Территория. ДК Маунтэнс

Город-штаб: Северный

Писатель Миронов Юрий Викторович, родился и вырос в момент окончания Первого Периода Регрессии. Он еще помнил о восстанавливающей тишине, и уже чувствовал веяния нового технического прогресса.

Он не имел горнодобывающего образования, не был воинственным мужчиной и никогда не вступал в Конгломерат. Его основной деятельностью было описание мест, оставшихся "после".

После пепла войны с машинами.

Он и его коллеги были голосами прошлого. Они описывали всё - от живой природы до мёртвой техники. Юрий Викторович прославился тем, что в одной из своих книг описал огромное строение, которое они, машины, создали и оставили после себя людям, и город (и несколько схожих городов во всем мире), который образовался после этого "после".

"Урал - это не цепь гор. Это каменный радиатор древней планеты, вывернутый наизнанку тектоническим сдвигом. Его хребты - несущие стены, разломы - трассы для коммуникаций, а пещерные системы - природные схроны. Урал - это фундамент для базирования машин, людей, животных, стали и пепла - всего, что осталось после войны. <...> Зимой белый снег укрывает и окутывает, превращая уральские горы в звуконепроницаемый саркофаг. Даже свет, падающий на снег, кажется не ярким, а стерильным, как свет хирургической лампы. Лето же на мгновение обнажает земную плоть, пахнущую железной рудой и хвоей, и, пока мир не успел привыкнуть к этому теплу, землю снова накрывает белым саваном."

Он описал свою первую встречу с городом так:

"...Город лежал у подножия высокой горы, словно рассыпанная у её каменных стоп шкатулка с драгоценностями. Внизу, в долине, дома прижимались друг к другу плотно и основательно: каменные фасады, потемневшие от времени, мостовые, вобравшие дневное тепло, высокие дома и частные двухэтажные домики. <...> Выше по склону город преображался в нечто основательное, плотность постройки пропадала, но с ней пропадала и лёгкость. Высокие монолитные здания совмещали брутализм и геометрические узоры ар-деко, футуризма и готических элементов. Это не просто здания, а целые секции, кажущиеся массивными блоками, соединёнными друг с другом."

Юрий умело дал определение типу постройки:

"Литоген - архитектурная форма высшего технологического уклада, характеризующаяся полной интеграцией искусственной конструкции в естественный скальный массив. Отличительные признаки: симбиоз с горной породой как с несущим каркасом, масштаб, сопоставимый с географическим объектом, и применение методов, изменяющих саму структуру камня для достижения монолитной целостности."

Миронов не стеснялся восхищаться и восхвалять создания машин, особенно, если человечество, люди, пользовались этими созданиями:

" Его магнитопроводящие дороги сделаны таким образом, чтобы не нарушать окружающую среду и не травмировать машины, которые создавали скалистую крепость. Неизвестно, за какое время машины построили эти пути - за годы? Десятки лет? А водные ресурсы... машины проделали глобальную работу по проведению воды к подножию горы. Подземная река с чистейшей горной водой никогда не мельчает, а остается на одном и том же уровне. Удивительное соединение природы и технического прогресса!"

Позже он добавлял все новые данные и раскрывал все больше особенностей крепости:

"Литоград - западно-уральский литоген - кажется по истине величественным. Город достигает невероятной высоты, уходя вершинами в небеса. Он состоит из башен, шпилей, фасадов и выступов, создающих сложный, почти лабиринтный силуэт. Формы преимущественно угловатые и геометрические, с элементами, напоминающими даже киберпанк-эстетику. <...> Основной цвет города - очень тёмный серый, антрацитовый, почти черный, что придаёт ему суровый и неприступный вид. Материал, вероятно, тёмный камень."

Писатель уделял особое внимание освещению вокруг и внутри городов:

"Ночью подножие Литограда приображалось. В вечернее время улицы пестрели яркими вывесками, приглашавшими жителей и гостей посетить то или иное заведение. Но свет этот не был хаотичным. Он, будто градиент, переходил от оранжевого в красноватые цвета, потом фиолетовый с синим, дальше - в зеленый и замыкался желтым, на грани с первоначальным оранжевым.  Но это не были яркие цвета, а едва уловимые оттенки обычного освещения. Такое распределение оттенков помогало жителям и туристам, работникам Конгломерата и представителям от Народа понимать свое местонахождение и ориентироваться без карты. <...> Контрастно с тёмными фасадами литогена выделяются края зданий. По их граням, словно огненные нити,  вены или трассирующие лучи неведомой энергии, прочерчены вертикальные линии теплого свечения. Эти линии, то сплошные, то пунктирные, обозначали внутренние артерии и магистрали, выдавая присутствие сложной сети, скрытой под монолитной оболочкой. Казалось, это не просто свет, а сами здания дышат и излучают тепло из своих глубин. Не смотря на мягкую красоту градиента города у подножия, грани крепости всегда горели оранжево-желтым, отражаясь на зданиях золотым рефлексом. Эти огни создают ощущение внутренней активности и жизни, но в то же время подчёркивают огромную, холодную массу строения."

Свою первую, описательную книгу об уральском Литограде он закончил фразой, которой сотни лет не перестают восхищаться:

"...И, как человек продолжается в своих детях и потомках, так человечество продолжается в этих исполинных строениях, созданных одним из лучших, но также одним из самых провальных своих творений."

Из лекции профессора истории геологии

Жодэ Р.В.