Шагирт. Тихие родники. Глава 3. Сети Московской ох

Главный филер охранного отделения полулежал в кресле и с наслаждением рассматривал открытые части пышного тела Катерины; его  любовница, молодая и задорная, неторопясь, примеряла свои женские штучки, разбросанные по всей комнате после их бурной встречи; она уже почти полчаса не могла собраться, задумчиво улыбалась и бросала в его сторону рассеянный взгляд.
Евстратий Павлович сегодня был в ударе: по службе всё сложилось, как было задумано и, девицу распалил так, что насилу вырвался из её объятий.
-Катерина, ты, это…деньги в шкапе возьми, на рынок сходи и стол накрой… Как ты умеешь…гости важные у меня будут к вечеру…Поспешай… Приготовишь… и уходи к Глафире – у неё побудь, не мешай беседе. А я пока подремлю, время ещё есть… Ночь спать не дали. Дармоеды!
-Какой ты у меня, Нистратушка,-Катерина поправила волосы,-ухожу, отдыхай.
       Евстратий Павлович Медников уже более десятка лет заведовал всеми агентами наружного наблюдения московской охранки, создал свою школу филеров, которую все признали и не просто так назвали его именем «Евстраткина» - значит, уважают! Евстратий вытянул ноги и предался размышлениям: к прожитым годам и успешной службе с бессонными ночами, с проливными дождями, с метелями, снегами и морозами, в спешках до боли в сердце, он получил приложением то, к чему стремился: деньги, дворянство, имение, власть, почёт и уважение, молодую любовницу. Вспомнив о Катерине довольно заулыбался: «Ох, хороша, бестия… помогает и в жизни, и по службе … Но какая-то она особая сегодня… Неужто понесла?».
        -Катерина поди-ка ко мне, - не успел закончить, как девица появилась рядом и низко наклонившись, прижалась пышными грудями к его плечу:
        -Чего, Нистратушка?
        -Ты, Катерина какая-то сегодня странная… Понесла, поди?
        -Понесла, Нистратушка. Хочу дитё твоё оставить…
        -Ладно, ладно. Вечером поговорим.
        Катерина, по разработанной легенде - купеческая дочь и хозяйка этой квартиры, сдавала ему комнаты, а на самом деле являлась содержателем конспиративной квартиры, на которой его начальник Зубатов встречался с секретными сотрудниками охранки, порою привлекая к встречам для обеспечения безопасности его – главного филера России.
       Евстратий перешёл на диванчик и, обняв небольшую подушку, устроился удобней, пытаясь заснуть. Однако появилась навязчивая мысль о жене: - «Как она там, моя Пелагеюшка, справляется с хозяйством? Да, небось, не своими руками… А ребёночка надо оставить… Дай, господи, сына мне… наследника. А то, одни девки…».
И побежали воспоминания друг за другом. Вспомнил родную ярославскую старообрядческую деревню, свои проводы на службу в армию; как, уже через несколько лет он, бывший бравый унтер-офицер, уволенный по семейным обстоятельствам в запас, состоял на службе в полиции внештатным околоточным надзирателем. Однако сразу же был замечен начальством и переведён филером в Отделение по охранению общественной безопасности и порядка при канцелярии московского обер-полицмейстера. «Двадцать лет службы пролетели как один год! Нет, не уснуть мне нынче; надо вставать, приводить себя в порядок, да готовиться к встрече гостей».
        Конспиративная квартира охранки находилась на втором этаже одного из домов на Тверской улице, имела два выход в соседние подъезды, использовалась давно, нечасто и только для встреч с особо важными сексотами. Сегодня Медников со своими людьми  обеспечивал безопасность встречи своего непосредственного начальника Зубатова с «инженером», прибывшим из Финляндии.
          Сергей Васильевич Зубатов, начальник Московского охранного отделения нетерпеливо дождался, когда помощник покинет кабинет и быстро вскрыл двойной конверт с письмом от заведующего заграничным отделом по работе с агентурой Рачковского, бегло пробежал глазами текст и опустился в раздумье в кресло. Его уже несколько дней беспокоила предстоящая встреча на конспиративной квартире с агентом заграничного отдела «инженером Раскиным». Узнав из письма личность сексота, Зубатов понял действительную ценность источника информации -  агентом был один из руководителей Боевой организации  эсеров – Евно  Азеф.
        Медников ему уже доложил, что агенты из числа извозчиков, так называемые «ваньки», встретили «инженера» на вокзале и проводили до гостиного дома, а теперь тайно сопроводят на конспиративную квартиру к месту встречи. 
Встреча состоялась и имела важные последствия для политической жизни в России так, как по  информации агента, который представился Зубатову как Евгений Филиппович Азеф, объединённые революционные силы создавали две типографии: одну - в Финляндии, а вторую - в Томске. 
         Уважительно и неспешно проводив агента до выхода, Зубатов быстрым шагом вернулся в комнату, на ходу постучал костяшками кулака в еле различимую в стене дверь:
         -Евстратий, выходи!
Дверь бесшумно распахнулась, из встроенного в стене шкафа вылез, ворча, красный, как рак Медников:
         -Стар я уже стал… по шкапам-то прятаться. Надо бы ещё дырок насверлить – дыхание замирает. Но шкап для нашей работы незаменимая штуковина, Сергей Васильевич!
-Отдышись, Евстратий…, всё слышал… Что думаешь?
-Надо, Сергей Васильевич, Меньшикова подключать… без него никак.
-Завтра же распоряжусь.
        Зубатов превосходно, на зависть другим начальникам охранки, организовал работу своего Московского отделения, опираясь на три основных направления деятельности: вербовка секретных сотрудников, их внедрение и поддержка в революционной среде с созданием агентурной сети, наружное наблюдение, перлюстрация, обобщение и аналитика поступивших материалов.
        Утром, Леонид Петрович Меньщиков, главный специалист в Московском охранном отделении по перлюстрации, составлению докладов и аналитических записок по работе с агентурой внимательно выслушивал указание начальника, набрасывая пункты для исполнения в рабочую тетрадь.
-       Леонид Петрович, как Вам известно, основной нашей обязанностью является обнаружение типографий… здесь удача сама пришла к нам в руки. Под реализацию полученной информации нужно поднять оперативные и прочие материалы по всем районам, губерниям и революционным ячейкам, особо по заводским рабочим, которые имеют реальную возможность изготовить шрифт. Поднимите дела по утратам и кражам типографского оборудования. Особое внимание обратите на донесения от сексотов из наших салонов, отдельно посмотрите агентурные сообщения от «Мамочки» - помнится мне, что она как-то писала об уральских заводах. Революционные ячейки будем уничтожать безжалостно! Однако немного, как всегда, придётся оставить на разводку. Что бунтовщики - рабочие  понимают в нашем деле! Оставим на свободе несколько человек, проследим невыявленные контакты…, да и новые. Вы уж, Леонид Петрович, постарайтесь к завтрашнему вечеру подготовить доклад… Не смею дольше задерживать Вас…
На выходе из кабинета Меньщиков столкнулся с Медниковым:
-Евстратий Павлович, дорогой мой, не проходите мимо… Будьте любезны, зайдите на чашку чая.
-Хорошо, хорошо, Леонид Петрович!
Зубатов нетерпеливо подождал, когда за Меньщиковым закроется дверь: он не хотел, чтобы разговор с главным филером отделения слышал кто-то ещё.
-Скажи, Евстратий… ты отобрал тех, кто едет в Усть-Катав?
-Да, троих пошлём. Старшим Тимофей Иванович, старичок наш будет. Он бывал там. А ещё, есть у меня молодой один - Игнатий, единоверец мой…с тех мест. Уволенный унтер-офицер после ранения в Китае. Старательный… Нахватался уже…, на лету всё ловит…, справится.
-Хорошо. Пусть собираются…, тянуть не будем с отъездом. Два дня на сборы. Завтра по легенде мне доложишь. Документы для прикрытия подготовь. Я так думаю: старший будет взаимодействовать с волостными урядниками; Игнатий пусть работу ищет, на завод устраивается, а другой - торговцем будет, лоточником… Что там у нас есть… Подожди-ка… на днях мне докладывали, что на складе обнаружили давнишние вещдоки - иголки да булавки да ещё какая-то мелочь... А дело-то давно уже в архиве. Забери их - я договорюсь.