На поляне

Текст, представленный ниже, густой, тугой для обывательского прочтения, запятые важны.

 
На небе рассыпались разноцветные звезды, по глади пруда разлился подрагивающий желток народившейся, в прозрачной дымке Луны, в её свете недвижимые кусты, березы, громады близких елей, строгие палки камышей, торчащие из воды, похожие на солдат, стоящих на плацу, смотрели, словно сделанные из папье-маше театральные декорации, летняя, немая, совершенно безветренная ночь спускалась неторопливо на подмосковные деревни. Около той, где мы с семьёй живём каждое лето, окруженный крупным лесом, выкопан большущий пруд, и приезжими из города дачниками натоптана тропинка вокруг, в нашей семье однажды завелась традиция ходить на этот пруд каждый погожий вечер, нынче вечер был особенно, пленительно хорош, хорош тем очарованием позднего летнего вечера, почти ночи, какими бывают только вечера под Москвой, и всей семьёй мы пошли к пруду на прогулку.
Шли по тропинке, вдыхая свежий, плотный, с запахом елей, смолы и сосен воздух, так завороженные невинной прелестью уснувшей природы, такой поэзией, что, не сговариваясь, впитывая в себя удивительную гармонию, царившую в мире, и боясь спугнуть её лишним шумом, молчали, притихли и дети, всегда озорные и шумные, сейчас же стали строгими и безмолвными.
В стороне от тропинки, на поляне, тлели и дымились остатки не потушенного, уходящего костра, уголья мерцали и переливались в темноте мигающими, утомленными глазками былинного чудища, кряхтя и вспыхивая временами, на мгновенье освещая таинственно причудливые, кривые стволы и ветви, за костром лес густел и чернел, превращался в мрачную, непроходимую, неприветливую стену, торчащие из неё еловые лапы похожи на костлявые руки монаха-иезуита или мертвеца, тянущиеся к огню.
Все остановились и смотрели, загадочно выглядит, правда? спросила жена, обняла меня за талию и положила голову на моё плечо, показалось по быстрому движению, по тому, как крепко было её объятье, по шепоту, которым она спросила, что ей было не по себе, только дети стояли молча и безучастно глазели.
Да, сказочно, ответил я, любуясь на экспозицию, вызывавшую непонятную, тревожную истому.
Мне кажется, да нет, я прямо вижу, шептала жена мне в самое ухо, сидящую вокруг шайку разбойников, делящих награбленное, хвастающих друг другу своей наживой, и вздрогнула, очевидно, представляя себе это.