Про странное

  Если поднять мне крышку черепа, вы меня там не найдёте. Ни «Чижика-пыжика», ни комплексных переменных, ни дней недели. Где книжка про Робинзона Крузо, в которую я напряжённо вчитывался в четвёртом классе? Где тысячи книг, освоенных после? Загляните под шишковидную железу — может, там прячется первая любовь? Тоже мимо.

А если в мозг не заглядывать, то всё это во мне точно обнаружится.

От таких мыслей мурашки по коже. Думаю, думать надо реже.

Так вот, про странное.


ПЯТНИЦА


Это случилось летом, в пятницу. Помню, шёл снег.

Позвонил друг, и я проснулся. Нет, не в эту пятницу. Была какая-то другая пятница в бесконечной череде пятниц, каждая из которых желала казаться единственной. В эту я был свободен, поэтому остался дома и думал, думал, пока сам себе не надоел.

Откуда у меня столько времени на думать? Целые залежи. Не успеваю тратить.

И деньги. Много денег. Почему они всегда у меня есть? Загадка.

С детства меня учили восхищаться чужими картинами мира — а надо было полюбить свою. Толстой и Бродский как-нибудь обойдутся без моего обожания. А я? Как я могу быть счастлив, запертый в вонючем подполе самоуничижения?

Впрочем, эта мысль из другого текста. Записал, чтобы не забыть.

В любом рассказе важно держать динамику, а не повторять одно и то же, как попугай.

Так вот. С утра шли снег с дождём, мне позвонил друг. Отличный парень. Он попросил взаймы. Много. Да не вопрос: друг всё-таки, мы с ним пуд соли. Я ему многим обязан — в студенчестве мы любили одну и ту же девушку. Красавица, немного восточного типа, с интеллектом выше среднего по курсу. Как она звонко смеялась над каждой моей шуткой! Но жениться пришлось только ему, бедолаге. Трое детей, высокий социальный статус, уважение коллег, счета в Европе — а меня интересует только одно: спала она с ним до свадьбы или нет.

Потому что со мной спала.

На неделю, говорит. Одолжи до пятницы.

Что?! Разве можно так со мной? Нет. На такое я не подпишусь никогда.

Так я лежал и опять думал, думал. Зачем он так жёстко? И какой же я умница: другого легко подловили бы на старой дружбе, но не меня. Видишь ли, захотел вернуть в пятницу. Подлец.

Повторю: это утомительно — постоянно думать.

И всё-таки, откуда у меня большие деньги? Наследства нет, доходов нет. Из ниоткуда. Всегда были. Таковы начальные условия уравнения.

А вдруг эта история случилась не в пятницу? Господи, прошу тебя, пусть будет вторник. Или среда. На крайний случай — не уточняй.

Чёткий сюжет — наше всё. Пролог, экспозиция, диспозиция, эпиляция, эпилог. И не тормозить на повторах.

Итак. Утро, мне позвонил друг, и я проснулся. Я всегда просыпаюсь, с детства такая привычка. Поэтому на работу не пошёл. Ну её. Назначил себе выходной — не каждый день друг звонит. Объявляю этот день субботой. Шаббат на всю деревню!

Я лежал и напряжённо сознавал, что выходных у меня нет. И воскресения две тысячи лет не было. И работы нет. А с утра опять была пятница.

Страшно.

Была бы жена — прояснила бы. Но её давно нет и никогда не было.

Вот такие странности. Зато теперь всё сходится.

Страдать можно хоть до бесконечности, но в жизни всегда наступает ужасный момент, когда голод побеждает лень. Пришлось встать и пойти в известном направлении — к холодильнику. И почему холодильники всегда продаются без еды? Кому они такие нужны? Были бы с борщом, жареной картошкой и крепким кофе — взял бы парочку. Можно, конечно, не суетиться, отложить завтрак на обед или сразу на ужин. Только куда девать голод? Деньги есть, а толку?

Опять же, ходила бы тут жена — не было бы денег. Факт для меня очевидный. Даже объяснять не хочу.

В самом начале я упомянул Робинзона. Сам подвесил ружьё — изволь стрелять.

Настоящий Робинзон Крузо выдумал себе Пятницу, когда убедился: в этом мире, на его острове, есть лишь он, и только он. Ну и стал серьёзно прихрамывать на голову. Оказалось, прикормленные козочки в долгую не помогают. На второй год социальной изоляции он постиг наконец: человеку нужен человек. Пусть дикий, пусть выдуманный. Надо в ком-то отражаться. Всегда.

У меня нет ни коз, ни даже желания их иметь. Выдумывать кого-то глупо. Отражаться в собственных фантазиях лень — для этого надо слишком много о себе думать. Точнее, перестать думать.

Вспомнить бы, чего я хочу. Для чего-то же я загрузился в эту реальность.

В эту пятницу — про которую тут говорилось несколько раз, хотя все они одинаковые, — в эту я кое-что понял. Прозрел не хуже Робинзона.

Есть только моя личность и только этот момент.

«Моя личность» ускользает при первой же попытке ответить: кто я? Тело, мозг, душа. Камень, ножницы, бумага.

«Этот момент» куда хитрее — он вообще недоступен определению.

Очевидно, без дополнительных измерений нам не обойтись.

Для понедельника такое прозрение было бы неподъёмным. Понедельник наивен, он для тех, кто верит. Хотя бы в то, что до выходных четыре дня и их можно пережить. Несчастный вторник — не вариант. Среда — позорный компромисс, выбор слабаков. Четверг годится, но тоже нет.

А раз так, все они обнуляются. Значит — пятница.

Только один день. Только один. Самому жутко.

Кажется, что жизнь непрерывно длится, — а всё происходит впервые. Время существует только в моём мозгу. Мозг его непрерывно генерирует, и это его основная функция.

Значит, прошлое — миф. И будущее — миф. Мы строим планы на основе прошлого, а прошлого нет. Есть лишь поток света, текущий сразу во всех направлениях. Лезвие бритвы между мгновениями не вставить. Времени нет, нет времени. Но мы его так хорошо чувствуем.

Что, если мы все упали в чёрную дыру? И, согласно физике, будем падать вечно — пока у вселенной не кончится терпение. А если я упал в неё один? То-то скучно, брат.

Что, и друг мне не звонил? Быть такого не может. Был друг. Я не мог его сочинить. Хотя, вообще говоря, когда он пытался занять денег, теоретически могла быть и среда. Но была, хоть плачь, не она.

Дружище, если ты реально существуешь — приезжай, возьми у меня денег. Сколько угодно. На любой срок. Без всяких расписок. Только позволь в тебе отразиться. Одно условие: отдашь не в пятницу.

Очевидно, у вас на языке вертится диагноз. Очевидно, вы готовы высказаться. Прокляну каждого, кто скажет, что у меня депрессия. Ладно, каждого второго. И забудьте уже про день сурка.

Терпеть не могу очевидного и очевидцев. Они плоские, как Platyhelminthes, как «жи-ши пиши с буквой и», как Земля в представлении плоскоземельщиков. У очевидца всегда один вариант реальности из бесконечности.

Глупости. Я полон энергии. Дайте, дайте же мне точку опоры — и я выползу, сотворю новые правила жызни, спрыгну с диска Земли.

В ответ всегда молчание.

А за окном идёт всё тот же летний дождь. И опять со снегом. Такое ощущение, что я об этом уже писал. Какой сегодня день?

То-то же.

Похоже, я вас обманул: сюжета тут нет.

Эта история никак не может закончиться, пока я верю. А я, хоть убей, верю, что я есть. Верю в себя как в объективную реальность. Очень глупо. Но, увы, это мой единственный актив — жаль отказываться.

Пора прощаться. Напоследок один вопрос: чьё внимание создало меня и всё вокруг? Откуда этот доброжелательный и строгий взгляд?

Закрыть эти глаза. Занавесить. Отключить. Что от меня останется? Ноль. Пустота. Блик на стене от фар давно проехавшей машины.

Впрочем, это лишь слова, а не научные утверждения. Давайте ещё раз, помедленнее. Убираю внешнее внимание — и, о счастье, исчезаю.

На всякий случай перепроверил: нет меня нигде. Ни в машине, ни в городе, ни на даче. Сам в шоке.

Может, и вас нет. Но тут только вам решать.