Последний золотой. Прощение

     На стойку бара тяжело плюхнулся кожаный кошель. Хозяин портовой таверны «Сытая рыба», прозванной в народе «Пьяной», поднял глаза на посетителя. Перед ним стоял старик в потёртом старинном камзоле с белоснежными манжетами. Красное лицо, выдававшее любителя крепко выпить, было гладко выбрито.

– Ого! – брови хозяина удивлённо поднялись вверх, – Решил рассчитаться с долгами?
 
– Здравствуй, Билли! – проскрипел старик, облокачиваясь на стойку, – Я тебе ничего не должен.

– Здравствуй, дружище! Это шутка, – хозяин, высокий, начинающий седеть мужчина лет сорока, улыбнулся, –  Смотрю, ты сегодня при параде. Куда-то едешь?

– Можно и так сказать, – ответил посетитель, раскуривая трубку, – Хочу сходить в церковь.

– Ты?! В церковь?! – Билли от изумления чуть не выронил кружку из рук, что протирал от несуществующей пыли.

– Да, да, не удивляйся, в церковь, – проворчал старик, выпуская первые клубы дыма, – Тебе бы тоже не помешало.

– Ну, дела…, – покачал головой хозяин.

     В таверне надолго воцарилось молчание. Один человек курил, пуская в потолок сизые клубы дыма, другой продолжал натирать кружки. Наконец старик вынул трубку изо рта и откашлялся.

– Вечером приду, – он уставился на Билли, – Пусть мой стол не занимают.

– Мы сегодня что то празднуем, Джонни? – поинтересовался хозяин.

– Не называй меня больше так, – насупился старик.

– Хм, – хозяин нахмурил брови, силясь его понять, – Как же прикажешь тебя величать? Испанским грандом или королём Англии?

– Не поминай кровопийц всуе, Билли! – старик повысил голос, – Даже нам с тобой их не переплюнуть. Зови меня моим настоящим именем.

– Вот как! Выходишь из тени? Мы же хотели…, – хозяин был вконец озадачен, – Что-то случилось, Гарри?

– Ничего, ровным счётом ничего. Я сегодня гуляю. Жду твоих музыкантов, пусть играют Лукавую Мэри весь вечер, как только я приду. Девочки тоже пусть присядут ко мне за стол. Хочу угостить их лично, – старик загибал пальцы на руке, ¬– Ну… и немного удивить, если получится. Хочу плясать с ними, Билли, до самого утра. Самого хорошего вина за мой стол для них и рома для меня.

– Ты же пьёшь только грог*?!, – хозяин таверны был в замешательстве, во все глаза глядя на разошедшегося посетителя.

     Перед ним снова стоял тот самый, совсем не старый Гарри, которого он знал десяток лет назад. Сильный, смелый и очень опасный. Его лицо раскраснелось, ноздри возбуждённо трепетали, глаза горели, он будто разом сбросил с себя все эти годы сухопутной жизни. Билли даже внутренне подобрался, откинув в сторону многолетний налёт расслабленности и умиротворения. Сейчас это было очень даже к месту.

– Сегодня можно, Билли, сегодня всё можно. Сегодня я буду пить ром, лучший карибский ром, что ты прячешь для самых дорогих гостей.
 
– Вот ещё, – фыркнул хозяин, – Самый хороший я прячу для себя.

– Пусть он сегодня будет у меня за столом. Я гуляю, Билли, и хочу чтобы веселились все. Выпивка там, закуска…, – старик хитро прищурился и похлопал по кошелю, – Всё за мой счёт, плачу золотом. Чтобы всё было по высшему разряду!

– Судя по нему, – Билли подбросил мешочек на ладони, – тут хватит на неделю.

– Пусть будет один день, но хочу угостить всех твоих посетителей, чтобы они запомнили это угощение.

– Хм, ничего себе! Может, не стоит так тратиться?

– У меня есть золото, и я хочу веселья. Кто мне помешает?! – старик сердито стукнул кулаком по стойке, – Сдачу оставишь себе!

– Хорошо, Гарри, всё будет в лучшем виде.

– Не сомневаюсь! – старик хлопнул ладонью по стойке и пошёл к выходу, уже в дверях повернулся к хозяину и махнул рукой, – До вечера, Билли!

– До вечера, Гарри…, – хозяин махнул в ответ и задумчиво уставился на кошель с деньгами. Он не любил сюрпризов, а это золото буквально кричало о том, что должно случиться что-то из ряда вон выходящее.
               
                * * *

– Ты всех угощаешь, старик. Видно у тебя много монет. Может, поделишься, а?

     Гарри, не поднимаясь из-за стола, находившегося у стены в самом дальнем углу таверны, посмотрел на говорившего. Им оказался здоровенный черноволосый парень, стоявший прямо перед ним, заслоняя собой проход и нагло ухмыляясь, большие пальцы рук были заложены за широкий пояс на восточный манер. Судя по одежде и шейному платку на волосах, это был моряк и раньше он его здесь не видел.

– Сегодня всё за мой счёт, парень, – примирительно сказал Гарри, попыхивая трубкой, – Ешь, пей, гуляй! Радуйся жизни, радуйся, что живой!

– Я тебе ясно говорю, старик, давай сюда свой кошель! – в руке моряка появился большой матросский нож.

     Девицы, сидящие за столом старика, взвизгнули и отодвинулись в сторону. Старик жестом остановил Билли, начавшего было пробираться к его столу. Хозяин таверны никогда не держал вышибал, предпочитая разбираться с буйными посетителями самостоятельно.

      Слава о его крепких кулаках и деревянной дубинке, отполированной о спины и головы недотёп, решивших связаться с ним, шла впереди него. Таковых было крайне мало, в основном только залётные, по незнанию местных порядков.

– Что вы, курочки мои, испугались? – засмеялся Гарри, – Он же шутит!

– Я не шучу! – придвинулся моряк вплотную, нависая над столом.

– Будь по-твоему, ¬парень, – старик положил перед ним кожаный мешочек.

     Моряк жадно схватил кошель и сжал в кулаке. Лицо его исказилось от ярости, когда он понял, что тот пуст. В следующую секунду моряк швырнул мешочек на пол. Вдруг он увидел на шее старика большую золотую монету. Моряк ухватился за неё и с силой рванул на себя, оборвав чёрный шнурок, на котором она висела.

– Верни монету, парень, – негромко, но твёрдо сказал старик, – Это мой последний золотой.

– Что ты несёшь, старая перечница!?  – сказал тот, пробуя монету на зуб, – Какой такой последний?

– Эх, молодёжь! Какой же ты моряк, если не знаешь таких простых вещей? – с вызовом сказал  старик.

– Ты что, сейчас меня оскорбил? – задохнулся от гнева здоровяк и замахнулся на него кулаком, – Да я тебя!

     Вдруг, посреди всеобщего веселья, раздался вопль, полный боли и ужаса.

     Музыканты прекратили играть, говор и смех за столами стих, и в наступившей гробовой тишине стало слышно, как моряк у стола старика тихо поскуливал, пытаясь зажать руками рану на ноге. Он со страхом смотрел на свою штанину, которая уже полностью успела пропитаться кровью.

– Как это?! Что со мной?! – повторял он, в отчаянии глядя на собственную кровь, толчками бьющую сквозь пальцы, – Кто ты такой?!

     Старик встал, покачиваясь от выпитого рома, вынул изо рта трубку. Воткнул в столешницу острый как бритва засапожный нож, которым он вспорол артерию на ноге моряка.

– Зови меня Грязный Гарри, – гордо сказал он, – Так зовут твою смерть. Я предупреждал тебя, парень. Кто взял чужой последний золотой, тот сам недолго проживёт.

     Моряк закатил глаза и грянулся на спину, под ним расплывалась огромная лужа крови.

– Грязным меня прозвали не за то, что я не моюсь, а за то, что после меня надо долго прибираться, – презрительно сказал он бледнеющему на глазах парню.
 
     Потом старик нагнулся и поднял с пола тот самый золотой, что сорвал с него моряк. Выпрямился, подбросил его на ладони и сжал в кулаке.

– Запомните, молодёжь, последний золотой – это не богатство. Это то, на что добрые люди должны тебя похоронить. И это надо уважать!

– Эй! С кем он тут хороводил? Похороните его на мои деньги, – он бросил монету на грудь умирающего, – У парня в карманах ветер гуляет, а мы гуляем дальше.

     Старик тяжело опустился на лавку, налил себе в кружку рому, отсалютовал лежащему на полу и залпом выпил. Товарищи умершего моряка молча вынесли его из таверны наружу. Поломойка замыла кровь, музыканты грянули Лукавую Мэри, девушки снова подсели к Гарри и веселье продолжилось.

     Уже за полночь в таверну пожаловала портовая стража. Офицер с десятком солдат уверенно направился к столу, за которым сидел Гарри в обнимку с уже изрядно подвыпившими девицами. Тот размахивал кружкой с ромом и горланил с ними во весь голос:

                «Стала она лукавой Мэри,
                Ей теперь не до сна!
                Громче всех кричит ночами:
                Пей моряк до дна!»

– Твоё имя, старик?! – наклонившись к нему, прокричал лейтенант сквозь гул, царящий вокруг.

– Курочки мои, давайте, летите отсюда, – старик выпроводил девушек из-за стола, напоследок ласково шлёпнув каждую по заду.

– Ваша лошадь тихо ходит, офицер, я ждал вас раньше.

– Что-о!? Молчать, сволочь! – заорал, багровея, стражник, – Твоё имя!?

– Меня зовут Грязный Гарри, – не вставая с места, ответил старик, пуская дым ему в лицо.

– Тот самый, – закашлялся офицер, – что разыскивается властями Испанской Вест-Индии?

–Тот, самый, тот самый! Только властями всех Вест-Индий, – засмеялся Гарри, разведя руки в разные стороны в приглашающем жесте, – Чего тебе надо? Садись, угощайся, за всё уплачено.

– Встать, когда разговариваешь с дворянином! – заорал лейтенант.

– Пошёл прочь, портовая крыса! ¬– вышел из себя старик и плеснул ромом прямо в лицо стражнику, в его руке появился нож.

– Солдаты! К бою! – закричал офицер, прикрыв глаза рукой, и отступая в сторону.

     Две алебарды* одновременно воткнулись старику в грудь.
 
– «Страшно самим небесам…», – Гарри успел прошептать последние слова песни. Затем нож выпал из его руки, и он замер, пригвождённый к стене, со счастливой пьяной улыбкой на лице.

     Девицы забежали за стойку и боязливо выглядывали из-за спины хозяина таверны, глядя, как солдаты обыскивают и выносят тело старика из таверны. Билли подал знак, и снова грянула Лукавая Мэри:

                «Жила-была святая Мария…»

– Упокой Господи его душу, – он тяжело вздохнул и перекрестился, девицы быстро и часто стали креститься вслед за ним.

– А всё-таки он сегодня неплохо повеселился, старый чёрт! Скольких из вас он успел оприходовать в своём углу, а? – заржал Билли, а девицы потупили глазки, – Знал ведь, что гуляет последний раз! Ушёл счастливым человеком!! Всё успел!!!


                * * *

     Сегодня Билли не спалось. Он сидел за столом на втором этаже таверны в своей комнате. Попивал тот самый лучший ром, что так любил Гарри, попыхивал трубкой и предавался размышлениям о произошедшем в эту ночь.

     Грязного Гарри давно никто не искал. Все думали, что он утонул вместе со своим экипажем и кораблём. Жил бы и жил потихоньку, щупал своих курочек, да попивал грог. Деньги у него водились, видно где-то были припрятаны ещё, о которых Билли не знал. И вот же взял и вышел из тени. Зачем-то заявил о себе во всеуслышание. Наверняка кто-то побежал и доложил портовой страже. Ещё придут со своими допросами, но этого он не боялся. Документы на таверну были чистыми, оформлены как надо. Со смертью Гарри исчез последний человек на Земле, который знал про прошлое Билли, поэтому он и не беспокоился.

     И даже после этого Гарри ещё мог сбежать. Но нет! Специально дождался стражников и на пики полез тоже специально. Ему эти испанские свиньи были на один зуб. Положил бы между столов, как того парня. Уж что-что, а резать людей Гарри умел не хуже мясника на бойне. Заскучал видно старый пират, устал жить сухопутной жизнью и решил уйти красиво.

     В его дверь раздался тихий аккуратный стук. Судя по нему, это была Амелия. Он открыл дверь, на пороге стояла она, не самая симпатичная, зато самая хитрая и любопытная из всех девушек, работающих в «Сытой рыбе». И что уж тут скрывать, она нравилась ему больше всех.

– Можно к тебе? Я такая вся сегодня невренная, – заулыбалась девушка, нетерпеливо теребя рукой локон тёмных волос.

– Заходи, – Билли отступил в сторону и закрыл дверь за юркнувшей в его комнату девицей, – Выпьешь?

– Обязательно! Меня до сих пор трясёт, Билли, – тараторила она, присаживаясь за стол, – Сначала этот матрос. Никогда бы не подумала, что в человеке может быть столько крови. Ужас какой-то! Потом Джимми, точнее Гарри. Я его с детства знаю. Джимми и Джимми, всё такое. А он-то оказывается Гарри, да ещё и Грязный! А ты знал?

– Конечно, нет, – он подал ей кружку с вином.

– У-у-у, всё-таки жаль, что не знал. Это так интересно! – она залпом выпила вино, и он налил ей ещё, – А лейтенант-то, каков! Ты видел? Солдаты, вперёд! Надо же! Я прям в восторге! Старика, конечно, жаль, он добрый был, денег на нас никогда не жалел. Угощал всегда чем-нибудь вкусненьким.

– Лейтенант теперь богатый человек.

– Почему? – живо спросила Амелия, повернувшись к нему.

– За голову Грязного Гарри, с телом или без, раньше давали двести фунтов. Сейчас, наверное, больше.

– Двести фунтов!? – Амелия вытаращила глаза, чуть не поперхнувшись вином, – Да ладно!!!

     Она вскочила из-за стола и нервно заходила по комнате.

– Это же такие деньжищи! Такиеее!!! – девушка остановилась, развела руки в стороны. Её мозг отказывался воспринимать такую сумму. Глядя в пол, забормотала себе под нос, – А ведь он же приходит сюда пропустить стаканчик другой...

– Хочешь подбить ему клинья? ¬– улыбнулся Билли,  хитро прищурившись.

     Он знал Амелию, как облупленную, её патологическую страсть к деньгам. Девушка из кожи вон лезла, чтобы заработать лишнюю монету. Частенько запускала руки в кошельки клиентов и даже была не раз бита за это, но ума ей это не прибавило.
 
     Ласковая и гибкая как кошка, она пользовалась спросом, от клиентов отбоя не было. Некоторые мужчины занимали к ней очередь, едва переступив порог таверны, даже не успев пригубить грог.

– Амелия сегодня работает? – первый вопрос, который они задавали за стойкой и только потом брались за кружку.

     За ночь девушка умудрялась обслуживать больше мужчин, чем другие девочки. Но к утру была свежа и весела, словно не визжала всю ночь, иногда громче музыкантов в зале, заставляя волосы на затылках посетителей таверны, и не только волосы, вставать торчком.

     Бывало, что все начинали пристукивать кружками о стол в такт её стонам и встречали появление Амелии в зале громкими одобрительными воплями. А она, зная за собой эту особенность, смущённо улыбалась и начинала танцевать. Она всегда танцевала в коротких промежутках между своими клиентами, ловя на себе вожделенные взгляды мужчин. Иногда она даже не успевала закончить танец, увлекаемая очередным клиентом в номера на втором этаже.

– Что ты такое говоришь, Билли? – вскинулась Амелия, – Он маленький и у него плохо пахнет изо рта. Ты же знаешь, это только работа. Люблю то я тебя!

     Он знал, что девушка старается заработать на проживание и обучение своей дочери в городском пансионе для девочек. Денег это требовало немалых, и Билли частенько помогал ей. Пока  же девочка жила у её престарелой матери.

– У неё будет другая, лучшая, чем у меня жизнь, ¬– говаривала Амелия, пряча очередную монету в складках своего платья.

– А ты знал, кто он такой? – она перевела разговор на другую тему, прижавшись к нему и преданно заглядывая в глаза.

– Нет, – Билли прикусил язык, стараясь не выдать себя.

– Ага, – разочарованно вздохнула Амелия, – А то бы сам его сдал и сейчас был бы богатым человеком.

– Я и так не беден, – рассмеялся мужчина.

– А был бы ещё богаче! – упрямилась Амелия, наморщив носик, мечтательно подняла глаза вверх, – Мы бы сейчас были богаты… Эх, кабы знать!

     Он поднял её и бросил на кровать, стал целовать в шею, щекоча усами. Девушка засмеялась, пытаясь выбраться из-под мускулистого тела, но не смогла и стала отвечать ему жаркими поцелуями. Уже под утро она заснула, а Билли всё не спалось.
    
     В голове у него появилась и тут же пропала мысль, что он чуть не проболтался гулящей девке о том, что давно знает Грязного Гарри, ещё со своего чумазого детства.

     Вот же, как ловко эти бестии могут залезть под кожу и вызнать все твои секреты. Надо впредь получше следить за языком, чтобы ненароком не показать его тощей вдове*. Это было бы крайне обидно и неосмотрительно после стольких безбедно прожитых сытых лет на суше, без каждодневного риска отправиться на корм рыбам.

     Он пришёл на корабль Грязного Гарри сопливым мальчишкой и сначала стал пороховой обезьяной*, а потом… Потом лучше не вспоминать. Всякое было. Грязного Гарри знали во всех Вест-Индиях*. Билли помнил это пьянящее чувство силы и превосходства, когда торговцы, бывало, сдавались, едва завидев их красный флаг с Весёлым Роджером*.

     А потом они остались только вдвоём от всей команды. Их судно разбилось о рифы*, налетев на них по вине пьяного экипажа, праздновавшего очередную победу над богатым торговцем. Тогда-то он и спас Грязного Гарри, вытащив его на берег. Билли всё не мог понять, почему капитана так тяжело тащить. На берегу это выяснилось. Как оказалось, тот нацепил на себя пояс с золотом и ни в какую не хотел с ним расставаться. Они чуть не утонули, и Билли в ярости хотел убить его там же, на берегу. Но они были так обессилены, что у него просто не хватило на это сил.

     Гарри щедро поделился с ним золотом за своё спасение, купив для него эту таверну. Так как предыдущий хозяин ни за что не соглашался продавать прибыльное место, ему пришлось сделать вдовой его жену.

     Бедная женщина плохо управляла таверной в одиночку, терпела убытки и не знала, как благодарить своего спасителя, когда Билли через пару месяцев пришёл к ней с деньгами. Она справедливо рассудила, что это само провидение избавило её от мужа, который частенько распускал кулаки и от таверны, работу в которой ненавидела. В то время когда она не знала, что делать дальше со всем этим хозяйством, на неё, можно сказать, с небес, упали достаточно большие денежки. Возблагодарив Господа, она, не раздумывая, собрала пожитки, взяла детей и уехала к родителям в деревню. Гарри поначалу хотел и её встретить на узкой дорожке, но пожалел детей. К старости он стал немного сентиментален.

     Ещё Билли решил поутру наведаться в комнату, которую занимал Гарри. Её хоть и обыскала стража, но чем чёрт не шутит, вдруг он сумеет найти припрятанное стариком золото, если оно конечно там есть. Всё-таки Билли знал своего капитана лучше всех. Не мог Гарри не устроить тайник. Наверняка на самом видном месте, все видят, но никто не может догадаться.

     Долгими зимними вечерами они сиживали вдвоём у камина, попивали грог и капитан рассказывал ему, что всю жизнь что-то прятал. Сухари в голодном детстве, потайной нож в голенище сапога, зарытую добычу на чёрный день, корабль под самым носом у испанцев, а потом и их самих на долгие годы спрятал в этой таверне от королевского правосудия.

     В похоронах Гарри он решил не участвовать, справедливо рассудив, что так можно привлечь к себе ненужное внимание. Ведь на людях они играли роль хозяина таверны и его давнишнего постояльца.

     Завтра, точнее уже сегодня, надо будет отправить Амелию в церковь. Пусть отнесёт последний золотой для похорон старика. В его кошеле было достаточно монет.

     И с ней надо тоже что-то решать. Больно любопытна она и пронырлива, планы на него строит, а это ему совсем ни к чему. Если уж жениться, то точно не на гулящей девке. Надо подыскать какую-нибудь вдовушку или дочку торговца. Не обязательно красавицу, но с денежками, чтобы не на его шее сидела. Смазливых девок на его век хватит. Они трутся возле таверны косяками, каждый год новые появляются, да молодые. Стоит только глазом моргнуть, любая прыгнет к нему в постель.
 
     А вот Амелию надо бы проверить, деньги она любит, за лишнюю монету удавится. Может, это её рук дело стучать страже? Кто-то же им шепчет обо всём, что тут происходит, почему не она? Если это так, то он знает, что с этим делать, а то так и до беды недалеко.

     Билли догадывался, что за его голову тоже назначена награда, уж никак не меньше ста фунтов. Поэтому он старался быть осторожным, всегда стелил солому наперёд, не церемонясь с теми, кто по его мнению мог представлять угрозу разоблачения. С этими мыслями он задул свечу и лёг в постель, по-хозяйски обняв девушку одной рукой.
 
     Амелия довольно улыбнулась и тоже заснула, решив, что достаточно узнала о Билли, чтобы женить его на себе. Иначе, с её лёгкой руки, стража может прийти и к нему.

03.04.2026 г.

Глоссарий:

Алебарда – древковое холодное оружие с комбинированным наконечником, состоящим из игольчатого (круглого или гранёного) копейного острия и клинка боевого топора с острым обухом;

Весёлый Роджер – пиратский флаг обычно чёрного или красного цвета, иногда с изображением человеческого скелета или костей и черепа с саблями;

Вест-Индии – общее название островов Атлантического океана и Карибского моря, расположенных между Северной и Южной Америкой, в описываемое время принадлежали разным странам, Англии, Испании, Франции, Голландии;

Грог – горячий алкогольный напиток, в наиболее общем варианте – ром, сильно разбавленный водой с сахаром, крепость обычно составляет от 10 до 20% алкоголя;

Лукавая Мэри – скабрезная песня о любви девушки и моряка;

Пороховая обезьяна – член команды пиратского корабля, обычно подросток в возрасте                11–14 лет;

Рифы – подводное или надводное возвышение морского дна на мелководье, часто имеющее острые скальные выступы;
 
Тощая вдова – виселица.