроме этого старайтесь пить в пределах и не забывать главного - вы в гостях. Если суммировать первое со вторым можно сказать так, что 99,(9)% азадийцев на Земле ни на секунду не забывают, что они не дома. А доля людей, позволяющих, как говорят в таких случаях азадийцы, неуместные вольности, весьма приличная. Можно продолжить и сказать так - на сегодня не больше двух-трёх десятков азадийцев получили право постоянного проживания на Земле, в то время как на Нассаме постоянно живут десятки тысяч людей. И многие из них, кстати, делают то, что хозяева делать не привыкли. Люди ведут нассамские новостные медиа, публикуют новости, проводят журналисткие расследования - всё это местным азадийцам очень интересно и весь этот контент они охотно потребляют и оплачивают. Здесь, наверняка, нужно сказать, что среди азадийцев уже ОЧЕНЬ ДАВНО воспитывают не лучшие принципы вроде "меньше знаешь - лучше спишь", и "тебе больше всех надо, что ли". Но отчего так и почему, это уже совсем другая история.

***

Вечером

На велосипедных дорожках магистрали A1


В Синегорске коллапс общественного транспорта - профсоюз работников метрополитена и гипербасов приказал своим членам не выходить на работу. Причина того крайне прозаична - отставной офицер майор спецназа, а нонче преподаватель в военном училище Белой вежи выбежал на станцию "Училище" где отправлялся метропоезд вроде бы как не дождавшийся его. Майор был пьян, но спецназовскую сноровку и реакцию не отменишь даже при сильном опьянении, и тот майор, будучи поддамши, начал палить в сторону головного вагона. Восемь выстрелов два в сторону машиниста и ещё шесть "куда-нибудь". Два выстрела в сторону машиниста привело к тому, что у машиниста левое плечо вырвало с корнем. И профсоюз поставил вопрос ребром - никто не должен проходить к поездам с оружием, или катитесь вы все к такой то матери. Иначе говоря, пока требования профсоюза не будут удовлетворены, в Синегорске и агломерации и не пошевельнётся ВЕСЬ общественный транспорт. Люди гражданские в общем поддерживают требования транспортников, и город погрузился в политический кризис. Погрузился просто потому, что удовлетворить профсоюзные требование невозможно просто с точки зрения Закона, а Закон - штука такая, его насиловать нельзя. И переписывать в угоду конъюнктуре и "веяниям времени" - тоже. На планете политический кризис, потому что одни за то, другие - за это, а Каррита - не часть конфедерации или федерации, Каррита - часть унитарного государства, хоть в нём и не принято произносить слово государство. И в этом государстве КАЖДЫЙ резидент в установленном порядке может получить право на ношение оружия, и точно также это право имеют все преподаватели Беловежского военного училища. При этом, безусловно, бессмысленно отрицать тот факт, что многие из этих преподавателей воевали, после войны их психика представляет собой руины и да, их военное прошлое может сыграть с ними злую шутку прямо во время лекции, когда они вспомнят бой не на жизнь, а на смерть. Всё это может сопровождаться отвратительными симптомами, из которых паническая атака - далеко не самый страшный. Но такие вещи эти офицеры заливают самой традиционной вещью - водкой, и нетрезвый офицер после занятий может быть не правило, но это ДАЛЕКО не единичный случай. Нетрезвый офицер, при этом с табельным или наградным пистолетом.

А в Законе написано примерно так, что резидент имеет право на оружие для самозащиты. Даже здесь, на благополучной Каррите в вагоне метропоезда может быть легко вооружённая гопота, и пистолет офицера служит гарантией, что до дома он доедет со всей своей зарплатой и военной пенсией. А не с двумя третями, или с половиной. Эта штука, по сути, является частью негласного общественного договора, ведь истина заключается в том, что больше чем 99% из этих офицеров начинают и завершают свою поездку тихо без каких либо угроз для окружающих. В том числе  офицеры нетрезвые. А другая истина заключается в том, что целостный облик социальной группы определяют не 99% законопослушных, её определяют меньше одного процента буянов. И этих буянов предостаточно. "Девушка, давайте познакомимся". "И что, что вы студентка? Я что, по вашему, уже старпер и пескоструйщик". И всё бы хорошо, если бы это не сопровождалось демонстрированием "стволов" от которых у окружающих в ЛУЧШЕМ случае рождаются мысли вроде: "Ты что, родной, до дома спокойно доехать никак не можешь?!". Но всё это, можно сказать, лирика. А жесткая проза жизни в том, что пьяные офицеры стреляли и стреляют в гражданских, пьяные офицеры сбивают людей превышая скорость на своих машинах в разы. От этого больше, чем просто устали, и пока ну никакого просвета не предвидится. Парламентарии прописали пенделя начальнику Генштаба, новый начальник клятвенно обещал, что как из рога изобилия посыплются жесткие кадровые решения. Пока что не посыпались, и, вполне вероятно, что нового начгенштаба вышвырнут также, как и предыдущего. Возможно, что и следующего тоже. В обществе наблюдается холодная гражданская война, в которой есть как минимум три стороны. Гражданские - сторона первая. Бывшие и действующие военные - сторона вторая. И, наконец, самая малочисленная, при этом наилучшим образом профинансированная сторона - сотрудники военных предриятий, те, кто на фабриках собирают всё - от мелкого стрелкового оружия, до орудий космолинкора.

В воздухе пахнет грозой, это чувствует даже далёкая от людских разборок Сфару. С одной стороны она старается от всего отстраниться, с другой стороны она понимают, что стороны этой холодной гражданской войны будут пытаться привлечь её на свою сторону, а в худшем - разорвать её на части. С одной стороны, как и Михайлов, она - муниципальный служащий. А с другой стороны - она лейтенант в отставке, при этом она - абсолютно образцовый резидент. В 27-м - 29-м её оскорбляли люди просто за её происхождение, а она, кстати, почти что пряталась за Женей, который в том же метро не раз начинал драки за её честь и доброе имя. А она лишь уходила подальше, ведь это, как бы, "не её общность". И она (как бы) вообще не понимала, что происходит. Всё "прояснялось" в полицейских участках из которых она, после всего, пыталась Женю вытаскивать. Он с битой мордой в синяках, а она? Это ей полицейские с восточно-славянскими фамилиями задавали вопросы "вы что, дорогая, как-то учувствовали в "Неделе длинных ножей"?! Ну нет же?! Тогда чего это вы своего сослуживца отдаёте на заклание?!" И Сфару выучила это выражение - на заклание. Хотя для неё, конечно же, все выражения из Ветхого Завета сугубо умозрительные, как они и могут быть для религиозной литературы.

И этот самый Женя прямо сейчас идёт рядом с ней. Он несёт небольшой кейс с двумя сменами одежды, а сам одет в лёгкую куртку-ветровку. Всё очень просто - у Карриты нет наклонения оси и никаких времён года на планете тоже нет. Днём, как обычно говорят, на планете вечный варшавский май, а вечер наступает рано - в полседьмого вечера, и активно работающие люди покидающие жилище в шесть утра и возвращающиеся в него в восемь вечера, каждый день накидывают куртку-ветровку. Накидывают для того, чтобы не простывать утром и вечером. и есть ещё один маленький момент - этим они говорят, что у нас здесь не столица. Это в столице ранним утром +22, а в разгар дневной жары +34. Здесь всё...устоялось, что ли, и ветровка - один из символов этого "устоялось" с точки зрения человека ведущего активный образ жизни. Никакой "активный образ жизни" при прочих равных условиях Михайлов не ведёт и не вёл. Если его ждут в мэрии в восемь, то проснуться можно и без пятнадцати семь, когда на улице уже светло. Пока проснулся, пока вскипел чай, пока намазаны утренние бутерброды. Примерно в 7:15 у него одновременно начиналось две вещи - поглощение завтрака и чтение утренних новостей. А дальше на улице уже тепло, выходить можно в обычной рубашке с длинными рукавами. То, что сейчас Женя тягает свой кейс в ветровке в его понимании жизни следует трактовать так - в моей жизни есть небольшие изменения. В самом деле небольшие, через несколько часов эта ветровка будет смотреться на Михайлове в лучшем случае несуразно. Ну да это там, на Нассаме будет не самым важным. Там не важно, что человек отрастил не ногти, а когти, неважно, что у человека не аккуратная чёлка, а жирные патлы. А вот то, что человек немытый, и от него разит за версту там важно. Так что...

Так что Женя и дальше покорно продолжит свой восемнадцатикилометровый путь к космопорту. Если учесть то, что весь общественный транспорт встал колом,остаются только такси. Но горсовет не сегодня и не вчера утвердил предельные тарифы на перевозку и ситуация не позволит таксистам озолотиться. Впрочем, всё же позволит им зарабатывать куда больше обычного подвозя пассажиров от и до терминалов, и так без перерыва на отдых. Женя со Сфару в число счастливых клиентов такси не попали, так что их удел - оббивать велосипедные дорожки, обычно используемыми всякими озабоченными своей физической формой менеджерами в субботу и воскресенье.  Сейчас уже восьмой час вечера, солнце село, стремительно холодает, ещё полчаса и здесь будет туман. А пока Михайлов чапает вперёд рассуждая примерно следующим образом - любой рабочий день неизбежно заканчивается, а значит и этот их путь закончится так же. Ещё четверть часа, и его начинает обжигать прохлада, ещё пятнадцать минут, и он видит разворотное кольцо и парковку. Ещё минут десять, и он входит в терминал, в зону вылета, и там валится на первый же стул первого же столика кафе. Заказывает себе кофе, чтобы не уснуть, и четыре полусинтетических эклера. Едва он отпил первый глоток и откусил от первого пирожного, как его потянуло на разговоры. И это не спроста, ведь у Михайлова завсегда есть благодарная слушательница.

- Фух, как я задолбался сюда идти. А ведь, между тем, я прекрасно их понимаю. Машинистов и водителей. Мне ведь исключительно повезло - я просто не успел превратиться в общественно опасную скотину.


Копы в местных полицейских участках называли это самобичеванием, и они же сказали Сфару, что в таких случая ничего не говорить может быть самым мудрым.

Михайлова мобилизовали не в 18 лет, у него была фактически отсрочка, и фактически его забрили куда позже, осенью 2320-го. Потом обучение несколько месяцев, а пока это обучение длилось, старого главкома турнули, и новый главком относился к "пехтуре" совершенно иначе. Никакой показухи, а использовать пехоту в самом лучшем случае исключительно как грозно выглядящую массовку. А в основном для раздачи гумпомощи гражданского населения только что поверженному врагу. И Женя этим и занимался - раздавал гумпомощь только что поверженному врагу. Он именно тогда и познакомился со СФару, которая уже тогда дослужилась до зам взводного. И у неё было железное правило - не демонстрировать табельное оружие. Спецназ и штурмовые батальоны додемонстрировались, более того, они расстреливали гражданских просто для развлекухи. И как после такого мог привлечь к себе внимание солдат даже в том случае, если он предлагал хлеб и паштет на блюдечке с голубой каёмочкой?

Сфару выделяла людей, у которых в силу их военной специальности оружие незаметно болталось за спиной. Так Михайлов превратился из "мобильного оператора системы управления боем" практически в посла доброй воли. Превратился просто потому, что "Мобильный оператор системы управления боем" вооружён лёгким карабином, этот карабин висит за спиной и он не виден. И такой оператор может раздавать хлеб с паштетом искренне, без задней мысли, что через пару секунд я вас всех порешу. Именно так Женя со Сфару сблизились, ведь Михайлов, по сути, не воевал, его сослуживцев не убивали рядом с ним, и жажда мести в нём не горела. Да и просто его нервы и психика остались практически неповреждёнными - Михалова и ветераном то называть стыдно. Так они вместе прослужили вместе до конца 2326-го, пока не разгорелась загадочная для них обоих "Неделя длинных ножей". После этой резни, когда в мирное время погибло 30 миллионов отношение к азадийцам изменилось радикально, и именно в первые два года после той резни, когда человеческий гнев остывал, Женя был готов был влезть в любую драку после того, как Сфару называли "гнида" или "прошмандовка".

***

Космопорт

Зона вылета


Посадка на Нассам объявлена пара минут тому назад. Народу на Нассам летит много хотя бы потому, что это один из крупнейших пересадочных узлов. Так что Женя со Сфару могут не торопиться, Михайлов может подойти к стеклу и уже в который раз осмотреть необычный, но от этого не менее прекрасный азадийский космоплан. Эти космические суда называют "серебряными пулями" за их стремительный силуэт. "Серебряные пули" - прижилось, но правильнее назвать это "платиновой пулей". Азадийцы обожают платину и невидимые окружающим ювелирные украшения из неё. Им апеллирует матовый блеск металла, есть даже афоризм - "блеск платины несовершенный, как сама жизнь". Маршевые двигатели этих космопланов расположены прямо в крыльях, их мощность, тяга и приёмистость попросту поражают воображение. Эта машина вообще настолько непроста в пилотировании, несмотря на напичканность ИИ агентами, что, их пилоты в подавляющем большинстве тоже азадийцы. Посадить за эту машину человека можно только теоретически - на деле агрессивное расписание, составленное в расчёте на полностью ручное управление и тотальное вовлечение в процесс пилотирования человек не выдержит даже пару часов.

Внутренности... Да, пожалуй, салон этого космоплана можно назвать внутренностями, или желудком. Если само космическое судно кажется едва умершим морским существом, и тут же погружённым в металл, то салон почти стопроцентно вызывает аналогию с желудком морского существа. И он металлический - азадийцам невозможно объяснить, как же здорово ощущать рукой настоящую древесину. Вместо этого они с непреходящим удовольствием смотрят на металл, и здесь тоже, ведь на стенках этого желудка множество выдолбленных "росписей" на тему подводной жизни.

Надо сделать паузу и сказать так - если с материальной азадийской культурой впервые познакомится ещё маленький ребёнок, шока у него не будет. Он просто быстро для себя сделает вывод, что "синекожие круче нас во всем, и здорово, что их относительно немного". У взрослого человека будет потрясение - он сразу поймёт, что прикоснулся к цивилизации высшего порядка. Да, позже этот самый человек поймёт, что у этой цивилизации есть немало ограничений и недостатков, причём немало из этих недостатков можно назвать даже не серьёзными, а даже фатальными. Но это нисколько не мешает азадийцам быть теми, кто они есть - существами высшего порядка. С лёгкостью изучающими десятки языков, фильтрующими безмерное количество информации. При этом они (за исключение молодёжи) не мимикрируют под современную речь, как только азадийцам переваливает за четыреста они начинают использовать классическую литературную речь. Словом, они используют примерно тот лексикон, который уместно использовать на дипломатических переговорах самого высокого уровня. А ещё они обожают слово "уместно"...

Женя и Сфару уселись на своём месте примерно к тому моменту, как посадку уже закончили и космоплан, что называется, отдал швартовы. Теперь он, можно сказать, стремительно рвётся к двенадцатикилометровой взлётно-посадочной полосе с такой скоростью... Короче, диспетчера подустали осаживать пилотов-азадийцев, потому что убедились в их молниеносной реакции - если к рулёжкам что-то приблизится они моментально выпустят всю механизацию и мягко дадут реверс. Так что буквально минута и они на ВПП, можно даже не говорить о том, что пробег начался даже без разрешения диспетчера. С разрешения диспетчера пилот лишь переводит ионные маршевые двигатели во взлётный режим, активирует генератор антигравитации, чтобы пассажиров не вжало в кресло от такого ускорения. Несколько секунд и происходит отрыв. Ещё через пару секунд пробивается звуковой барьер, а ещё через несколько моментов понятие угла атаки, фактически, утрачивается. Космоплан начинает лететь под таким углом к поверхности, что крылья ему, в общем-то, уже ни к чему.

Именно в этот момент Женя заметил, что около одной из входной дверей всё ещё стоят с пяток СИЛЬНО нетрезвых офицеров. Их здорово мутит, и все усилия стюардесс направлены на то, чтобы эти мужчины сдвинулись с места и заняли свои места. А ведь они пьяны настолько, что до прибытия на Нассам не протрезвеют. И что уж будет та-ам... Но эти мысли не успели развиться - у Жени сосед-азадиец средних лет, и его недовольство легко угадывается резко учащённым дыханием - на слух это похоже сопение у кошки.

- Скажите, вам тоже эта сцена кажется безобразной?
- То, что офицеры в крепко прибухнутом состоянии? Кажется. С другой стороны... С другой стороны если на секунду предположить, что они летят на имперские миры? Это только на некоторых что-то сделали, а ведь большинство бывших имперских планет это серость круглый год. Почти плоский ландшафт, вода везде, и дождь льёт почти не переставая. Я этого дерьма, извините за непарламентскую лексику, хлебнул полной ложкой. Так что сцена, конечно, безобразная, но понять её, увы, можно. Это ведь у вас, уважаемый, в голове очень стойкий образ светлого будущего, а у человека все мысли о том, что его отпуск закончился, и он снова возвращается в жопу мира, и снова простите за непарламентскую лексику.
- Благодарю за ваши экспрессивные пояснения.


Этот рейс короткий и кормёжка экономическому классу не полагается. Когда они прилетят, по времени Синегорска будет за полночь - Жене уже будет пора спатеньки. А Сфару всё равно - она может бодрствовать сутками, а потом отсыпаться ровно так, как появится возможность. Этот космоплан новый, дорогой, и за такую цену он предусматривает не только замечательный интерьер, но и поразительные динамические характеристики. А это значит можно не задавать таких "глупых" вопросов с какой скоростью они летят. Они летят очень быстро, быстро ровно настолько, чтобы не деформировались тепловые экраны. А они (тепловые экраны) могут выдерживать десятки тысяч кельвинов, и человеку-физику следует отставить ВСЕ вопросы о том, как такое вообще может быть. Ещё пару минут, окна закрываются, и космоплан готовится к прыжку на 1120 световых лет. За этим прыжком - звёздная система, которую человечество открыло в конце 2020-х. Открыло звезду, открыло четыре экзопланеты, а собственно, и всё. А азадийцы к тому моменту знали о Земле всё - инфраструктура, население, технический уровень, степень освоения космического пространства. Знали и считали солнечную систему малоперспективной, в противном случае человечество было бы непременно порабощено, и это в самом лучшем случае. Об этом нелишне помнить смотря на них с мыслями "какие же они грациозные!!!".

Когда створки окон открываются, космоплан моментально заваливается на левый борт, а человек впервые увидевший Нассам может сильно удивиться, и невольно произнести словосочетание "водный мир", которое будет отражать сущность Нассама большем на 99 процентов. В далёком-предалёком 1995-м году на тогдашних киноэкранах Земли появился фильм именно с таким названием - "Водный мир". Фильм провалился в прокате и, кроме всего прочего, вызывал гомерический смех учёных. Водный мир с вечно ясным небом? Вы это что? Серьёзно?! Водный мир, господа, это сверхливни, сверхураганы, и сверхсущества, которые как-то смогли обуздать эту стихиую. Азадийцы любят такие рассуждения, ведь Нассам и сегодня может создавать Сверхливни со сверхураганами, а они и есть те самые сверхсущества, выкованные этой жесточайшей кузницей. И Сфару, почти "подружка" Жени - одна из них. На Нассаме Женя уже был - его бригаду выводили на Нассам для отдыха, потому что начале 2020-х дуболомы (сиречь военные командиры) уже начинали слушать военных психиатров, что 200 и более дней в состоянии военного напряжения весьма серьёзно повреждает психику солдата даже в том случае, если тот уже и не видит врага в прицеле. И что люди видели на Нассаме?

Война - такая сволочь, что выживание может диктовать самые что ни на есть уродливые правила. Азадийцев гребли всех, и мужчин и женщин, но был "возраст отсечки" - примерно 1200 лет. Как говорили, рамки приличия. Или можно сказать жёстче - рамки приличия не успели расшириться ещё сильнее. Что же касается Нассама? Это только в начале своей истории Азадийцы преодолевали сверхливни и сверхураганы, а примерно последние 50.000 лет они химикатами воздействуют на климат родной планеты и добиваются лишь лёгкого ветерка и несильного дождика. Именно такой Нассам Женя с бригадой увидел в 2323-м - океан вокруг, лёгкий ветерок и несильный дождик. Ещё для людей распечатывали неприкосновенные запасы азадийского дурманы, и было ещё кое что. Интимное. После чего солдаты, как они иногда вспоминали сами, оттряхивали слюни-сопли и возвращались к выполнению задач.

Если подойти к иллюминатору сейчас и посмотреть на Нассам, то он покажется шаром в светло-серой "шапке". В самом деле, ведь "водный мир" никуда не делся. И именно туда они снижаются с такой скоростью, что пилот космоплана кажется полностью обдолбаным и полностью забывшим про инстинкт самосохранения. Нет, с этим самым инстинктом самосохранения у него всё в порядке, а окончательно дисциплинирует его состояние тепловых экранов, за износ которых пилота может уволить компания-перевозчик. Это люди-человеки не привыкли к такому угрожающему пикированию, да и то не все - бизнесмены, использующие Нассам в качестве пересадочного узла не просто ко всему привыкли, они ещё и знают и то, что за все восемь послевоенных лет азадийские компании ни допустили ни единого инцидента с погибшим или пострадавшим пассажиром. А пилоты могут быть разными. Они тоже могли пройти адское пекло войны, они могут быть пьяными хоть прямо сейчас, но у них в мозгах едва ли не выгравированы допустимые скорости снижения, а скорости эти довольно впечатляющие. В конце (для непосвященного путешественника) происходит нечто ужасающее - космоплан пробивается в облака, ещё секунд десять и все они оказываются под слоем океанической воды. Но это - не более чем прекрасно рассчитанная траектория полёта. Вода тормозит остатки скорости, а то, что в салоне мат столбом - издержки путешествующих сюда в первый раз. Ведь когда они поднимаются из-под воды, то они оказываются над водой, и их космоплан уже швартуется к доку под "куполом космопланов". Короткое сообщение стюардов, что если...никто не обгадился и всё просто замечательно, то будем рады видеть вас снова.

Женя знал, что полёт заканчивается столь оригинальным образом, а Сфару - и подавно. Они выходят в зону прибытия и..ии у обычного человека в этот момент может полностью отпасть челюсть. Купол терминала космопорта это картина "море волнуется раз". Картина написанная металлом, если быть точным. Картина, изготовленная из впресованных друг в друга слоёв цветных сплавов, если быть точным на сто процентов. Этот купол вызывает реакцию не просто вау. Нечто глубже, что-то вроде "такое вообще не может быть", если сказать обывателю, что свою Джоконду Леонардо написал в самом начале 17 века. А дальше следует проза. 70% людей не имеют право находиться собственно на Нассаме, поэтому именно для них терминал пришлось резать по-живому, выделяя в нём транзитную зону. А Михайлову можно. Он уже был здесь безо всяких проблем, это раз. За него похлопотала азадийка (Сфару), это два. Так что он проходит барьер транзитной зоны на полном ходу и очень скоро оказывается под "куполом судов на воздушной подушке". Говоря как есть, этот космопорт - не более чем сверхкрупный корабль в океане Нассама, находящийся ПРИМЕРНО в одной и той же точке. А вся жизнь Нассама проходит на островах, до которых нужно доехать. К тому, что делают азадийцы прекрасно подходит поговорка "дёшево - да гнило, дорого - да мило". Подходит просто великолепно - это к человеческим планетам летают новые космопланы, а к азадийским летают космопланы которым по 150-180 лет. Всё ещё летают именно потому, что дорого - да мило. И эти суда всё ещё ходят до островов точно по той же причине - дорого - да мило. Нет сейчас после войны средств строить новое, но в старое заложен настолько колоссальный запас прочности, что это старое может трястись и резонировать, но всё ещё будет летать или плавать - нужно подчеркнуть.

***

Нассам

Двип Шакшиш


24 августа 2332 года

5 дней спустя


Слово двип существует исключительно на Нассаме точно также, полонина существует исключительно в Карпатах, а яйла - исключительно в Крыму. Слово двип можно расшифровать сложно - это нассамский остров, закованный в морской камень от морского побережья, до верхушки острова - уже начавшейся осыпаться вершины подводного вулкана. Ни в одной точке двипа, если не устраивать раскопок, невозможно увидеть настоящую породу острова. Слово двип - можно сказать памятник того (по нонешним временам) мрачного периода, когда азадийцы были заперты на одном лишь Нассаме, и на планете царило страшное перенаселение. Тогда азадийцы будто забыли, что по сути-то они - твари морские, и они копали вглубь. Следы этого "копали вглубь" остались и до сих пор. Внизу подземный порт, метрополитен, канализация, и сортировка самой, что ни на есть, обычной почты. У почты Нассамы есть свои вывихи в работе, но это уже совсем другая история.

Шакшиш - крупнейший остров Нассама, он оспаривает звание богатейшего, и для туриста он воистину прекрасен. Он...чем то подобен греческому острову в Ионическому море, добровольно заковавшего себя в броню катафрактариев или клибанариев. Если постройки на том греческом острове из крупного камня, то тут везде камень мелкий, и, кто не знал, очень прочный. Это камень разных цветов везде. Дома - белого цвета, дорожки - серого. И все городские дорожки скреплены желеобразной массой так, что за неё прекрасно цепляются любые человеческие ботинки и сандалии. Чаще всего всё-таки сандалии - множество людей прибывали сюда в ботинках, их ноги говорили им "хозяин, хватит!!!" и эти люди прикупали здесь у других, уже освоившихся на Шакшише людей именно сандалии. Жене не нужно повторять прописные истины, так что он сразу же переоделся здесь в настоящую белорусскую льняную рубаху, минимально приличные шорты, лёгкую шляпку и сандалии. Идеальный выбор для человека, который путешествует по прирученным тропикам и субтропикам Нассама сегодня.

Во внешности же Сфару же изменилось же абсолютно ничего. Её костюм, несмотря на то, что это одежда низшего уровня, имеет десятки регулируемых клапанов для обеспечении притока свежего влажного воздуха к телу. И ей, в отличие от Каррриты, очень хорошо. В Синегорске, особенно по утрам, она ёжилась от холода, а здесь температура в самый холодный час перед рассветом не ниже +24 по Цельсию. Так что она в своей среде, а Женя лишь подражает ей, как может.

Шакшиш богат не просто так. Во-первых его богатство обеспечивает то, что ОЧЕНЬ ГРУБО можно перевести как медицинская академиея, а сами азадийцы переводят названия этого учреждения как обитель биохимии. Люди готовят своих врачей всего 6-7 лет. "Всего" разумеется по человеческим меркам, потому, что молодой человек через 7 лет после получения аттестата уже жаждет получить другой документ, который позволит ему зарабатывать на жизнь врачеванием. А азадийцы готовят своего врача не меньше 20 лет. Но так говорить неправильно, потому что больше чем за 20 лет они готовят биохимика абсолютно наивысшего уровня, который КРОМЕ ВСЕГО ПРОЧЕГО может врачевать. Увидит такой азадиец простывшего и сам  без лишниз вопросов поймёт, что человек болен, и какие химические соединения должен принимать человек, чтобы болезнь не приняла более тяжелые формы, например, пневмонию. Более того, у этого азадийца не заржавеет даже собственноручно приготовить лекарство больному, нежели выписывать рецепт. Правильнее сказать так, что выпускник этого института видит себя скорее фармакологом, а врачевание это так буднично и совершено, знаете ли, неинтересно!

Этот институт, или академия, или обитель - она огромна. С полтора десятка учебных корпусов, не считая главный, который выглядит как паук, превращённый в ювелирное изделие. Этот паук охватывает огромный парк, который, конечно же, был совершенно немыслим 50.000 лет тому назад, на заре космической поры. Этот парк - продукт эпохи поздней, где-то 20.000-15.000 лет назад, когда азадийцы расселились по десятку планет, и жизненный цикл едва ли не каждой азадийки включал в себя рождение трёх детей без треволнений где эти самые дети вырастут. Но до этого парка Женя со Сфару ещё дойдут, хоть Женя там уже был, и самые яркие его представители он уже видел. А пока они ходят по этому острову радиально. Ходят, надо прямо сказать, против всех азадийских привычек - посредине дня. Если скучно говорить об азадийцах, как о биологических видах, то они - сумеречные хищники, бодрствуют ночью и спят днём. А днём их зрительный центр перегружается, им кажется всё слишком яркое приблизительно так, если человеку взбредёт часов в 10 утра смотреть на солнце. И прогулки Сфару с Женей по острову днём - однозначный реверанс в сторону Михайлова. Сфаоу прекрасно знает особенности анатомии Жени, что ночью для него, фактически, всё оттенков серого. И она и весь остров приспособился к людям, предлагая в самое пекло не только холодную еду, но и прохладительные напитки. И, надо сказать честно, Женя просто не ценит того, что Сфару, говоря прямо, попросту прогибается под него. Она, по сути, щурится, потому что человек привык к дню, она жарится на весьма немилосердном солнце, потому что человек привык бодрствовать днём. И всё это без каких-либо коментариев или жалоб.

Почему они сегодня именно здесь? 24 августа - день окончания войны, длившейся больше 13 лет, с 19-го июня 2311-го по 24-го августа 2324-го. Люди воспринимают это нескончаемой бойней, а для множества азадийцев этот ад начался ещё в их детстве в середине 2150-х. Они здесь потому, что в столице каждая годовщина перерастает хуже чем в массовую попойку, в столице эта годовщина перерастает в массовое побоище с убитыми и ранеными. В столице убитых - десятки, а раненых - сотни. Даже во вроде бы благочинном Синегорске день Окончания Войны может закончиться...не тем. А здесь всё чинно. На этом острове полицейских можно пересчитать по пальцем руки и ноги, и 24 августа они глаз-да-глаз за всеми живущими на острове ветеранами-людьми. Вспоминающим  две леденящие фразы главкома "Мы сделали это! Нет-нет, вы сделали это". И Сфару и Женя помнят жутчайшую попойку восьмилетней давности, когда всё кончилось, и Сфару записывает себе в плюс, если они в этот самый день просто сделают пару остановок в столовых, им нальют пару кружек дурмана за счёт заведения и на этом, собственно, всё и закончится. Они оба - и Сфару и Женя не будут фиксироваться но том прошлом - они будут смотреть в будущеее, где всяческому насилию не место.

***

26 августа

у парка обители биохимии



Несмотря на то, что вчера (по земному счёту) Женя могу размякнуть, у Сфару есть непререкаемые правила. Женя, будучи в чувствах, не может касаться её. Не может касаться её рук, пальцев, ладоней, кожи, в общем. Какое бы чувство общности с ней он не испытывал. И уж точно он не может касаться её шеи и её головы. Может коснуться только её плеча, но там многослойный кожаный наплечник, так что ни о каком соприкосновении не может быть и речи. Короче говоря, никаких этих вам тут, и эти вам тут это не шутки.


- Сфару, вопросы то я задавать могу?
- Конечно.
- Ты училась в другом институте...обители, хотел, сказать. Но ты ходила сюда к этому парку?
- Очень редко. Студенты этой обители были невероятно ревнивы. Евгений, я не только тебе не смогу объяснить, почему так - я не смогу объяснить это даже самой себе. Ведь мы не были конкурентами. Они изучали биохимию, мы - искусство словесности. Казалось бы мы дополняем друг друга, а не конкурируем друг с другом, и тем не менее им воспрещалось посещать главный корпус нашей обители, а наших студентов всегда гоняли от этого парка.
- Но ты всё равно приходила сюда?
- Конечно, ведь нас гоняли только ночью. А днём можно было приходить сюда, хоть и глаза почти слепли от яркости светила. Ведь здесь столько образов и столько запахов!
- Сейчас-то, надеюсь, все запреты сняты?
- Сейчас? Да. Сейчас и ты можешь подивиться на дюжины растений приручённых нашей общностью.


Про себя азадийцы не говорят общество, они говорят общность. Ну а почему они говорят дюжины - тут вообще нет ничего сложного. Михайлов долго чесал за темечком, что люди, оказывается, используют десятеричную систему счисления. Азадийцы используют двенадцатиричную, поэтому слово дюжина в их речи звучит так естественно, практически певуче. А растения, которые они оседлали и которые, что немаловажно, согласились расти здесь по-своему красивы. Это ни разу не земные растения, развивая тему можно сказать так, что сегодня родители говорят так - зачем нам изучать растения, грибы и животные, если на планетах, где мы живём, ничего этого нет? И здесь, примерно, то же самое. Некоторые растения, кажется, тяжело дышат жарком и влажном воздухе Шакшиша, выпуская из себя тысячи ярких частиц разных цветов. Другие просто тянутся к солнцу, и на их...стволах и стеблях нет ни единого листочка. И здесь появились и земные растения, например, пинии, "посаженные с любезного согласия Унитарной Республики Италия". Неизвестно, как они вообще прижились здесь. Но это только Жене неизвестно - азадийцы из Обители выжмут из этих пиний всё, в том числе заставят их размножаться.

Михайлов после всех этих зрелищ подустал и вернулся к Сфару. Но его подсознательные надежды бессмысленны - в отличие от земной девушки Сфару не предложит ему лечь положив голову у неё на коленках. И наоборот она тоже не сделает - не запросится так, чтобы её голову на своих коленках устроил он. Всё потому, что они слишком на виду, и такие жесты будут выглядеть невероятно "неподобающе".