Комбитодаты. Чужие берега. Глава 6

Я неслась по уже знакомой тропе, ещё скользкой после ночного дождя. Дыхание обжигало сухое горло, кололо в боку. Но вот она — свобода! Камни уходили из-под ног, слепило заходящее солнце, а рваная тень преследователя металась в складках гор. Это только заводило. «Нас не догонят!».

Вдруг тень накрыла меня, обдав сырой прохладой, и проскользнула дальше. Автоматом нажала на тормоз и приняла боевую стойку. Черт... Это же просто облако. Осмотрелась — никого. Иваныч отстал? Или пятнистый лис и не планировал преследовать? «Удалят, на атомы разложат…». Врун. Сколько пробежала — и цела. Не для того меня вытащили из прошлого и выдали жилплощадь, чтобы так просто — утилизировать. У Тибула точно были на меня планы.

Жадно глотнула солёный воздух. Хорошо-то как! Плевать на них всех. Вперед, к океану. Где вход — там и выход.

— «Дырку от бублика вы получите, а не Шарапова!» — крикнула безмолвным скалам и снова сорвалась на бег.

Мокасины глухо вбивали ритм в дикий камень, ветер трепал волосы, освобождая их от запахов моей недавней тюрьмы. Я летела навстречу водной стихии уже не разбирая дороги, на шум грохочущих волн, пьяная от удачи и собственного дерзкого крика.

Под ногами замелькали нити паутины — сначала редкие, потом сплошным ковром. Неожиданно, словно леской, больно полоснуло по бедрам. Я вскрикнула, дернулась в сторону, но ноги уже обволокла плотная, почти прозрачная сеть. Попробовала вырваться — однако с каждым движением она затягивалась только туже, расползаясь по телу, пока не свалила на землю. Мгновение — и я превратилась в подобие мумии. Свободными остались только голова и руки.

Потом рвануло назад, и дикая сила потащила меня обратно к дому. Мотало из стороны в сторону, едва успевала уворачиваться от камней и закрывать лицо, сдирая в кровь локти.

Через десяток метров паутина странно вздулась и оторвалась от земли. Я поплыла по воздуху, как воздушный шар. Только одна тонкая нить тянулась впереди, едва касаясь земли. Её тащил паучок — меньше моего ногтя на ноге. Эта мелочь тоже эволюционировала? Куда он меня прёт? Зачем?! От одной догадки стало дурно.

— Слышь, ты, членистоногое! — заорала я из своей парящей мумии. — Отпусти немедленно!

В ответ — полный игнор. Ползёт козявка, не оборачивается, а я за ней дирижаблем. Стыд-то какой! От Иваныча с его «облаками» вырвалась, а с этим ничтожеством справиться не могу.

Порвать пелену никак не получалось. Словно напрягая мышцы, она пружинила, отталкивала. Иногда вспучивалась тошнотворной пеной и наносила ответный удар — очень болезненный для моих окровавленных рук.

Метр за метром мы добрались до ступеней, ведущих наверх в скалы. Но паук потащил меня не к дому, а вниз, через густые кусты, к долине. Это куда? Себе в норку?!

Я нервно забилась в коконе. Сеть на эти конвульсии отреагировала густой сладко-горькой вонью, которую не могли разогнать даже горные сквозняки. С каждым вздохом всё меньше контролировала тело: оно становилось ватным, сознание поплыло, и происходящее пробивалось несвязными кусками.

Однако сквозь мутную пелену дурмана заметила, как кусты расступились и в золотистой пыли заката проступили крыши поселка. Потом — улица, заполненная людьми. К этому моменту мой дирижабль уже вытянулся в «свечку», и верхняя часть тела застыла в позе парковой скульптуры. Паук шел впереди, как на параде, высоко задрав брюшко и гордо демонстрируя окружающим свою добычу. Я не столько видела, сколько почувствовала на себе чужие взгляды.

Ветерок долины мягко покачивал кокон, обдувал со всех сторон, разрывая и унося клочья ядовитого тумана. Его обрывки цеплялись за фонарные столбы, оседали на низкие изгороди чистеньких дворов, где превращались в лиственную труху и осыпались. Двигаться по-прежнему не могла, но голова, кажется, заработала — я даже смогла немного поворачивать ее из стороны в сторону.

Посёлок оказался ярким миксом архитектуры разных эпох: тяжелое рококо соседствовало с прозрачным техно и плоским конструктивизмом. Дурной вкус маскировало только цветовое единообразие. Зато аборигены в своих нарядах мелькали всеми красками и оттенками. По их костюмам легко определялся адрес прописки. Вот эта дамочка в тугом корсете с фижмами и высоким париком — точно из помпезного дома с лепниной. А этот тип с тростью — из особняка с огромной каминной трубой. Сколько их здесь? Сотня, не меньше.

Ни у кого на лицах не читалось сочувствия или возмущения моим положением. Напротив, они неприязненно морщились и брезгливо передергивали плечами. Какой-то карапуз отступил на шаг от матери и плюнул в мою сторону. Она с демонстративной гордостью притянула его обратно и погладила по светлой головке. Толпа одобрительно загудела.

Паук что-то свистнул и резко остановился — меня качнуло. По толпе волной прокатился смех. Когда он стих, членистоногое разразилось писклявой трелью, после которой мужчина в чулках и коротких шарообразных шортах сделал шутовской выпад шпагой в сторону кокона. Тут же в меня полетели комья земли и даже камни. Что ты им насвистел, паразит?!

— Люди, я своя, своя! — мычала я в ужасе, но слабый голос даже мне был едва слышен.

Какая-то старушка с воплем ликования плеснула жижу из изящной кастрюльки и победно потрясла ею над головой. Горячий кисель просочился сквозь сеть и обжег ногу.

За что?! Что я вам сделала? Вам даже не псы приказали — паук, и вы сразу набросились. А выслушать? А мнение другой стороны? Включите своё «облако», наконец! Мотала головой, таращила глаза, пытаясь вразумить толпу. Бесполезно. Моя беспомощность вызывала лишь азарт глумления. Низкая «облачность», ниже некуда. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого безумия. В наше время такого не было.

Камень рассек скулу. Кровь обильно потекла из царапины, заливая щёку, шею и растекаясь грязным пятном по и без того потрепанной блузке.

Приподняв ресницы, сделала попытку высмотреть в толпе негодяя, нанесшего рану. Внизу с бешеной скоростью мелькали искаженные яростью идеальные лица аборигенов. Это мог быть кто угодно. Град камней и палок не прекращался.

Неужели таков новый итог естественного отбора? Или псы решили упростить человеческую модель? Тогда зачем им понадобилась я? Чтобы жить среди выбраковки, быть зверем для притравки двуногих «борзых»? Пусть лучше убьют. Сейчас. Только сразу, без мучений. Я склонила голову и замерла, чтобы эти придурки не промахнулись.

— Не сме-е-еть! — донесся издалека чей-то голос, — Не сметь, кому сказал!

Последний крик прозвучал уже в тишине. Сквозь упавшие на лицо волосы увидела застывшие на месте пятна нападавших. 

— Отпустите её немедленно! Стиф, отпусти! Убью!

Тибул..Опять. Даже умереть спокойно не даст.

На гладком камне под моим дирижаблем истерично запищал паук, лихорадочно сматывая липкий трос со своей лапки. Если он освободит сеть, меня унесет неведомо куда. Дальше от океана. К другим псам, диким тварям или ещё хуже — опять к людям. И всё заново?!

— Стиф, мелкий поганец, не вздумай отпускать нить, — промычала я с дикцией человека, побывавшего только что у дантиста.

Злобная букашка на миг остановилась, выдала ноту отчаяния и продолжила своё дело.

— Стиф! Ветер, меня унесет. Тогда Тибул тебя точно прибьет к собачьей матери. Не сомневайся!

Паук подпрыгнул и резво начал наматывать нить на камень. Смыться решил? Что у тебя вместо мозгов?! Парусность не учитываешь!

— К фонарю цепляй! К фо-на-рю!

Стиф мигом переместился к столбу и начал накручивать на нем спирали. Потом откусил свою лапку, прилипшую к нити, камешком шлепнулся на землю, вскочил и поскакал к ближайшему газону. 

Ожидание — сестра бесконечности. Тибул не появлялся, а мне уже нетерпелось выбраться из паучьей ловушки. Самой было не под силу, скованность сохранялась, зато у меня прорезался голос, пусть и с проблемами произношения. Надо только понять как им воспользоваться.

— Люди, ко мне! — как можно более властно скомандовала сквозь зубы.

Никто не откликнулся, лишь несколько человек повернули ко мне головы.

— Подойдите, бандерлоги чертовы, и вытащите меня!

Не работает. Пялятся и не думают двигаться. Наверное, Тибул отключил им «облака», а без них они не знают что делать. С одной стороны, неплохо — в таком состоянии эти безмозглые безобидны. А с другой — какая от них польза? Никакой. Значит надо искать другой способ для избавления.

Сеть! Стиф больше её не контролирует, это шанс. Набрала полные легкие воздуха. Пелена усилила давление. Выдохнула — слегка ослабла. И что это дает, если конечности в параличе? Включай мозг, клювдия!

Что меня удерживает? Какой-то липкий состав. Чем его можно нейтрализовать? Кто ж его знает. Хотя, если бы имела дело с тестом, липнущим к рукам, я бы использовала растительное масло или муку. Ага, осталось только сгонять за ними в ближайший супермаркет. Эх, да и сеть — живая биомасса, без мозгов, но с кучей рефлексов. 

Долину накрыли фиолетовые сумерки. Фонарь, к которому был привязан мой парящий саркофаг, медленно увеличивал золотистое свечение. Даже сквозь оболочку я почувствовала его нарастающее тепло.

Стоп! Что-то в этом есть. Мысль витала в воздухе, но поймать её не удавалось. Спокойствие. Тепло и белок. Белок и тепло! Сеть можно зажарить, как яйцо на  сковородке. Ради этого я готова взойти на костер, но он не понадобится. Органика разрушается при 41, ну пусть 45 градусах. Потеть эта хрень не способна, ей просто нечем. Только бы фонарь нагрелся до нужной температуры.

Я с силой начала раскачивать свой дирижабль.