Пн. 6 апр. 19 нисан 5786г. АМ. 38 день войны

Главная картина такая: Израиль живёт уже не в режиме отдельной операции, а в режиме затяжной многослойной войны, где иранский фронт остаётся главным, но рядом всё время стоят север, внутренние протесты, бюджет, экономика и вопрос — идёт ли страна к ещё большему расширению войны или к жёсткой сделке через Вашингтон. Haaretz сегодня подчёркивает скепсис израильских элит по поводу американо-иранских переговоров и пишет, что Израиль готовится к более широким ударам, если дипломатия сорвётся. Kan параллельно передаёт и другую линию: Белый дом хочет сделки с Ираном до 6 апреля, но в Израиле уже закладываются как минимум ещё на неделю-две интенсивных боёв.  ;

По военной линии нерв дня — ракетный удар по Хайфе и продолжающиеся иранские пуски. Times of Israel и Haaretz в своих лайвблогах вынесли в верх повестки прямое попадание по жилому зданию в Хайфе и поиск пропавших под завалами. Kan тоже держал это в верхних строках, сообщая о тяжёлых последствиях и параллельных сиренах по северу и центру. Это важно не только как отдельная трагедия, а как показатель: даже при работающей многоуровневой ПВО иранские удары всё ещё пробивают защиту и продолжают давить на тыл. Reuters ранее отдельно отмечал удары по нефтеперерабатывающей инфраструктуре в Хайфе и рост тревоги вокруг энергетических объектов.  ;

Израильские военные и правительственные сигналы сейчас жёсткие. Reuters 31 марта писал, что армия готова продолжать удары по Ирану “ещё недели”, а не дни. Одновременно министр обороны Исраэль Кац заявил о намерении после войны создать в Южном Ливане израильский буфер вплоть до Литани — то есть северный фронт не рассматривается как временное раздражение, а как пространство для долгой переделки правил безопасности. Это один из ключевых выводов израильской повестки последних дней: даже если ритм иранских ударов снизится, логика расширенного удержания силы на севере никуда не уйдёт.  ;

При этом в израильских медиа чувствуется раздвоение. С одной стороны, в официальной и полуофициальной линии — Kan, часть телевизионной повестки, правительственные заявления — звучит тон “держимся, давим, ещё немного, цели близки”. С другой стороны, Haaretz и часть аналитики ToI всё громче говорят о том, что война против Ирана далеко не закончена, а общество всё меньше верит в простой и чистый финал. Haaretz прямо пишет о падении веры в войну у части израильтян, а ToI подчёркивает, что перед Песахом никакого ощущения освобождения нет: война не закончена, ракетная угроза остаётся, и страна живёт в режиме без права на самоуспокоение.  ;

Внутри страны всё заметнее полицейско-политическое напряжение. На выходных и в начале этой недели крупные израильские издания подробно писали о разгонах антивоенных и антиправительственных протестов, особенно в Тель-Авиве на площади Габима. Times of Israel и Haaretz сообщали о задержаниях, столкновениях с полицией и судебных спорах вокруг права на протест во время войны. Это уже не маргинальная тема: она стала частью общего внутреннего фона, где вопрос звучит так — сколько демократии остаётся у страны в момент военной мобилизации.  ;

Политически правительство пока удержалось. 30 марта Кнессет принял бюджет, и это позволило коалиции Нетаньяху избежать автоматических досрочных выборов. AP отмечает, что бюджет — крупнейший в истории страны, с резким ростом оборонных расходов, и его прохождение стабилизировало кабинет хотя бы процедурно. Но это не значит, что власть стала сильнее по-настоящему: это скорее техническое удержание конструкции на фоне войны, усталости общества и постоянного давления улицы.  ;

Экономическая линия у прессы и агентств мрачная, хоть и без паники. Reuters пишет, что Минфин Израиля теперь ждёт рост экономики в 2026 году лишь в диапазоне 3.3–3.8% в зависимости от длительности войны с Ираном и столкновений с “Хезболлой”, а Банк Израиля сохранил ставку на уровне 4% и одновременно ухудшил прогноз роста. Там же прямо перечислены факторы удара: инфляционное давление, дорогая энергия, слабый шекель, удары по потреблению, туризму и рынку труда. То есть экономический смысл дня такой: страна держится, но уже платит не только армией и нервами, а структурой будущего роста.  ;

Международный контур для Израиля сейчас тоже тревожный. AP и Reuters фиксируют резкое повышение ставок со стороны США: Трамп угрожает ударом по иранской инфраструктуре, если не будет reopened Ормуз, а Египет уже предупреждает о риске нефти выше $200 и глобальной цепной реакции. Для израильской прессы это важно не только как внешний сюжет. Это означает, что израильская война всё плотнее встраивается в большую ближневосточную и мировую экономическую драму — с нефтью, логистикой, США и Заливом.  ;

Что по Газе? Она ушла на второй план, но не исчезла. Reuters пишет, что перемирие там формально держится шатко, при этом периодические израильские удары продолжаются, а переговоры о полном разоружении ХАМАСа и выводе войск буксуют. То есть для израильского читателя Газа сейчас уже не центр кадра, но всё ещё незакрытая рана и незавершённый узел. Это важно: Израиль не заменил одну войну другой — он просто наложил новый, иранский слой поверх старых незакрытых фронтов.  ;

Если собрать всё в одну фразу, то израильские газеты, ТВ и интернет сейчас рисуют страну, которая держит удар, но всё глубже входит в дорогую и опасную длинную войну без ясной точки выхода. По телевизору и в официальных каналах больше упора на выносливость, военную результативность и “ещё немного”. В более критической прессе сильнее звучат темы пробоин ПВО, падения доверия, полицейской жёсткости и риска антидемократического сдвига. Международные агентства, в свою очередь, смотрят на Израиль как на узел гораздо более крупного регионального взрыва — с нефтью, Ливаном, Ираном, США и мировым рынком.  ;

Мой вывод без прикрас: сейчас главный сюжет не “кто сегодня сильнее ударил”, а что станет новой нормой. Если судить по сегодняшней израильской повестке, новая норма уже выглядит так: сирены, пробивающие удары, север как постоянный военный вопрос, бюджет под войну, протесты под давлением полиции и зависимость от того, решит ли Вашингтон идти к сделке или даст ещё больше пространства для эскалации.  ;