Проект АНИ. Глава 1. Другое будущее

Фурштатская улица Санкт-Петербурга была многолюдна, как никогда. Люди торопились, почти бежали по своим делам, спотыкались о сместившуюся тротуарную плитку, врезались друг в друга. Те, кто врезался в прохожих, обычно извинялись слегка виноватым тоном, а кто спотыкался о выпирающие грани серой плитки — возбуждённо ругались, роняя короткие резкие слова, которые тут же растворялись в гуле толпы.

Макс, как всегда, вышел из маршрутки на остановке возле «Киноцентра Ленинград». Едва ступив на тротуар, он поморщился: в воздухе висел знакомый, въедливый запах перегретого пластика — так пахли все городские голограммы, словно где-то рядом постоянно плавили дешёвый корпус старого гаджета. Этот запах намертво въелся в город и смешивался с пылью, оседавшей на воротниках пальто.

На колоннах у главного входа висела большая голографическая проекция — на ней транслировался канал «КНКС»: «Кибер-Новости Культурной Столицы». В две тысячи пятидесятом году это был крупнейший новостной канал города.

«Товарищ! Мимо просто не иди — кибер-новости гляди!» — зазывала людей виртуальная «Оксана».

Макс давно перестал замечать «Оксану», но сегодня решил глянуть, с чего начнётся день. Тем более что до работы оставалось ещё сорок пять минут. Он подошёл ближе к проекции. Вокруг на открытом пространстве перед кинотеатром собралось с дюжину человек. На слегка зернистом, прозрачном светло-голубом экране, размером с билборд, сверху вниз бежала едва заметная волна, а слева направо — крупные белые буквы:

Сегодня в выпуске:
• Космический мусор и спутники Айзека Таска — огромная проблема для человечества.
• На планете «Близе 766» существует разумная жизнь.
• ОКР «ЗАСЛОН» завершает разработку масштабного проекта «АНИ».
• Выпуск в релиз отечественной операционной системы «Отчизна-ОС».
• Атомный сервер с замкнутым ядерным топливным циклом — фундамент безотказности мессенджера «Атомграм» при любых обстоятельствах!

Макс хмыкнул, задержавшись взглядом на строчке про «Близе 766». Когда-то в детстве он зачитывался фантастикой и всерьёз верил, что к пятидесятому году люди будут строить колонии на соседних планетах. Сейчас же эта новость казалась ему не прорывом, а очередной красивой обёрткой для отчётов: «разумная жизнь» — как будто это должно кого-то удивить, когда на Земле не хватает места, чтобы просто спокойно пройти по улице.

Всё это он знал и без «синей доски». Илиана, его подруга и самая смышлёная айтишница «Заслона», как раз и создала «Оксану» — и подарила ей голос. Они познакомились пять лет назад, когда вместе корпели над кодом, и тогда у проекта была совсем другая цель: не просто стать голосом городских экранов, а лечь в основу чего-то куда более серьёзного. Чего именно — Макс до сих пор не знал до конца, но догадывался.

Сейчас «Оксана» существовала в версии «0-X1NA» и считалась самым продвинутым решением «ЗАСЛОНа». Обычные люди называли её искусственным интеллектом, хотя по сути она оставалась виртуальным роботом с набором заданных параметров и команд. Но если рядовой горожанин не видел разницы, почему бы и не называть её ИИ?

— Чуял, что сегодня утром это уже будет на «синих досках», — пробормотал Макс, быстро пробегая глазами по строчкам. — Что мы не одни во Вселенной — это и ежу понятно. Хотя… ежу, может, и не очень, а вот мне и другим «инжирам» — яснее ясного.

Он не стал ждать продолжения. Перешёл дорогу и двинулся по Фурштатской размеренным шагом, то и дело притормаживая, чтобы не врезаться в очередного «утконоса», который ничего не видел перед собой, уткнувшись в виртхом.

— Ой, простите… Ах-хх, ч-чёрт, — выдохнул мужчина, врезавшийся в Макса, и едва успел поймать выскользнувший из рук гаджет.

— Ничего, бывает. Нам же, «инжирам», даже лучше, — ехидно бросил Макс.

— Аа… Кхм… Простите? В каком это смысле? — растерянно переспросил мужчина — интеллигентного вида, в чёрном пальто, брюках и туфлях. Он вопросительно посмотрел на Макса.

— В самом что ни на есть научном, — уверенно ответил Макс, чуть улыбнувшись уголком рта. — Чем больше таких «вне себя», тем больше потенциальных кандидатов для биоморфных опытов в наших проектах. Судя по тому, как вы и многие другие погружены в виртхом, несчастных случаев станет намного больше.

Мужчина нервно дёрнулся, его правый глаз задёргался, руки слегка задрожали.

— Да что вы такое говорите, сплюньте!

— Без проблем, — Макс демонстративно сплюнул и попал прямо на чёрный блестящий ботинок собеседника.

— Хам паршивый! — мужчина попытался стряхнуть каплю, лицо его пошло пятнами.

— Не хам, а реалист. При таком перенаселении плюнуть уже негде, — заявил Макс и пошёл дальше, слегка толкнув плечом покрасневшего, сопящего мужчину.

И правда: на Фурштатской люди шли буквально впритирку друг к другу. Здесь и впрямь было некуда ступить, не то что плюнуть. Макс усмехнулся про себя: в этом городе даже воздух казался слишком плотным, будто сам город сопротивлялся тому, чтобы в нём вообще кто-то жил.

«Присоединяйтесь в мессенджере «Атомграм» к каналу «Заслона» «КиберСлон», который посвящён кибертехнологиям, научным достижениям и не только!» — висели в небе огромные рекламные цифровые стилборды в бело-красных цветах с синим логотипом атома в серебряном круге, похожим на медаль. Макс скользнул по нему взглядом и поморщился: этот логотип теперь мелькал везде — от уличных экранов до внутренних уведомлений в виртхоме, будто сама система пыталась убедить всех, что прогресс — это не про людей, а про значки и слоганы.

В этот момент на виртхом пришёл звонок. Карие глаза Макса засветились, отражая только ему одному видимую голограмму: «Входящий звонок. Илиана. Принять. Отклонить». Он остановился посреди улицы — не столько чтобы ответить, а хотя бы на пару секунд вырваться из этого непрерывного потока тел, который тащил его вперёд, как течение. Перед полупрозрачным прямоугольным окошком мелькали размытые силуэты прохожих, и на их фоне голос Илианы вдруг прозвучал особенно остро, будто из другого мира — того, где можно остановиться и выдохнуть.

Макс нажал на правом пульсе «Принять» и движением ладони сверху вниз смахнул окошко в трей интерфейса, чтобы не мешало на ходу, и снова шагнул в толпу.

— Алло, привет, Максим, ты как, скоро? — спросила Илиана. Макс слышал, как она второпях собирает и шмякает друг на друга папки и бумажки на своём рабочем столе.

— Привет, Лин, да как обычно, не опоздаю. Тем более время в запасе ещё есть. Что-то случилось, а то такое чувство, что…

Макс не успел договорить. Илиана грубо и резко оборвала его, чуть ли не криком:

— В пятую точку засунь своё чувство! Нас с тобой срочно вызывает «о-кэ-эр-щик». Собрание будет закрытым и приватным — приглашены только мы с тобой. Так что давай, в темпе, а то потом сам знаешь, что может быть.

Макс на секунду замер, и в этот миг толпа будто навалилась на него плотнее, как будто город специально подгадал момент, чтобы напомнить: здесь нельзя стоять.

— Да уж догадываюсь… Окей, тороплюсь, как могу, буду через десять минут, — он зашагал быстрее, теперь уже не просто притормаживая, а грубо раздвигая локтями тех, кто мешал идти.

— Хорошо, я жду тебя у его кабинета на третьем этаже, — более спокойно произнесла Илиана, и связь прервалась. Макс увидел, как на левом пульсе сработала отмена, и полупрозрачная панель управления виртхома, висевшая внизу перед взором, растворилась без следа.

Он ускорил шаг, и город тут же ответил ему новыми деталями: под подошвами ботинок тротуар вибрировал мелкой, почти незаметной дрожью — это где-то глубоко под землёй шли поезда скоростного подземного кольца, и их гул отдавался в костях. Макс знал эту вибрацию наизусть: она всегда усиливалась ближе к центру, точно сам город был живым механизмом, который гудел от напряжения.

И тут, как назло, прямо перед ним очередной «утконос» замер посреди тротуара, уставившись в виртхом, и Макс едва успел затормозить, чтобы не сбить его. На секунду он задержал дыхание, чувствуя, как в груди поднимается привычная смесь раздражения и усталости. В такие моменты особенно остро ощущалась эта система: каждый человек с рождения носил в запястьях чипы согласия и отмены, и весь мир был выстроен вокруг этих двух кнопок. «Правый пульс» — да, «левый пульс» — нет. Никаких полутонов. Даже валюта — сетевой коин ФСДР, FSDR web-coin — существовала только в биометрической учётной записи, привязанной к этим самым чипам. Никаких наличных, никакой анонимности.

Макс покосился на собственное запястье, будто мог разглядеть сквозь кожу тот самый чип, который с восемнадцати лет давал ему право на серьёзные сделки. Раньше он воспринимал это как должное, но сейчас, когда каждый шаг фиксировался, каждый жест считывался, а каждое действие имело цифровой след, эта система всё чаще казалась ему не защитой, а клеткой.

«Шум» — внутренняя сеть ФСДР — тоже работала по тем же правилам: полное согласие или полная отмена. Никаких серых зон. И даже если человек хотел что-то скрыть, система моментально фиксировала любые отклонения. «Кузнец» держал всё под контролем, а выход в «грязную вебку» был доступен только избранным: руководителям «Заслона», ведущим специалистам, партийным кураторам. Для остальных мир делился на то, что можно видеть, и то, о чём лучше не спрашивать.

Макс свернул с Фурштатской в узкий переулок, где толпа редела, и тут воздух стал чуть чище — здесь запах перегретого пластика почти не чувствовался, зато отчётливо пахло мокрым бетоном и старой пылью. Он глубоко вдохнул, будто пытаясь смыть с себя ощущение города, и ускорил шаг.

Макс подходил к перекрёстку, позади осталось две трети пути. Впереди уже виднелось длинное пятиэтажное здание ОКР «ЗАСЛОН» — оно и правда почти занимало весь Литейный проспект: от Невы с одной стороны и до Невского с другой. Максу казалось, что у этого здания нет конца — просто серая стена, за которой кипит работа над чем-то сверхважным.

«Свет потух, и в жизни тень? «Атомграм» осветит день!» — на стене соседнего дома вспыхнул голографический анимационный плакат. В тёмной комнате без света человек, не знающий, чем себя занять, берёт виртхом, ложится на диван и начинает писать сообщение. Он довольно пялится с улыбкой в светящуюся стекляшку, будто нашёл выход из любой тьмы. Макс скользнул по ролику взглядом и хмыкнул уголком рта.

Поднялся промозглый сырой ветер, небо посерело, и первые капли ударили по тротуару. В свете неоновых вывесок и голограмм — с красивыми девушками, импозантными мужчинами, обещавшими танцы, необычные выходки и товары, — дождь выглядел россыпью самоцветов, падающей с неба. Каждая капля, касаясь асфальта, разбивалась на брызги, вспыхивала и тут же растворялась, словно мираж. Макс на секунду замер, и оценил эту странную красоту.

Добравшись до широкой «литейки», он остановился у пешеходного перехода и стал ждать зелёный сигнал голофора. Толпа вокруг него замерла в привычном терпеливом напряжении — никто не пытался перебежать, потому что система фиксировала каждый шаг, и штраф за нарушение приходил быстрее, чем успевал высохнуть асфальт. Наконец загорелся полупрозрачный зелёный, и толпа решительно двинулась по световой проекции «зебры» из белых и жёлтых полос.

И тут — резкий свист колёс. Фьючер-кар, безумно дорогой, с глянцевой поверхностью, будто отлитой из жидкого металла, не успел затормозить. Водитель не включил «attentiveness» — специальный режим внимательности за рулём, убирающий все отвлекающие детали. Вместо этого он общался с пышногрудой стройной девицей: её окно вызова транслировалось прямо на лобовое стекло, и он пытался разглядеть её прелести, забыв про дорогу. Из-за этого он не заметил вовремя красный сигнал и чуть не сбил Макса, который шёл впереди огромной толпы.

Машина резко дёрнулась, нос едва не чиркнул по асфальту, и Макс почувствовал, как холодный воздух сгустился вокруг него на долю секунды — время растянулось, а потом схлопнулось обратно.

— Ну етить… гаджет колотить! Да что ж за день сегодня такой, а? Бошку свою из астрала вынь, сетевой упырь! — Макс сорвался на крик, голос его утонул в общем гуле возмущений, но всё равно прозвучал отчётливо и зло.

Водитель — мужик лет сорока, нехилой комплекции, с лицом, перекошенным от злости и испуга, — хотел было выскочить и «поговорить по-мужски». Он уже потянулся к ручке двери, но тут встретился взглядом с десятками недовольных, тяжёлых взоров людей, и что-то в них заставило его передумать. Он понял: если выйдет, будет себе дороже. Резким движением смахнул видеовызов с «лобача», со злостью крутанул руль влево, чтобы объехать, и притопил на красный, срываясь со свистом. Машина рванула вперёд, брызгая водой из-под колёс, водитель матерился, брызжа слюной в открытое окно, сыпал проклятиями в сторону Макса и пешеходов.

Макс был не из робкого десятка. Он шагнул вперёд и попытался ударить ногой по заднему бамперу, но промахнулся — толпа уже тянула его дальше, не давая задержаться. Он тихо, со злостью выдохнул:

— Культурная столица, м-мать её…

Макс поправил воротник, стряхнул с плеча капли дождя и пошёл дальше, чувствуя, как в груди всё ещё колотится сердце, а в голове крутится одна упрямая мысль: «Только бы успеть. Только бы не опоздать к этому чёртовому собранию».

Он ускорил шаг, и город ответил ему новыми деталями: где-то рядом загудел дрон-курьер, проносясь над головами, а на углу уличный голопроектор вдруг переключился на другой рекламный ролик, и голос, слишком бодрый для этого серого дня, снова зазвенел над улицей. Макс не слушал. Он смотрел только вперёд, туда, где за стеклянной входной дверью «ЗАСЛОНа» его ждала Илиана, а за её спиной — то, что могло всё изменить.