Она сказала - 2

Я сидел в раскладном кресле около своего дома.
Сейчас было начало дня: ярко светило солнце; ветерок разносил пушинки с одуванчиков; деревья вокруг не прекращали свои поклоны окружающей природе.
Обстановка располагала к трезвому обдумыванию сложившийся ситуации.
А она, ситуация, была не столько запутанная, сколько необычная. И возникла необходимость всё расставить по своим местам.

Значит, что мы имеем:
супруга, покойница, стала делать пометки в моём ежедневнике.
Я ловко, продолжая записи, вывел её к тому, что мы (до сих пор трудно в это поверить), встретились в скверике консерватории;
встреча была недолгой, во время которой она пообещала скрасить моё одинокое существование и избавить от мрачных мыслей.
После чего; через некоторое время, рядом со мной появилась женщина, которая, по достоинству оценивая мою любовь к покойнице, обещала своим присутствием возродить меня к нормальной жизни… (Фу! Бред какой-то…)

                ***

 
Но, то, что это не бред, было доказано голосом, раздавшимся из окна дома:
- Завтрак на столе! Ты кофе будешь со сливками?
Вот вам, пожалуйста, доказательство того, что я, в этот прекрасное утро, не несу ахинеи; а вполне здраво всё оцениваю и рассуждаю.
Это её голос, той самой женщины, которая взялась меня «утешать».
У неё даже есть имя (не решаюсь Вам сразу, мои дорогие читатели и читательницы, назвать его…)

Ну, была не была:
имя ей – Алириана.
(Я долго выбирал в памяти его сокращённый вариант; «Лира» - никакая она для меня не лира. «Лиана» - чтобы повеситься? «Рана» - ещё чего не хватало!
Называть её полным именем – боялся ошибиться в произношении, и тем самым, обидеть её.
С трудом, пришёл к окончательному решению – Арина…

                ***

Мы с Ариной сидели за столом и завтракали. Я всё ещё не мог привыкнуть, что она «оттуда». И вообще всё было как-то странно…
Тайком поглядывал на неё: ничего нельзя было в ней найти необычного; спокойный взгляд, так же, как и все, держит в руках чашку с кофе; пьёт с удовольствием, поглядывая; то на тень от сирени на занавеске окна, то на меня.
- Пей кофе, а то остынет - сказала она.

Убирая посуду со стола, спросила:
- Ты собираешься куда - нибудь сегодня идти?
-Сегодня у меня выходной… Но если что-то нужно…
- Сходи, пожалуйста, в магазин – сказала она, передавая мне список необходимых, на её взгляд продуктов.
- Хорошо.

                ***

Соседи отнеслись к появлению в моём доме женщины с пониманием.
Одна бабушка сказала:
- Молодец! Давно уже пора!
А сосед напротив, увидев нас, идущих по улице мимо его дома, только покачал головой.
При этом Алириана рассмеялась.
- Что тебя насмешило?
- Мысли твоего соседа!
«Она что, и мысли читает?»
- И что он подумал?
- Он подумал: «Однако ж…Не дурна;, не дурна;- с…»
Хоть и выглядело это всё странным образом, но мне польстили мысли соседа.
И я стал чувствовать себя поувереннее, чем раньше…

                ***

Я с интересом приглядывался к ней: приятная женщина в доме; доброжелательна, домовита, любящая порядок, ласковый взгляд.
Не лезла в мои дела, не переставляла привычные для меня предметы по своему усмотрению.
Не заставляла рано ложиться спать, когда я допоздна засиживался за работой.
Ночью была нежна и, очень податлива.
Никогда не заговаривала со мной на отвлечённые темы; только говорила о текущих делах; чаще всего спрашивала, как ей поступить в том, или ином, хозяйственном вопросе… Всё это было кратко и по-деловому.
«Что ещё нужно?»
К чему так трудно было привыкнуть; к её умению «читать мысли».


                ***

Нельзя сказать, что она была похожа на «хорошо сконструированного робота», но всё равно, в её действиях не было настроения.
«Может быть это от того, что всё вокруг не её? – думал порою я - может привыкнет со временем, и начнёт всё делать с настроением…»
Тут я поймал себя на мысли, что думаю, всё-таки о ней, как о «хорошо сконструированном роботе» или кухонном комбайне; и мне, в душе, становилось стыдно за такие мысли.
 
Однажды, глядя, как она управляется на кухне, думал:
«Женщина…Видимо без роду и племени…Совсем одинока… И ничего нет у неё в будущем… Так и будет кухаркой до скончания веков…
И, до того стало жалко её, что, подойдя к ней, обнял и поцеловал в шею.
Она положила свои ладони мне на грудь и прислонилась к ним головой.


                ***

Жалость к ней, теперь, почти не покидала меня.
Я старался в своё отношение к ней вкладывать по больше теплоты и участия.
Она, со своей стороны, с благодарностью откликалась на это.

                ***


Вечера мы проводили спокойно: она никогда не затевала больших уборок и готовок, бережно относясь к моему отдыху или занятиям.
Обычно я читал; или возился с подготовкой к урокам; или просматривал спортивные программы.
Она в это время старалась находиться в другой комнате, или кухне, занимаясь всякими мелочами; перебирала постельное бельё или что-то подшивала; делала то, что не создаёт шума.

                ***

В один из вечеров, я, сидя на диване, начал было читать книгу.
Она при этом возилась на кухне, расставляя по своим местам перемытую и высушенную посуду.
Когда увидела, что я присел с книгой, сразу же бросила свои дела и села за кухонный стол.
Подперев голову рукой, стала смотреть в тёмное окно.
Жалость к ней опять захлестнула меня: читать уже не мог. Отложив книгу, позвал её:
- Арина! Подойди ко мне, пожалуйста.
Она как-то вздрогнула от неожиданности и, не мешкая подошла ко мне.
- Присядь со мной, что ты там одна…
- Не хотела тебе мешать…
Я усадил её на диван, вплотную к себе.
- Ты мне никогда не мешаешь – сказал я, и обнял её за плечи – посиди со мной, - сказал так душевно, что она внимательно, немного с удивлением, посмотрела на меня.
Сидела, затаив дыхание.
Мне стало так легко на душе, как не было уже давно. Потом она, видимо, тоже успокоилась; расслабилась; по уютнее расположила голову на моём плече.

- Почему ты перестал читать? – вдруг спросила она.
Для меня это стало неожиданностью.
- Потому - что постоянно думаю о тебе…- вырвалось у меня, совершенно искренне и неожиданно для самого себя.

Видать эта фраза взволновала её – она заёрзала на своём месте, ещё уютнее устроилась головой на моём плече…
- Ты не шутишь?..
-Нет – сказал я, и ещё крепче прижал её к себе. 
-А, что ты обо мне думаешь?
- Ты ещё не прочла мои мысли?
- Я мысли не читаю…, я могу о них только догадываться.  Не всякие мысли нами…, то есть мною, распознаются…

«Нами!?» - отметил я про себя, заинтересовавшись начатым разговором.
Значит у неё существует связь с какими-то «ими» …

- А что вами…, то есть тобой, распознаётся? - спросил, делая вид, что не обратил внимание на её оговорку.
- Распознаются только настоящие чувства; хорошие или плохие, всё равно; но, настоящие.
- А мысли – это не чувства?
- Мысли – это слова, не высказанные вслух; только промелькнувшие в сознании. 
А чувства — это такая субстанция, которая не всегда может быть выражена человеческими словами.
- Почему?
- Потому - что не все слова ещё придуманы для некоторых, имеющихся у человека, чувств…
-???  Но, мысли соседа ты распознала…
- Да! Но они сопровождались глубоким чувством…
-Любви!? – спросил я её.
- Нет: похоти!
И мы дружно рассмеялись!

               
                ***

С этого момента мы с ней стали проводить вдвоём; не только ночи, но и вечера.
Она оказалась очень приятной собеседницей; а мои рассказы о школе приводили её в неописуемый восторг, иногда вызывая неподдельный смех.
Мне было очень приятно доставлять ей радость; и я старался во всю.

Уже лежал в постели, когда она зашла в спальню;
разделась, откинула одеяло со своей стороны и села на кровать, собираясь уже ложиться.
Я провёл пальцем, как можно нежнее, по её спине; по телу пробежала дрожь…Она замерла. Я обнял её и стал ласкать. Она не прерывала моих движений; было видно, что ей очень приятно. 
Потом, убрал свои руки с её груди; и притянул к себе…

Некоторое время спустя; она калачиком свернулась под моей рукой; сложила руки под щёку, и тихонько заплакала…
- Ты что, плачешь?
- Да…
-Отчего? Тебе было больно?
- Я первый раз себя почувствовала не резиновой надувной куклой, а любимой женщиной…
               

                ***

Моя жалость постепенно растворялась в любви к ней. И, находясь на работе, или где-нибудь в другом месте, с удовольствием ожидал время ухода домой; возвращаясь, всегда видел её ждущую меня, и радовавшуюся моему возвращению.
Занимаясь чем-нибудь по дому, я часто ловил на себе её восхищённый взгляд.
Теперь меня, всё чаще и чаще стал одолевать страх; вспоминая, как она появилась; я боялся, что она так же может исчезнуть в любой момент. Эта мысль омрачала мою любовь.

Частенько, среди дня, мы иногда бросали свои заботы; и начинали с ней целоваться и обниматься. Мне нравилось, когда она, услышав какой-нибудь звук, пугалась, что кто-нибудь, непрошенный, зайдёт и увидит нас в расслабленном состоянии; с румянцем на лице и блеском в глазах – поспешно одёргивала платье и поправляла смятую причёску …
Если тревога оказывалась ложной, она опять незамедлительно приступала ко мне; продолжая прерванное…


                ***

Как-то, выйдя во двор, я застал её сидящей на скамейке перед домом. Вид у неё был задумчивым и усталым.
«Видно устала моя красавица – подумалось мне; весь день в каких-то заботах и в суете – живёт, как домработница, с расширенными ночными обязанностями, не зная выходных дней...» 
Тут я понял свой промах!

Придя с работы на следующий день, я объявил ей, что завтра мы пойдём гулять.
-Куда? - спросила она.
Видно было, что моё предложение застало её врасплох; она стала теребить в руках посудное полотенце, не зная, что с ним делать. Щёки покраснели.
-Куда захочешь, туда и пойдём.

Весь вечер она возилась в своих вещах: то, что-то одевая, то снимая - готовилась к завтрашнему дню.
«Бедная моя девочка - думал я, наблюдая за её приготовлениями к завтрашней прогулке – до чего её довёл. Как я забыл, что ей тоже, наверное, хотелось гулять; везде бывать; а не сидеть в четырёх стенах, и быть готовой к прихотям своего хозяина…
 Но ничего – наверстаю упущенное!»
Эта мысль успокоила меня.

                ***

Весь следующий день мы провели в прогулке по городу: побывали в кинотеатре; прошлись по пешеходной зоне исторической улицы; заходили перекусить в кафе.

Ближе к вечеру, забрели в городской парк полюбоваться закатом над большой рекой.

В такие часы река не была похожа на саму себя; она выглядела широкой ковровой дорогой, вытканной в цвета заката.

Чувствовалась усталость от прогулки; и мы присели на одну из скамеек на центральной аллее.
Постепенно вокруг; тени от деревьев и предметов становились всё длиннее и длиннее, а границы между тенью и светом, постепенно стирались.
Смеркалось.
Уставшие, мы расселись на скамейке, и с интересом наблюдали за такими же отдыхающими, как и мы.
На середине аллеи, прямо напротив нас, прогуливалась молодая беременная женщина, внимательно наблюдая за своим сыном, катающемся на маленьком велосипеде. Велосипедисту было, примерно четыре года; курчавые светлые волосы были растрёпаны, в его глазах был восторженный блеск.
- Какой красивый мальчишка - ну, прям Царевич из сказки! – сказала вдруг Алириана, любуясь велосипедистом.
 «Царевич» бодро крутил педали и его мама, иногда, еле поспевала за ним.
-Тихон не торопись; я не успеваю за тобой…
Вдруг, с противоположной стороны; со скамейки, раздался голос молодого человека:
-Алексина! Нам пора!
 Молодая мамаша быстро догнала малыша и, подхватив его, и его велосипед, быстро направилась в сторону звавшего их молодого человека.

- Ты что так напрягся? – с испугом спросила Арина – ты знаком с этой женщиной?
-Нет, не знаком… Меня поразило её имя…, и я не могу вспомнить, где его слышал…
-Наверное вычитал где-то, скорее всего…
-Да! Точно, в каком-то журнале…
Какой же это был журнал?.. Вспомнил: «ПРИОКСКИЕ ПРОСТОРЫ».


Когда мы вышли из парка, я хотел взять такси, но Арина, встав передо мной, и охватив мою шею руками, сказала:
- Давай пойдём ко мне; здесь недалеко…
-Как скажешь, дорогая.
После моего согласия идти к ней, она развеселилась; стала кружиться, прыгать с ноги на ногу, задирая меня; как бы приглашая разделить с ней её веселье…От нашей усталости не осталось и следа.

                ***

Это была однокомнатная квартира в большом жилом доме. Всё было опрятно и скромно.
Она не стала включать верхний свет; включила, что -то вроде торшера.
- Ты есть хочешь?
- Нет.
-И я не хочу…- сказала она, разбирая постель.

Ели уже глубокой ночью; на скорую руку нарезанные бутерброды, запивая их чаем.
-Что, – спросил я - тебе понравился мальчишка на велосипеде?
- Очень! И мне такого же хочется…
-Что же мешает?
Не ожидал, что этот вопрос, заставит её задуматься.
Она стала смотреть куда-то вдаль; глаза повлажнели.
Потом, как бы очнувшись, сказала:
- Время, видать, ещё не пришло…
Я не стал дальше развивать тему; вспомнив слова Конфуция: «Не понимаешь — не осуждай».
                ***

У нас сложилась добрая традиция: хотя бы раз в месяц посещать спектакли и концерты; после которых, мы обязательно заходили в кафе или рестораны, чтобы продлить праздничное настроение.


                ***
Однажды, мы с ней, пошли на концерт классической музыки в музыкальный театр.
Давали: «Второй концерт Рахманинова».
При первых аккордах, мелодия вырвалась на просторы зала и стала накатываться на присутствующих в нём, волшебными волнами.
Мы слушали, глядя на сцену; на играющий оркестр. Но я всем телом ощущал присутствие рядом Алирианы.
Её душевная красота; соединяясь с мелодией, разлившейся по залу; проникала в мою душу и сердце; вызывая во мне огромный прилив всеобъемлющей любви и бесконечного счастья, сидевшего рядом со мной!
Я всё явственнее чувствовал, что между мной и ей образовывалась особая связь, какая-то невидимая нить судьбы, связывающая нас сквозь пространство и время.

«Только бы она не исчезла – с маниакальной настойчивостью пронеслось в голове»

                ***

При всей своей нормализовавшейся жизни, я частенько вспоминал супругу.
Червь сомнения периодически возвращался:
«Не предаю ли я память о ней, своей счастливой нынешней жизнью».

Этим сомнением я поделился с Ариной.
Помолчав, она сказала:
-Не переживай об ушедшей: отношениями между мной и тобой, мы не оскорбляем её память. Она не реагирует на твоё и моё счастье.
- А на что она «реагирует?»
- Она болезненно воспринимает твою тоску по ней. Она делала всё, даже больше того; чтобы ты не тосковал и не скорбел до бесконечности.
Помолчав немного, добавила:
-Только не забывай её - и всё.

               
                *** 


В последнее время я стал замечать какую-то тревогу в поступках Арины.
Внешне ничего не изменилось: всё такая же ласковая, заботливая, внимательная по отношению ко мне.
 Но иногда, чаще всего вечерами, занимаясь чем-нибудь; она вдруг замирала на небольшой промежуток времени; потом, как бы очнувшись продолжала свои занятия. Такое у неё, стало повторяться всё чаще и чаще…
Просыпаясь ночью, она не всегда могла сразу заснуть, о чём-то напряжённо думая.
Я, замечая это, мысленно перебирал в памяти все свои поступки, которые могли бы обидеть её; но таких не находил.
Почему вспомнилась её оговорка: «Нами…» Может быть что-то таинственное, недостижимое мне, действовало на неё.
Это «Нами…» не выходило из головы; спросить её, что случилось, не решался.
Она как будто чувствовала это; бросая на меня, благодарные взгляды…

                ***

На третий, или четвёртый день, после того, что стало с ней происходить, уже к вечеру; она сказала, что ей нужно отлучиться и стала собираться.
Но собиралась не так, как мы собирались в театр, а как-то небрежно; не заботясь о красоте одежды и макияжа.
Если сказать, что я встревожился – то не сказать ничего. Я был поражён неожиданным поворотом дела.
 «Это-конец! Пришло время того, чего я боялся больше всего – её исчезновения…»
 Говорил же в своё время Даниель Зандерс: «Настоящее счастье узнают лишь тогда, когда оно исчезает».

-Может быть тебя проводить? -спросил я с дрожью в голосе, и с надеждой, что всё ещё не так плохо; и не следует раньше времени поддаваться панике.
- Нет. Ничего страшного, я ненадолго -сказала она, подойдя ко мне и поцеловала - Пока!

Первые, несколько минут, я сидел, ничего не соображая. Потом стал успокаиваться и начал размышлять:
«Обидеть её чем-нибудь я не мог – сразу же это почувствовал бы; любовник? Исключено… Пошла в магазин –смешно… Какие магазины в это время…

Надо что-делать…Так сидеть невыносимо!»
Я стал лихорадочно собираться и, даже, забыв запереть дверь, помчался по улице.

                ***

Догнал я её уже около большого перекрёстка: ещё пять минут задержись, и я не знал бы в какую сторону она пошла.
Обозначать своё присутствие перед ней не стал; решил, не открываясь, проследить за ней.
Конечно понимал, что это подло с моей стороны; но также понимал, что это единственный мой шанс; не сойти с ума или не покончить с собой.

Походка её была спокойная; иногда даже с лишком; в ней было что-то обречённое, и смирившееся с судьбой.
Я уже ни о чём не думал; и не анализировал происходящее; а только шёл автоматически, следя за тем, если она вдруг обернётся, чтоб не увидела меня.

                ***

Она подошла к скверику около консерватории и, как бы в раздумье, остановилась. Постояв немного, присела на «нашу» скамейку, положив руки на колени и, как будто, замерла. На улице, проходившей мимо сквера, не было ни души.
Я сначала прятался за толстым деревом на противоположной стороне улицы. Но какая то сила мне не давала спокойно наблюдать за ней; постоянно кидая меня то в пот, то в холод.
Я решил покинуть свой пост, положась на судьбу, и бросил последний взгляд на неё, перед тем как уйти. Лица её я не узнал; оно как-то светилось неземным светом.
«Я, и её потерял…»

                ***

Давно сидел в небольшой «наливайке», и «отмечал» её уход.
И не сомневался; вспоминая её грустные глаза в последнее время, и обречённую походку этим вечером; что её больше не увижу.
Во втором часу ночи, вежливые дяди выпроводили меня на улицу, закрыв за мной дверь.
Мне было всё равно - сидеть дома; или на уличном бордюре.
Выбрал вариант вернуться домой.
Хоть и был «выпимши», но решил, по пути, ещё раз пройти мимо скверика, в надежде, что она там ещё сидит.
«Надежда — это чаще всего отсроченное разочарование» - вспомнил я поговорку, когда увидел пустующую скамейку в «скверике при консерватории».

Подходя к дому и, увидев горящий свет на кухне: подумал:
«Ещё и свет не погасил, уходя,», а когда заметил, что и калитка во двор не заперта: «ещё и калитку не «запёр» … Да гори, оно всё; синим… зелёным… красным… сизым…»

                ***

Я вошёл в дом.
Она выскочила из комнаты и испуганно посмотрела на меня;
-Что с тобой? Где ты был? Я уже и не знала, что мне делать, где тебя искать…
Я ошалело смотрел на неё:
- Ты…дома?
-Как видишь!
- Ты не исчезла?
-Исчезла? Я? Ах, вот, в чём дело! – рассмеялась она – и обняла меня – проходи, грязнуля – сказала она, глядя на мои грязные туфли и брюки.
- Я подумал, что ты, того…Ушла от меня…
-Куда я могла уйти?
-Ну, к … «нами» …к «ними» …
-Как видишь не ушла…


                ***

Как вы догадались: мои дорогие читатели и читательницы, ночь я провёл в крепком сне.

Утром всё было как обычно.

За завтраком я ей сказал:
-Прости меня, Алирианушка…
-За что?
-За вчерашнее…
Она, немного подумав, ответила:
— Это я у тебя должна просить прощение за вчерашнее…Я вчера не имела возможности тебе объяснить, что происходит…
И, сейчас тоже это сделать затруднительно…
Но я попробую: понимаешь: существует определённый ритуал; между «нами» и «ими» …Он не несёт каких-либо карательных мер…
Но он необходим для корректировки действий…со сторонами…
- Ты мне скажи главное - перебил я её – ты не исчезнешь от меня?
-Нет, это исключено! Потому-что, тогда ты будешь страдать вдвойне, а «там», такой вариант недопустим.
И скажу тебе больше:
 Не только не исчезну: но проживу с тобой долгую и счастливую жизнь…
Со вчерашнего вечера у меня появилось… вернулась… способность рожать.
Так что, в старости будем наслаждаться вознёй с внуками, которых нам нарожают наши дети…

А когда придёт время освободить свои места на земле; то мы, втроём, будем вместе находиться в одном, большом, охватывающем всех без исключения, СЧАСТЬЕ…



                *************