Рыбацкие истории

Мой отец, по его рассказам, любил рыбалку с детских лет, но позднее, когда  обзавелся семьей и пошли, как говорится дети, занятием этим стал заниматься все реже и реже. Когда я был ребенком, я с удовольствием слушал его рассказы о рыбалке. Ловил он не сказать, что много и крупную рыбу, но все равно мое детское сознание воспринимало эти рассказы как нечто необыкновенное. Однажды он рассказал как ставил сеть на Волге.
       Волга в те годы была совсем не такой, какой мы видим ее сегодня. Была она неширокая и не такая глубокая, какой стала после создания Куйбышевского водохранилища.
       - Сеть была тридцатка, около ста метров длиной. Я поставил ее на перекате рано утром, а в обед стал доставать, - рассказывал отец. – Сеть шла с трудом и я считал, что в нее попало какое-нибудь бревно, но когда она оказалась близко к лодке я понял, что в нее попалось много рыбы. Сеть явно передавала рывки рыбы и перемещалась из стороны с сторону.
       Когда полностью вытянул ее в лодку, я не поверил своим глазам: она вся была забита рыбой, в основном стерлядью. У меня была большая корзина, но рыба не поместилась в нее, пришлось снять нательную рубаху и кальсоны (до войны все мужчины носили кальсоны и нательные нижние рубахи), завязать у них рукава и низ штанин и помещать ее в них.
       Я всегда, -  продолжал рассказ отец, -  ездил на рыбалку на велосипеде. У меня был немецкий велосипед фирмы «Brennabor». Мощный, с большими колесами, надежный. - (Я помню этот велосипед. Он стоял около сарая, весь заржавевший со спущенными и потрескавшимися колесами.)
       - Так вот, привязал я на багажник корзину с рыбой, а на раму повесил рубаху и кальсоны… Ехать было невозможно, так как рубаха и кальсоны не давали сесть в седло, и, тем более, нажимать на педали. Пришлось всю эту массу толкать в гору. Несколько раз останавливался и отдыхал.
       Когда привез рыбу домой, моя мать ахнула и всплеснула руками:
       - Володька, да куда же ее девать? Нам столько не съесть и за неделю…
       Пришлось раздавать родственникам, жившим неподалеку. 
       Немало рассказов было про рыбалки его отца, моего деда Павла Геннадьевича. Помню такой рассказ:
       Дедушка ловил на Волге рыбу с лодки и к берегу подошли двое военных.
       - Дедок. Где тут глубокое место с рыбой? Мы бросим гранату и ты выловишь нам пару больших рыбин, а всю остальную забирай себе.
       Дедушка указал место и военный бросил в омут гранату. После взрыва на поверхность всплыло много рыбы. Дедушка собрал ее подсаком, подплыл к берегу и военные выбрали пару осетров.
       - Спасибо, дед, - и они ушли.
        Такие рыбалки (если их можно назвать «рыбалка») были до войны. В те годы никаких ограничений по ловле сетями и бреднями не было и рыба водилась в изобилии. Единственный запрет был на «самоловы» для стерляди. Устроена была эта снасть таким образом: длинный шнур, метров пятьдесят, а лучше сто, к которому привязывали короткие поводки с крючком на конце, а перед крючком надевали пробку. На перекатах вода шевелила эти пробки, стерлядь начинала с ними «играть» и засекалась. Часть сходила с крючка и ее участь, как правило, была предрешена. Это был варварский способ, поэтому его и запрещали.
х х х
       С детских лет, сколько себя помню, я тоже любил рыбачить. Свияга была «под боком», поэтому все мальчишки нашего микрорайона занимались рыбалкой. Так как время после войны было голодным, а народ нищим, некоторые ловили рыбу для пропитания. За пару часов можно было поймать полтора-два килограмма пескарей и ершей, которые клевали при каждом забросе. Сначала я ходил на реку в компании моих сверстников, но когда подрос и мне было лет десять-двенадцать, ходил на рыбалку самостоятельно.
        Конечно, я рыбачил не ради пропитания, так как жили мы вполне обеспеченно, а ради интереса, а рыбу, которую я приносил, бабушка отдавала, как правило, кошке, но иногда она жарила мне мой улов. О!!! Какая это была вкуснятина. Река в то время была исключительно чистая и рыба, соответственно, вкусная. Да и жарила ее бабушка на топленом масле…
       Когда мне исполнилось лет четырнадцать к соседке после службы на флоте приехал племянник Юрий. Как оказалось, он был большим любителем рыбной ловли и мы с ним стали часто выходить на совместную рыбалку.
        Однажды решили пойти с ночевкой, чтобы застать и вечерний и утренний клев, надеясь поймать что-то поинтереснее, чем пескари , ерши и маленькие окуньки.
      Был конец июня, дни были длинные, а ночи короткие, температура воздуха была, как говорится, летняя, то есть было тепло. Мы закончили ловлю на вечерней зорьке и решили развести костер, вскипятить чай и поужинать. Костер весело играл языками пламени, вода в котелке уже начинала закипать и тут к нам подошел пожилой мужчина с удочками.
       Поздоровавшись он спросил разрешение присесть к костру.
       - Конечно, конечно, - сказал Юра. – Присаживайтесь, места у костра всем хватит, да и чаем мы Вас угостим.
       Мужчина присел, достал из рюкзачка нехитрую снедь, разложил ее на газете и предложил нам присоединиться. Мы достали свои продукты и тоже выложили на газету.
       - Меня зовут Семен Петрович, - представился он.
       - Юрий, Валерий, - представились мы.
       - Отведайте и Вы нашу пищу, - предложил Юра.
       Так мы сидели и молча ужинали общими запасами. Когда перешли на чай, пошли разговоры о сегодняшней рыбалке и уловах. Оказалось, что ни нам, ни нашему гостю хвастать особо было нечем.
       - Надеюсь на утренний клев, - сказал гость. – Погода хорошая, ветра почти нет, я думаю, завтра клев будет лучше. - Мы поддержали его в прогнозе на утреннюю рыбалку.
       Спасть не хотелось, погода была великолепная. Вода почти не рябила, камыш вдоль берега едва шелестел. Какие-то птахи пели свои замысловатые песенки, а цикады стрекотали в траве, наполняя природу и воздух умиротворением и покоем. Хотя солнце давно скрылось и стало довольно темно, но небо на горизонте узкой полоской отливало изумрудом. Над нашими головами была бездонная тьма и лишь редкие звезды ярко светили свысока на землю.
       - Красиво-то как… - произнес наш гость.
         - Да, согласились мы. Ради такой красоты и ходим на рыбалку. Разве в суете дней мы смотрим за небо и звезды, - добавил Юрий. – Такая безмятежность и покой наполняют души особым настроением. Вся суета жизни отходит на второй план, невольно начинаешь задумываться об удивительном устройстве мира: как все гармонично и разумно устроено… Жизнь прекрасна, особенно, если жить в гармонии с природой.
       - Природа, нет слов, прекрасна, - отозвался мужчина, - но она и таит большую опасность, особенно, если не соблюдать осторожность, в том числе и на рыбалке. Как говорят философы: «Самое опасное в жизни – это сама жизнь». В ней таится много опасностей.
       - Ну, какая опасность может быть на рыбалке? – Возразил я.
       - Вода - самая настоящая опасность, особенно если нарушать правила поведения на воде или потерять бдительность. Я трижды за свою жизнь мог утонуть, хотя умею плавать и на воде веду себя очень осторожно.
       - Трижды? – Удивился Юра. И как же Вам удалось выжить?
       - Если не хотите спасть, я могу поведать вам мои «приключения», - предложил гость.
       Он молча посидел некоторое время, а затем начал свой рассказ.
х х х
       - Первый раз я мог утонуть по глупости. Мне было лет семь. Лето было сухим и жарким, Свияга обмелела, хотя в некоторых места глубина была, но это с моей точки зрения. Я же был маленький и в некоторых местах дно не доставал, хотя взрослые парни свободно переходили реку.
       Итак, я переплыл небольшое расстояние у берега, метров пять-семь, не больше и спокойно пошел на другой берег, где мы обычно загорали, так как там берег был песчаным. Я позагорал с ребятами  и решил возвращаться домой.
       Дойдя до того места, где дно стало глубже, поплыл. До берега было не более трех метров и я решил, что глубина закончилась и можно вставать и идти, но, как оказалось, я ошибся. Хотя берег был совсем близко, но глубина не кончилась. Я решил встать на дно, но дно не почувствовал, хватил вместо воздуха воды и начал терять сознание. Течение меня подхватило и понесло… На мое счастье на берегу было несколько подростков, которые были выше и старше меня лет на пять-семь. Один из них, Гена, бросился в воду, схватил меня, а затем вытащил на берег. Он обхватил меня со спины, наклонил и тряхнул, от чего вода из легких  вышла и я начал дышать…
       Второй случай был более драматичным. Мне было двадцать три года. Перед майскими праздниками мамина сестра Клава пригласила ее погостить на праздники в Кирово-Чепецк, но мама почему-то не захотела или не смогла и предложила мне поехать и погостить. Я приобрел билеты в Киров в оба конца и полетел в гости. Двадцать девятого апреля тетя Клава встретила меня в аэропорту и мы, взяв такси, приехали в Кирово-Чепецк.
       Хочу сказать, что тетя Клава в Чепецке родных не имела. Ее родина, как и моей мамы – Куйбышевская область, поэтому вся родня, которая собралась к ним в гости, это были родственники Бориса Ивановича, ее мужа.
     Как вы понимаете, гости собрались отметить день Первомая и, соответственно посидели, как говорится, хорошо. Утром проснулись, позавтракали и тетя Клава объявила, что Борис Иванович решил покатать нас на своей лодке. Лодка у него была самодельная, из тонких дощечек, оклеена стеклотканью и окрашена. Мотор у него был «Вихрь» двадцати сильный. В то время это был самый мощный советский лодочный мотор, а его лодка была самая быстроходная в Кирово-Чепеце, чем Борис Иванович очень гордился.
       Первое мая – это еще не совсем весна. В ту весну ледоход был очень поздний, лед тронулся числа двадцать третьего апреля, поэтому одели меня соответственно: на рубашку теплый свитер, фуфайка, теплые рыбацкие штаны, двое носков, одни из которых шерстяные, болотные сапоги. Правда сапоги были не по моей ноге, а на два размера больше.
        Когда мы пришли на Вятку, то отдельные льдины еще иногда проплывали по реке. Вода была очень высокая, поэтому противоположный берег был весь в затоплении. Все деревья и кустарники затоплены водой, куда ни посмотри, везде вода.
       Борис Иванович поставил на лодку мотор, мы загрузились и поплыли. Следует сказать, что «загрузились» мы по полной. Тут была и закуска и бутылочка водки, словом – как положено на праздник.
       Курс лодка взяла на противоположный берег и мы не очень быстро плыли между кустами ивняка. Цель была – найти высокое, сухое место и продолжить празднование.
       Когда лодка выехала на довольно просторное от кустарника место, Борис Иванович решил продемонстрировать нам скорость своей лодки. Мотор взревел, лодка подняла нос и мы помчались. Большие волны от работы мотора рассекали водную гладь. Я сидел на носу с гитарой и что-то бренчал на ней.
       Не знаю, что «ударило» Борису Ивановичу в голову, но он неожиданно сделал крутой вираж, от которого я вылетел из лодки и оказался в воде. Борис Иванович автоматически нажал кнопку глушения мотора, лодка остановилась.
       Я моментально влез в нее, конечно весь мокрый и тетя Клава еще пошутила по этому поводу, после чего сказала, что сейчас подплывем к берегу, разложим костер и я обсушусь.
       - Не беспокойся, все будет нормально, - констатировала она, но события приобрели совсем другой оборот.
       Лодка из-за остановки мотора стала неуправляемой и ее накрыло нашей же волной, а так как борта были очень низкие, то вода захлестнула нас и мы начали погружаться в воду. Представляете? Сидим и начинаем вместе с лодкой погружаться в воду.
       Я первый покинул ее и поплыл к кустам, к которым прибило толстое шестиметровое бревно. В то время по Вятке каждую весну происходил так называемый «молевой сплав» леса. То есть, заготовленную за зиму древесину весенний паводок просто смывал в реку и она самопроизвольно плыла до Кирова, где ее вылавливали и пускали в производство.
       Я уселся на него и чувствовал себя довольно уверенно. Вскоре подплыл Борис Иванович, он сел на другой конец бревна. Поскольку мы оба были худыми, то бревно легко выдерживало наш вес, но когда подплыла тетя Клава и навалилась на него, бревно начало тонуть. Она отпустила бревно – мы с Борисом Ивановичем всплыли. Она снова навалилась… и история повторилась.
       Было ясно, что троих это бревно не выдержит. Я осмотрелся. До берега было не более ста метров.
       - Поплыву к берегу, - сказал я. – тут не так далеко. Борис Иванович поинтересовался доплыву ли я?
       - Доплыву, -решил я. Отпустил бревно и поплыл в сторону берега.
        Сначала все шло довольно удачно, берег приближался, хотя не так быстро, как хотелось, но вскоре я стал ощущать, что плыть становится все тяжелее и труднее. Одежда промокла насквозь и сковывала движения, а болотные сапоги настойчиво тянули вниз.
       На мое счастье сапоги были значительно большего размера и на ногах не было портянок, а только носки, поэтому мне, хотя и не без труда, удалось сбросить их с ног. Плыть стало несколько легче, но силы, я чувствовал это, стали покидать меня. Вода была очень холодной и сковывала мышцы. Я начал паниковать и оглядываться по сторонам, ища какое-нибудь плавучее средство. Совсем недалеко т меня в кустах заметил бревно, оно было длинным, но довольно тонким. С трудом подплыл к нему и навалился, оно не удержало меня на плаву и начало погружаться в воду. Тогда я лег на него и начал ветки ивняка, расположенные надо мной, подтягивать к себе, тем самым создавая сопротивление погружению в воду. Несколько веток позволили держаться «на плаву», я сцепил пальцы рук в «замок». На поверхности воды остались только голова, стопы ног и кисти рук, все остальное тело находилось в воде.
       Пока я пытался плыть и «обустраивался» на бревнышке, Борис Иванович поймал еще одно плывущее мимо бревно, затем положил весла от лодки поперек бревен и они с тетей Клавой вполне комфортно сидели на них. В воде у них были только ноги, а все остальное тело, в отличие от меня, находилось над водой.
       Мы находились друг от друга на расстоянии метров двадцати-тридцати, поэтому начали переговариваться и думать о том, что делать дальше? По реке время от времени проплывали моторные лодки, которые мы не могли видеть из-за кустов, но мы начали нечеловеческими голосами кричать и звать на помощь, однако никто не слышал и не приближался к нам.
       Вы скорее всего знаете, что когда лодочный мотор работает, то рыбак, управляющий им и лодкой ничего не слышит и кричать бесполезно. Но мы кричали каждый раз, когда слышали звук мотора. Сколько времени мы кричали – одному Богу известно, но это длилось долго. Мы выдохлись.
       Вскоре Борис Иванович сказал, что сейчас он попробует с помощью весел управлять бревнами, на которых они сидели, подплывет ко мне и мы будет на них плыть к берегу.  В этот момент мы услышали звук приближающегося мотора. Изо всех сил мы снова начали кричать, звук приближался.   
       Воодушевленные этим, мы начали кричать еще громче и, наконец, я увидел моторную лодку, которая приближалась ко мне. Когда мужчина схватил меня за одежду и стал втягивать в лодку, я потерял сознание.
       Когда очнулся, то обнаружил, что стою в одних трусах, тетя Клава с мужем держат меня под руки, а перед нами горит большой костер, перед которым на палках висела моя одежда. Увидев, что я пришел в себя, тетя Клава заставила меня бегать вокруг костра, но как только она и Борис Иванович отпустили меня, я упал, как будто мне подрезали сухожилия. Видимо мышцы ног так сильно остыли, что не подчинялись. Тогда они влили мне в горло половину стакана водки и начали водить меня вокруг костра. Сначала ноги никак не хотели слушаться, но после нескольких кругов мышцы начали работать. Этому способствовал костер, от которого исходило тепло, а также алкоголь, который активизировал работу сердца. Через несколько минут я уже самостоятельно и свободно бегал вокруг костра, кровообращение восстановилось.
       За разговорами о том что? и как? произошло Борис Иванович посетовал на то, что когда лодка стала тонуть на один из кустов он повесил сумку, в которой была закуска и водка. Он и наш спаситель сели в лодку и начали осматривать окрестные кусты и вскоре обнаружили сумку. На радостях все снова выпили, после чего подтащили нашу лодку к берегу, вылили из нее воду и пытались завести. Она начинала «схватывать», но тут же глохла. Тогда Борис Иванович слили бензин из своего бака в бак спасителя, а остатки, в которых была вода, слил. После этой процедуры лодка завелась как ни в чем не бывало. Домой мы возвратились своим ходом.
х х х
       После этого злополучного события у меня две недели болела поясница, тетя Клава две недели отболела ангиной, а Борис Иванович не получил даже насморк.
       Я думал, что спина болит от переохлаждения поясницы, но все оказалось значительно хуже: я застудил почки и через четыре года у меня вышел первый камень. С тех пор прошло очень много лет, но почки до сих пор дают о себе знать и периодически образуют небольшие камни.
       Семен Петрович умолк и несколько минут сидел погруженный в свои воспоминания. Затем он продолжил.
       - Третий раз я едва не утонул тем же летом на Волге.
       У меня был коллега Сергей, с которым у нас были приятельские отношения. Мы трудились в культурно-просветительском училище, преподавали баян и оркестровое дирижирование. Был он страстным рыбаком и когда узнал, что у моего отчима имеется моторная лодка «Казанка» с мотором начал уговаривать поехать на рыбалку.
       - Выше по течению, километрах в шестидесяти-семидесяти от Ульяновска, уже в Татарстане рыбы огромное количество, - расписывал он «картину». – За вечернюю и утреннюю рыбалку некоторые ловят по двести-двести пятьдесят килограммов здоровенных лещей. Поехали… - я согласился. Попросил у отчима лодку и мы отправились.
       Погода была великолепная: тепло, солнышко, ветра практически не было, волн тоже. Мы довольно быстро добрались до искомых мест, разбили на берегу лагерь, пообедали и ближе к вечеру отправились на старое русло Волги. Глубина там была около восьми-десяти метров и рыба должна была водиться.
       Заякорились, поставили кормушки и начали рыбачить на «кольцовку». Знаете такую снасть? – поинтересовался Семен Петрович.
       - Да, конечно, - подтвердили мы.
       - Так вот, сидим, рыбачим, но не очень удачно. Ерши, при этом здоровенные, клюют почти непрестанно, а лещ не очень. Изредка выловим подлещика и опять пауза. До вечера поймали совсем немного. Ни о каких двухстах килограммах и речи не было.
       Переночевали и с рассветом снова выдвинулись на исходную позицию, но погода стала портиться. После обеда поднялся ветерок, который усиливался с каждым часом. Скоро лодку стало нешуточно трясти. Брызги от волн начали попадать в лодку. Мы понимали, что дальше ждать хорошего нечего и решили сматывать удочки.
       Подплыли к берегу, собрали имущество и направились в город, но, как оказалось, ветер разыгрался не на шутку и дул он нам в лицо, поэтому лодка с двенадцати сильным «Ветерком» шла очень неохотно и медленно. Когда мы увидели, наконец, на горизонте Ульяновск, ветер был штормовой. Волны с силой били в лодку, затрудняя движение. Пошел дождь, небо стало черным, да и дело шло уже к ночи, темнело быстро.
       Сергей от такого плавания устал и решил отдохнуть.
         - Давай причалим к берегу и немного отдохнем, - предложил он. Я не стал возражать и мы двинулись к противоположному берегу, так как там ветер был слабее и волны значительно меньше.
       Неожиданно лодка наехала на плывущую по поверхности широкую доску, разглядеть которую в сумерках и в волнах было невозможно.  Раздался удар, мотор заглох, Сергей схватился за левую руку, по которой пришелся удар головки мотора (защитный кожух был снят). К счастью, на нем была стеганная фуфайка, которая смягчила удар и не причинила серьезную травму.
       Пристали к берегу, отдыхаем. За насыпью моста, которая возвышалась на несколько метров над водой было тихо. Ни ветра, ни волн. Сергей решил проверить количество бензина в бензобаке:
       - Еще литра четыре есть, - сказал он. – До места стоянки лодки, я думаю хватит.
       До нашей конечной цели оставалось не более трех километров, но я попросил его залить в бак из канистры «по полной», что он и сделал. 
       - Ну, что? - Поплыли. Он завел мотор и направил лодку в фарватер…
        Ой! Что тут началось словами не передать. Волны были настолько высокими, что брызги от них летели во все стороны и попадали в лодку. Сверху - дождь, от волн - брызги. Мы быстро промокли насквозь. Сергей очень сосредоточенно управлял лодкой, так как малейшая ошибка могла привести к катастрофе, лодка могла перевернуться, а уже ночь, темень.
       Под мостом творился сущий ад. Ветер между быками-опорами дул как в аэродинамическую трубу. Хотите верьте, хотите нет, но меня в этот момент обуял страх.
       В шестидесятые и семидесятые годы никакого законодательства по нахождению на открытых водоемах не было. Никто не имел в лодках ни спасательных жилетов, ни спасательных кругов, поэтому каждое лето в реках тонули десятки рыбаков.
 

       Я сидел на скамейке в середине лодки лицом к Сергею. Неожиданно замечаю, что в нашем направлении движется большой туристический теплоход. Его огни хорошо видны на фоне мрака, который окружал нас.
       - Сергей, - обратился я к нему, - нас настигает огромный теплоход. В темноте, среди волн он не видит лодку и я боюсь, что он может наехать на нас.
       Сергей оглянулся и тоже впал в уныние.
       - Остается только надеяться, - произнес он, -  другого выхода нет.
       К счастью, теплоход проплыл метрах в двадцати-тридцати  от нас, но волны, оставленные им, начали нещадно трепать лодку, Сергей с трудом удержал ее в повиновении.
       Сколько времени нам понадобилось для того, чтобы прибыть на место стоянки, я не знаю. Когда мы уткнулись носом в деревянные щиты на берегу, я выпрыгнул из лодки с цепью в руках, за мной выпрыгнул Сергей и мы втащили лодку подальше от волн.
       Разгружая лодку, Сергей вдруг сказал мне:
       - Если бы ты не попросил заполнить бак по полной, мы бы не добрались до берега. В баке осталось не более трех литров. Мы сожгли, по сути, весь бензин, - подвел он итог.
       Рассказчик снова умолк, мы тоже молчали, представляя какие испытания пришлось перенести Семену Петровичу и его коллеге.
       - Вот тогда я понял, - продолжил рассказчик, - что любая рыбалка, даже самая банальная, может обернуться не только серьезным испытанием, но и окончиться плачевно. Это надо всегда иметь ввиду.
       Последние два случая показали мне, что лодка, тем более с мотором – это не для меня. Это было как бы, предупреждением. С тех пор я не только не люблю рыбалку с лодки, но даже стал бояться воды.
х х х
       Костер уже почти потух, но угли еще источали жар, а над котелком шел пар.
       - Может быть еще по кружечке чая? - предложил Юрий.
        - Не откажусь,-  отозвался Семен Петрович.
       За этими повествованиями и чаем время пролетело незаметно, небо начало белеть, приближался рассвет.
       - Судя по всему, спать уже некогда, - сказал Юрий, - надо готовиться к рыбалке, подыскивать хорошее место.
       - Да, Вы правы, - подтвердил наш гость. – Буду собираться и тоже обустраиваться на каком-нибудь перспективном месте. Спасибо за компанию и чай. Ни пуха, ни чешуи, - пожелал он нам и пошел вдоль берега.
х х х
       Не смотря на хорошую погоду. утренняя рыбалка у нас с Юрием вышла не очень удачная. Мелочи мы, конечно, наловили немало, но более крупная рыба клевать не желала.
       - Не пора ли нам собираться домой? - Предложил Юра. – Судя по всему наши ожидания не оправдались. То ли рыба сытая, то ли мы неудачливые рыбаки?
      - Можно собираться, - поддержал я, а то, что не поймали хорошую рыбу не беда. Пусть живет себе… мы же не от голода рыбачим, а для отдыха и удовольствия. Полюбовались природой, познакомились с интересным человеком и его поучительными историями.
       - Согласен, время мы провели отлично, а это главное. Поймаем в следующий раз…
   Декабрь 2024 года.