Хроники Лемэя. Метательные пластины Следопытов Ч4

Хроники Лемэя. Метательные пластины Следопытов. Ч.4

- Становись, - Я бросил под ноги коробочку с "туннелеловом", дернув остродревоугольник на отметку в тысячу пядей.

С вкрадчивым шёпотом, нагнетая в свои недра тепло, труба из невидимых, до предела уплотнённых сновидческих стен, вытянулась на добрую сотню, как говорят на Логе, рывков, прочь убегая от кровавой палитры заката.

- Горячий воздух тоннеля контрастирует с наваливающейся прохладой. - удовлетворённо заметил я, приметив в далеке облако пыли.

- Ты думаешь это мишенички катятся на тепло? А кто ещё? - сам себе ответил капитан следопытов.

- Как бы не был горяч подводный вулкан, всё таки это тот же самый север, что и широта Гоуна. - Холодало, но меня это только подстёгивало. Я не был мерзляком и бонусом от змеиных предков, была способность накапливать в клетках тепло. Си'Гуансу мог похвастаться тем же.

- Ты как, братиш? Готов?

- Готов, Киран. Вот он, родименький, - Си'Гуансу поднял заветный стебелёк распушившийся лепестками серовато серебристого напыления. Он мерно дрожал, удерживая природной вибрацией искрящуюся в закатном мареве спиральку с лапками.

-Паучок как паучок, - запоздало восхитился Капитан, будто это не он израсходовал обойму подобных паутинок. Вот добрался до второй.

Каменные шары, подросшие, налитые энергией первородного Хаоса летели, проворачивая под собой остывающую пыль, к заветному теплу "туннелелова".

- Ты доверяешь этой штуке? Это же охотничья приблуда! - с сомнением качнулся возращающий себе прозрачность гребешок.

- Ты что забыл? Я столько лет проторчал сержантом охотников на орбите у лунных вмятин.
Тал Зуон до сих пор не может мне простить раскуроченный челнок. Не удивлюсь что отсутствие нормальных локалётов, у охотников, это его рук дело.

А на Мрэзо, уж там-то тепло тунелей - это единственно верная приманка, - Ожидая реакции, я посмотрел на идеальные, выточенные ген'инженерией, черты лица, хмурящегося под навесом трепещущих перепончатых ушей.
Императорское костяное жабо, и оружие и статусная регалия и генератор овеществления мыслительных волн, потянулась ко лбу, превращаясь в шлем-маску.

- Рудиментарный рефлекс,- рассмеялся Си'Гуансу, - недавно восстановил.

- Что, реально защищает? Спросил я, глядя как на моих глазах, друг превращается доисторическое чудовище.

- Не знаю, не проверял, но...- он подбирал слово не сводя глаз с бешенно приближающегося каменного семейства, - уютненько!

- И всё? Ты вырастил отмерший за ненадобностью неудобный элемент ради уюта? - зрелище сие напоминало абсурдный шарж, когда голова капитана оказалась внутри частокола из зубцов императорской тиары.

- Да, Братюня, это так прикольно! Все Императоры эры "пешкодрала" это носили.

- Но в эру "крылошлёпа" уже поснимали, - я засмеялся. Он тоже.

Гогот т'саона не остановил "шарумбу". Она чувствовала тепло и неслась чтобы наконец переварить запертую меж валунов её брюха, полуживую, но изрядно переломанную добычу. Линза скара автоматичски наползла мне на лоб, свисая с края подшлемника. Детализация картинки как всегда поражала. Всё таки Ган Тар достойный ученик Гения Грон'эла.

"Шарумба" любила тепло, когда жидкости жертвы не индевеют черно-розовой крошкой, а конечности весело шлепают по бокам каменной утробы, перемолотые бешенной гонкой.

- Чувствуешь гул? - спросил я Си'Гуансу выводя на позицию "Розенга" и блокируя запись линзы. Нэйше не обязательно знать чем мы тут развлекаемся

- Да, и он усилился... Ух!  Когда успели? Их тут уже сотни, - т'саон оборвал себя и его тонкие чешуйчатые створки губ зашевелились с сухим потрескиванием. Си'Гуансу читал мантру.

Шарумба делилась, с каменным стуком направляя разумную каменную лавину в тоннель, на конце которого стояли две фигуры в легких доспехах и круглоконечных широкополых стальных шлемах. Гребешок капитана торчал из собственноручно проделанной прорези, отклоняясь от тянущейся из невидимой трубы теплой волны, будто стремясь к уходящему на северо-запад, светилу.

Стало почти темно. Розово-алая полоса, в синюшных разводах удаляющихся туч, оглянулась, бросая прощальный взгляд, отраженный от клёпанного металла кирас, на внутреннюю часть полукруглых полей льдостали. Я стоял на изготовку выцелив рукой грохочащую массу и отводя руку за спину. "Воронкин" умело прилаженный к маковке "бросала", ёрзал в предвкушении полета, в некрепких объятьях вызывающе полосатого перламутра в бордовых подтёках, "Розенга".
Под шлемом, в глубине сложного переплетения боевой косицы третьего уровня Ш'Сэвэй, зачесалась до "немогу" кожа головы. Патила с последнего рейда оставалось на три дня. О чём он предупреждал зудом. Нашёл, что называется время.

Паучок спрыгнув на тыльную часть ладони Си'Гуансу неловко споткнулся о чешуйку, пошатнулся, чуть не оборвав следопытам сердца и взбежал на край ногтя, сердито приняв свою предсмертную охотничью стойку. Слезы по щекам Си'Гуансу уже текли ручьём. Самоотверженный паучок пробуя лапками звуки сотен каменных шаров и больших и по-меньше, поджимал лапки к брюшку, и готовился к прыжку, тихонько напевая. Капитан, скривившимся от рыданий ртом, вторил повторяя простенький, но резонирующий с душой мотив. Моя пядь задёргалась. Направляющая левая ладонь сжалась вместе с сердцем в кулак. А губы предательски дрогнули. "Поюшик" мог заставить разрыдаться кого угодно.

- Давай, ты первый, - сказал я, голос сорвался скатываясь на полубесшумный сип.

- Агась, братю-ю-ня-я! - Си'Гуансу раздувал малюсенькие ноздри и ртутные слёзы испарялись едким, едва заметным облаком. Т'саон наслаждался, пел и поддергивался в такт. Паучок пел все громче, вкладывая энергию мантры в серебристые спиральки своего тельца...

Он прыгнул одновремено с первым валуном, ворвавшимся в тоннель.

Это была особая зверюга. Словно выложенная из былыжников шарообразная карикатурная масса. Однако жизнь и вполне осознанная физическая активность придавала Шарумбе серьёзность, а торчащие из щелей кладки, как давно сгнившие, так и относительно свежие куски плоти - опасность. Кроме того Шарумба была велика тяжела и умела размножаться на ходу. Всё что она хотела, так это засыпать, переваривая добычу, в тепле.

Паучок сорвался стремительно и аэродинамично вытянув назад восемь ножек, обратился в праздничный но смертоносный серпантинчик.  Тёплый воздух с гудением рвавшийся наперерез не впечатлил воина, сотканного из отвердевшего звука. Его голова за мгновение до столкновения с каменным шаром, обернулась. Я мог поклясться, что на мгновение увидел вращающиеся спиральки пары глазок и ломаную проволоку сдержанной улыбки. И хотел было повернуться к Си'Гуансу но в это время взорвалась та самая мелодия, разгрызая реальность. Сотни литавр сопровождаемые заунывным хором волынок впились в щели между каменными деталями, замедля и выпивая странную жизнь. Протяжный визг содержал столько ритма и гармонии, что я не удивился когда под грохот ссыпающихся в крошку валунов, Си'Гуансу принялся танцевать словно безумный. Он отбивал ритм ногами, временами включая цепной палаш, ментальным акцентом отвечая на ритмику ударного момента звуковой глубины, громоподобным жужжанием.

Я как завороженный смотрел на дикий танец рыдающего Императора и радовался, что он на моей стороне.