Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 5

Глава VI
Неистовый эрл

в 1066 год от Рождества Христова случилось это.
И явилась на небе комета. На горе явилась. И легла печаль на лицо Короля, и люди в страхе молились и ждали горя.
И принесла с собой Комета беды неисчислимые и слёзы – морем разлившиеся…

***
Король Гарольд откинулся к спинке трона и на миг закрыл глаза. Шум пира и звон кубков напомнил ему шум битвы и лязг железа у Стамфордского моста.
Вчера Господь явил ему свою милость, жестоко покарав безбожного конунга норвежцев – вислоусого Харальда. Суровый сын Сигурда нашёл свою смерть, вместе с Иудой-Тостигом.
Тяжёлые предчувствия охватили Короля вновь, он тряхнул головой, стараясь сбросить их, и воскликнул:
– Музыка!!! Где музыка?!!!
Скоморохи, стоявшие чуть поодаль, бешено загудели на дудках, свирелях, рожках и волынках.
– Вина!!! – Король, поднявшись с трона, принял из рук виночерпия драгоценный золотой сосуд ромейской работы.
Государь обвёл взором гостей, собравшихся под сводами Йоркского замка.
–   Друзья мои! Благородные эрлы, достославные тэны, доблестные хускерлы –обратился он к пирующим и гомон тотчас утих – Пусть наши враги знают, падающая звезда сулит гибель им! Для нас она добрый знак! Нам она несёт благую весть, подобно Вифлеемской звезде, возвестившей о рождении Спасителя!
Господь даровал нам победу вчера и не оставит нас в дальнейшем!
Пью вино за нашу звезду! За Англию!   

Король пригубил кубок, несколькими большими глотками осушил его до дна и, под ликование подданных, опрокинул дном вверх, на вытянутой в сторону пира руке.
– За Англию! Господь храни Господь! Слава Гарольду Смелому! – доносилось со всех сторон.
Государь опустился на трон.  Невесёлые думы не покидали его, тучи сгущались над Королевством. Ещё весной он узнал от верных людей из Кана, что герцог Нормандии Гийом–бастард, именующий себя Вильгельмом Первым, получил из Рима благословение Папы на поход против Англии. Он тотчас принялся набирать рыцарей по всей Европе – от Сицилии до Фландрии, щедро раздавая лены, титулы и привилегии на английской земле.  К сентябрю армия бастарда собралась в лагере недалеко от устья Сены, где ожидала флота.
Гарольд выставил наблюдателей по всему южному побережью, сам же с дружиной и ополчением всё лето ожидал врага в Лондоне, намереваясь разбить Вильгельма при высадке.
Судьба распорядилась иначе, наступала осень. Вильгельм со своей армадой по-прежнему прозябал по другу сторону английского канала. Меж тем пришла пора собирать урожай. Крестьян-ополченцев пришлось распустить по домам.
Лишь только король сделал это, как его младший брат, изгнанный эрл Нортумбрии Тостиг привёл на английскую землю свирепых норвежцев, под знаменем не знающего страха конунга Харальда. Триста кораблей неприятеля пристали к востоку от Йорка. Гарольд, с хускерлами и наскоро собранным фирдом, немедля выступил в двухсотмильный поход к границе Шотландии, где уже рубился в отчаянной схватке с беспощадным врагом верный Эдвин – эрл Мерсии.
Пройдя через всю страну за пять дней, Король стоически встретил известие о падении Йорка и гибели дружины Эдвина. С хода вступил в бой с бешенными северянами и Христос одарил Гарольда победой – покарал за гордыню норвежского конунга, направив английскую стрелу прямо в горло нечестивца.
Успех дался тяжело, но вселял уверенность в собственных силах, ведь конунг Харальд был великим воином, слава которого гремела от ромейского Константинополя и русского Киева до карпатских гор и скандинавских фьордов.
Король отстоял благодарственный молебен, восхваляя Господа, пресвятую Троицу и пречистую Деву Марию. Будто камень упал с его души, он воспрял духом и сейчас речью про благую весть, принесённую кометой, Гарольд желал вдохнуть новые силы в своё воинство, ободрённое победой.
И всё же тревожные мысли мучали Короля. Каждую ночь мрачные думы не давали сомкнуть глаз до рассвета, когда обессиленный от бессонницы, он забывался на два-три часа, чтобы затем, проснуться от малейшего шороха или дуновения ветра…
– Слава королю Гарольду, победителю северных дикарей! – вдруг пронёсся зычный клич и пьяный пир тут же отозвался: – Слава! Слава Королю!!!
Перед троном выпрыгнул придворный шут, для пущего веселья он состроил уморительную гримасу, и, кривляясь, запел:

Захотел Гийом-бастард
Англии корону,
Он в бреду её надел,
Потянулся к трону.
Он визжал: – Там всё моё,
Бес меня попутай!
Так давай, бери её –
Землю, вглубь три фута.
Хватит герцогу земли,
Вкусит нашу силу,
Кол осиновый вобьём
Мы в его могилу!

Король расхохотался:
– Вина ему!  Дурак прогнал печаль. 
Шут, довольный собой, извернулся перед публикой в замысловатом поклоне и, лукаво глядя на виночерпия, принял из его рук серебряный стакан с красным бургундским.
В тот же миг парадные двери распахнулись и в зал вбежал неизвестный рыцарь.
Грязь и спёкшаяся кровь покрывали его кольчугу, когда-то белый  плащ висел изодранными лоскутами, едва прикрывая правую руку, плетью болтавшуюся вдоль тела.
В миг пир стих и замер. Побледневший Король поднялся с трона, и невольно провёл дланью у пояса, там, где должен был висеть меч.
Рыцарь подошёл и тяжело опустился на колено перед государем.
– Говори же гонец – с придыханием молвил Гарольд – Что привёз? Вижу – не добрые вести.
– Мой король, я загнал шесть коней… И вести мои плохие…Вчера около полудня Гийом Нормандский высадился на берег у Певенси – задыхаясь проговорил посланец.
Притихший зал вскрикнул. Шут выронил стакан из рук. Бургундское вылилось на пол и кровавое пятно потянулось в сторону трона.
– Дурной знак! Дурной знак! – пронёсся среди гостей испуганный шёпот. Все взгляды устремились на Короля.
Гарольд овладел собой, выпрямился во весь рост и громко спросил:
– Сколько же их?
- Много мой король, очень много… Их корабли до горизонта… Может тысяча, может больше…
– Что ещё?
– Ещё Вильгельм рассылает по стране гонцов с прелестными грамотами и ищет сторонников…Вот – рыцарь протянул Королю свиток. Я встретил одного из них на пути – убил и обыскал.
Гарольд развернул пергамент:
«Мы, Вильгельм, Герцог Нормандский, наследник трона английского, граф Руанский, господин Омальский, Мэна, Понтье, Кан, Жюнежа и прочих земель сообщаем всем добрым синьорам и жителям Королевства Английского, что, услышав стон земли вашей, от беззаконий  и злодеяний богопротивного и клятвопреступного вассала нашего Гарольда сына Годвина уставшей, решили Мы, как и подобает христианнейшему государю, восстановить мир и порядок.
С благословения святейшего отца, викария Христа, великого Понтифика Папы Александра  пришли мы с благочестивым воинством, чтобы покарать богомерзкого изменника, еретика и отступника Годвинсона, который уклонился от истинной веры и пути спасения души,  угождая дьяволу и святотатству, и вернуть в лоно матери-церкви любезных детей её, и принять  под  высокую руку нашу  подданных и земли Английского Королевства.
Да будет известно всем благородным синьорам и жителям земли английской о том, что  в лето 1064 года от рождения Спасителя, граф Гарольд Годвинсон,  находясь при нашем дворе,  поклялся на святых мощах, что признает нас, законным наследником английской короны и поддержит нас во вступлении на престол после смерти праведного короля Эдуарда, чему были свидетелями многие достойные бароны Королевства Французского и герцогства Нормандского, и князья Святой Римской церкви.
В безграничной премудрости и милости своей, Господь призвал к себе христолюбивого короля Эдуарда в пятый день месяца января, но граф Гарольд Годвинсон подло изменил данной нам присяге и крестному целованию, узурпировал трон английский и объявил себя королём, преступив тем самым законы божеские и людские.
Архиепископ-же Кентерберийский Стиганд, возложивший венец на чело узурпатора, совершил святотатство и согрешил, против Бога и людей, ибо не рукоположен нашим святым отцом Римским папой Александром, и потому ничтожны и лишены благодати Господней, и он сам, и таинства им проведённые. 
Мы – законный Государь ваш Вильгельм, освобождаем всех добрых жителей Королевства от клятв и присяг, данных самозванцу и еретику, именующему себя королём Гарольдом.
Всем благородным баронам и рыцарям королевства должно целовать крест и присягать на Святом Писании на верность Нам и с отрядами своими вступать в воинство наше, чтобы законный Помазанник Божий творил волю Его на земле английской.
Всех наших верных слуг по-христиански прощаем за грехи прошлые, и снизойдёт на них милость Господа нашего Иисуса Христа в Царствии Небесном, и Наша в царствии земном и ленами, и привилегиями, и звонкой монетой за преданность и труды нынешние.
Да падёт на голову клятвопреступного еретика Годвисона гнев Божий, и да будет он гореть в гиене огненной вечно.
Да свершиться воля Господня. Аминь»

Чем дольше читал Гарольд грамоту, тем страшнее становилось его лицо. Кровь ударила в голову, глаза покраснели от гнева, рыжие усы задрожали. Дойдя до конца, он, в неистовстве, разорвал пергамент и бросил клочья в гонца.
– Ме..е..ч!!! –дико заорал Король и сжал кулаки.
   Придворные толпились и шептались друг с другом
Паж, упав на колено, протянул его государю. Король выхватил из ножен клинок, только отмытый от крови норвегов и, подняв его высоко над головой возгласил:
– Он нас рассудит! Смерть ублюдку Гийому! Смерть нормандской собаке!!!
– Смерть бастарду!!! – подхватили хускерлы.
– Шута!!! Где дурак?!! – вскричал Король. Бедный скоморох, прятавшийся всё время где-то слева, трясясь от страха, подскочил к своему господину.
– Пой ещё раз! Громко! Так громко, чтобы слышали все!!!
Шут глубоко вдохнул и на этот раз без лицедейства, на одном дыхании повторил куплеты. Когда он закончил, Король спустился с трона и, подойдя к лицедею, похлопал его по щеке:
– Ты не так уж глуп, мой верный дурак. Станешь смотрителем могилы Вильгельма – и повернулся к стоящему рядом брату:
   – Гирт! Трубите сбор, сзывайте тэнов, мы выступаем навстречу врагу! Миг промедления ослабляет доблесть! – он положил руку на плечо брата и крепко сжал его.
– Да, государь! – принц наклонил голову.
– Брат – поправил Король.
– Да, брат…государь.
Они обнялись.
– На коней! За мной благородные тэны! – зычно крикнул принц и устремился к дверям.
Гарольд меж тем, озирал собравшихся, пытаясь кого-то отыскать и не найдя громко выкрикнул:
– Эдвин! Где мой славный правитель Мерсии? 
   Эрл протиснулся сквозь плотное кольцо придворных. Король пристально посмотрел в глаза храбреца, первым принявшего на себя ярость сурового Харальда, и повелел:
– Мой друг, оставайся в Йорке. Собирай под знамёна всех, кому дорога свобода и Англия! Выступай вслед за мной, но помни – у тебя не больше трёх дней.
Эдвин опустился перед Гарольдом на колено и, глядя ему в глаза, произнёс:
– Государь, всё будет исполнено в точности. Пока мы живы – ты наш Король!
Гарольд сорвал с безымянного пальца драгоценный перстень и протянул его Эдвину:
– Встань эрл Эдвин! Пусть мой перстень останется у тебя и напоминает каждый миг о долге перед Англией и её Королём! Я верю в тебя, верю в нашу Звезду!
– Государь! - донёсся до Короля неприятный резкий и хриплый голос из глубины зала. Гарольд медленно перевёл взгляд и увидел высокого худого человека. Его вороные длинные волосы падали на плечи и сливались с чёрным камзолом. Годвинсон невольно вздрогнул.
Перед ним стоял его дальний родственник – могущественный эрл Нортубрии Карл Честор. Гарольд не любил эрла и старался держать Честора подальше от себя.
– Государь! – сухо выдавил из себя эрл – Дозволь и мне остаться в Йорке.                В последнее время, слаб я стал, и телом, и духом, да и годы мои уже не те, чтобы быть полезным тебе в ратном деле. Боюсь, не сдюжу похода.
Да и войско твоё не много выиграет от того, что немощный старец будет в его рядах, так же, как и не много проиграет, если я останусь дома, а дни узурпатора сочтены, поверь мне! – с каким-то злорадством промолвил он. 
В этот миг Честор стал безобразно отвратителен Королю.
– Не рано ли в сорок пять в немощные старцы записался Карл? – усмехнулся Гарольд – Я слышал, свататься ты собираешься к шестнадцатилетней молодице? Негоже старику о свадьбе помышлять, о Боге думать пора!
– Что до молодицы – так про будущее. Оно только Господу и ведомо, а что до дел нынешних, так я и думаю о Боге, и о себе, и о тебе государь, о грехах наших                и прошлых, и нынешних, и предстоящих. Молюсь неустанно, чтобы Спаситель помощь и прощение даровал. Так что ты уж оставь меня в скорбях моих для молитвы, а сам ступай в поход с Богом – ядовито ответил Честор.

Король задумался:
– В конце концов, и впрямь в битве с Гийомом лучше иметь его подальше. К тому же здесь остаётся Эдвин. Он, пожалуй, и приглядит за ним.
– Что ж, Карл, молись за нас. Надеюсь, Господь услышит твои молитвы.
Честор окинул всех присутствующих угрюмым холодным взглядом, из-под густых, нависших бровей и поклонился. Массивная золотая цепь с драгоценным медальоном качнулась на его груди, вороные длинные волосы на миг скрыли оскаленной улыбкой лицо и эрл степенно удалился.
В тот же день Король Гарольд с дружиной покинул Йорк. (Продолжение следует).