Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 7

Две армии сошлись в местечке под селением Гастингс. Силы были равны. Англы, утомлённые недавними битвами с норвегами и скорым маршем из Йорка к южному берегу, укрепились на вершине холма Сенлак за частоколом.               
Внизу в ложбине виднелся неприятельский лагерь.
Ночью Гарольд не сомкнул глаз. С первыми лучами солнца Король уже был в седле. Вместе с братьями осматривал свой стан, выстраивал дружины и ободрял воинов.  Гарольд остался доволен своими войсками.
– Что ж, братья – обратился он к Гирту и Леофвайну, натягивая узду                – полагаю, бастард огорчился, увидев нас на своём пути, да ещё на вершине. Говорят, будто он добился благословения у Папы и теперь во всю готовит коронацию.
– Да, так говорят – усмехнулся молодой красавец Леофвайн – Однако, ему не мешало бы ещё испросить благословения и у английского народа. А ещё говорят, что Гийом упал на берегу лицом в песок, растопырив руки, когда сходил с корабля, и его шут тут же сострил, мол, это не дурная примета, а наоборот – Англия сама бросилась в Ваши объятья, сир …
Всадники расхохотались. Алый королевский стяг с золотым крылатым змеем гордо развевался над шатром Гарольда. Восторженный крик войска при виде своего вождя раскатисто прокатился над холмом и окрестностями.
Король поднялся на стременах и вытянул вверх правую руку. Крики стихли.
Могучий голос Гарольда прогремел над рядами ратников:
– Возлюбленные сыны Англии! Настал час решающей битвы! Враг силён, жесток и коварен, нас ожидает тяжёлое испытание!  Я – ваш Король заклинаю вас – спасите землю свою, свой язык, свои святыни и очаги, свои вольности и законы! Защитите ваших стариков, жён и детей! Не щадите себя и будьте беспощадны к врагу! Рубите его, топчите его! Пусть каждый бьётся до последнего вздоха мечом, секирой, копьём, щитом, палицей, шлемом, камнем, кулаком! Пусть норманны ужаснуться от нашей ярости и захлебнуться в ней! У нас два пути – победа или смерть! Помните – Король сражается рядом с вами!  С нами Бог, за нами Англия!!!
Гарольд умолк и опустился в седло. Всеобщий крик ярости пролетел над лагерем англичан. Тысячи рук, сотрясая оружием, взмыли к небу.
– Твоя речь дышит мужеством и жертвенностью – Леофвейн положил руку на стальное плечо Короля.

Из низины, со стороны нормандского лагеря, послышался вой боевых труб. Король поднялся на стременах, прикрыл рукой глаза от солнца и пристально всмотрелся в сторону неприятеля.
– Похоже, бастард начинает – вымолвил он.
– Да, похоже на то – отозвался Гирт, опуская ладонь на рукоять меча.
– Не хотелось вступать в бой без подкреплений из Мерсии и Нортумбрии… Где же Эдвин? – задумчиво заметил Гарольд – А что гонцы, посланные в Лондон третьего дня, не вернулись?
– Увы… ни гонцов, ни новых вестей нет – огорчённо вздохнул королевский брат.
– Жаль… Придётся биться одним. И всё же…отправь ещё два отряда – в Лондон и Йорк, немедля. Пусть разыщут Эдвина и передадут мой приказ спешить с теми силами, какие имеются. Составь две грамоты с моей печатью – распорядился Гарольд.
В это время на поле показались нормандцы. Трубы ревели всё громче. Армия Вильгельма приближалась тремя линиями – в первой надвигались пехотинцы, следом шли лучники и, наконец, позади маячили всадники, сияющие кольчугами под нежданно щедрым в тот день октябрьским солнцем.
Англы и саксы сомкнули боевые порядки, образовав стену щитов на вершине холма по всей его длине в семь сотен ярдов. С флангов местность покрывали топкие болота и непроходимые заросли кустарника. Войскам Вильгельма оставалась только одна дорога – наверх, через холм и стену английских щитов, которая, ощетинившись копьями, ожидала удара норманнов. Хускерлы, державшие центр армии Гарольда, замерли, подняв тяжёлые датские секиры.
Лишь только тень на солнечных часах из нормандских рядов выехал рыцарь. Всадник громко запел боевую песнь, вызывая поединщика. Оруженосец Короля принял вызов. Пришпорив коня, с копьём наперевес он ринулся на встречу норману. Рыцари сшиблись в страшном ударе. Англичанин вскинул голову и вывалился из седла пронзённый насквозь.
Войска Вильгельма взревели, над англичанами пронёсся горестный вздох. Гарольд отвёл взгляд в сторону.
        Тягостно взвыли боевые трубы, лучники Вильгельма натянули упругие тетивы и тысячи стрел с жалящим свистом улетели в сторону защитников Сенлака. Однако рать Годвинсона, надёжно укрытая большими круглыми щитами, осталась неуязвима.
Герцог махнул перчаткой и теперь уже пехотинцы устремились вперёд. Обессиленные от подъема на холм в тяжёлых доспехах воины Вильгельма упёрлись в частокол, где были встречены английскими лучниками, копьями, мечами и секирами англосаксов. В неприятеля летели копья, стрелы, дротики, камни. Сотнями валились с холма к ногам своего повелителя павшие норманны.
Солнце поднялось к зениту. Англичане нерушимо стояли на пути полчищ Вильгельма. Герцог вошёл в азарт и, словно на шахматной доске, сделал ход конём – двинул вперед лучшую кавалерию Европы, ведомую его необузданными братьями -   Одо, епископом Байё и Робертом, графом Моренца. Под копытами боевых коней дрожала и сотрясалась земля.
        С вершины казалось – ничто на свете не способно сдержать эту неудержимую стальную лавину, она в считанный миг разорвёт строй англов и сметёт их с лица земли всех вместе – с их Королём и их Королевством.
Всадники ударили всей своей броневой мощью в армию Гарольда. Страшный лязг и дикие крики взорвали тягостное ожидание и наполнили поле ужасом, болью, смертью. Кровь разлилась по жухлой октябрьской траве и тысячи ратников пали на холодную землю, чтобы никогда больше не встретить рассвет и навеки закрыть глаза.
        Рыцари, смяв первые ряды королевских дружинников, сами вдруг оказались в затруднительной положении. Сражавшиеся в пешем строю храбрые и опытные хускерлы устояли, сдержали бешенный натиск. Теперь их тяжёлые датские топоры без жалости крушили, рассекали и валили всадников и их коней, подрубая ноги несчастным животным. Иной раз достаточно было одного удара страшной секиры, чтобы рыцарь, прорубленный насквозь, распадался в седле на две половины.
– Святой крест! – ревела армия Годвинсона – Вон! Пошли вон! Пошли вон!
Сверху Гарольд видел, как на правом фланге войска Вильгельма прогибаются и отступают, не выдержав ярости его людей, а его ратники, уже почуяв вкус победы, нарушили строгий приказ держать срой и устремились в погоню за показавшими спины бретонцами.
Какой-то знатный барон в синем плаще с красными крестами, как бешенный крутился на коне перед бегущими, рыцарь бил их плашмя мечом и, что-то истошно орал, пытаясь остановить панику. На время ему удалось задержать ретираду и даже построить подобие арьергарда, который, выставив копья, встречал наседавших англов. Гарольд смотрел, как в пылу наступления расстроились его боевые порядки. Бретонцы, скрывшись за арьергардом, начинают разворачиваться и вновь уже бьются с его людьми. И вот уже англы уже медленно пятятся, и кольцо неприятеля сжимается вокруг его воинов всё теснее, не пройдёт и четверти часа, как все они полягут.
Король подозвал Леофвайна:
– Спеши на правый фланг, брат, возьми три десятка тэнов, сотню хускерлов,            и три сотни ополченцев, ударь лихо! Надо выручать наших храбрецов!
И принц ударил. Он смял левый фланг Вильгельма! Сраженье закипело с новой силой. Смешалось всё – пешие и конные, рыцари и простолюдины, хускерлы и наёмники, англы и нормандцы, бретонцы и саксы… Ничего нельзя было разобрать,
На поле меж холмом и лагерем нормандского герцога колыхалось кроваво-стальное море. Багровые потоки обильно залили равнину. Ломались кости, копья и мечи, трещали и крушились щиты, вдребезги разлетались шлемы и черепа, лопались жилы, рвались кольчуги и панцири, дико орали люди, ржали кони…
Кто-то, разрубленный от плеча до пояса, падал на землю, не успев даже понять случившегося, а кто-то в полной памяти лежал на алой и липкой октябрьской траве, не в силах подняться, с ужасом наблюдая, как смерть приходит за ним, давя и вминая тысячами ног и копыт в землю, ставшую мягкой и рыхлой от человеческих соков.
Полдня шла битва. Ни одна из сторон не могла одолеть другую. Уже пали храбрейшие тэны и хускерлы. Поражённый пятью стрелами рухнул неустрашимый Леофвайн, но алый королевский стяг с золотым крылатым змеем по-прежнему реял над английским станом. 
Вдруг по нормандским рядам пронеслось – Вильгельм мёртв!!! Герцог убит!!!  – и вновь дрогнули его люди, и побежали вниз с холма, бросая хоругви и оружие.                И снова не сдержались королевские ратники. Забыв в азарте наказ своего Государя, они бросились вперёд, неустрашимо, как двадцать дней назад на норвежцев.
Но тут, меж бегущих, промчался на вороном коне рыцарь в черном плаще с золотыми рычащими львами. Он задрал на затылок островерхий шлем, и прокричал, потрясая мечом:
– Остановитесь!!! Я ваш герцог! Я Вильгельм! Я жив! Я с вами! Смотрите на меня! Я коне!!! С Божьей помощью победим!!!
– Герцог жив! Жив! Жив! – откликнулось войско, и повернуло обратно, узнав владыку Нормандии.

Гарольд пристально вглядывался вперёд:
– Немедля прекратить погоню! Вильгельм готовится к удару! Строй! Держать строй! Отходить к лагерю!
    Протяжно загудели трубы, давая англам сигнал к отступлению. Но те, увлечённые погоней, казалось, оглохли от пьянящего предвкушения победы, не слыша тревожного зова.
Король вдруг понял – именно сейчас, сейчас должна решиться судьба сражения, его судьба и судьба Англии. Удача всё время была где-то рядом, но в этот миг он явно ощутил, как фортуна отворачивается от него и уходит к бастарду.         
        От напряжения на лбу Гарольда выступили крупные капли пота, вены на шее вздулись, желваки играли на скулах, зубы стиснутых челюстей скрежетали, руки в железных рукавицах до онемения накручивали поводья.
Он весь обратился в зрение и слух. Король пытался нащупать пульс битвы, и почувствовав его, осознал, что сердце его армии начинает биться всё медленнее, и чем тише оно стучит, тем сильнее слышны удары сердец норманнов…

Шут, как всегда, возник из ниоткуда. На этот раз на нём была железная шапка, поверх колпака с бубенцами, у пояса висел большой кинжал искусной работы. Скоморох подбежал к Королю и ухватил его за стремя.
От неожиданности Гарольд вздрогнул и отпихнул шута ногой.
– Ты, что дурак? Что на себя нацепил? Тоже биться собрался? – съязвил Король, указывая на клинок.
Шут, будто, ждавший вопроса, высоко подпрыгнул, перевернулся в кульбите, и, задорно звеня бубенцами, пропел:

Король спросил у дурака -
Зачем тому кинжал?
К чему таскает он с утра
У пояса металл?

– О, Государь! – дурак сказал –
Ношу я этот меч,
Что б от коварного врага
Тебя король сберечь!

Опасность вдруг над королём
Нависнет, вот беда!
Дурак клинком пронзит её -
И нету дурака.

А где ж дурак? – отвечу так,
как скажет мне Король:
– Тебе я титул эрла дам,
Будь рыцарем, изволь!

По лицу Гарольда пробежала кривая усмешка.
– Ну вот, друзья! – обратился он к свите – Что скажите? Может мне и впрямь посвятить этого наглеца в рыцари, да ещё одарить титулом в придачу?
– Мы подумаем – повернулся к шуту Король – А пока возьми-ка в знак нашей милости – Гарольд бросил скомороху серебро. Шут ловко поймал монету и затейливо поклонился.
– Да, вот, ещё что – как бы невзначай прибавил Гарольд и знаком подозвал оруженосцев – Дайте-ка нашему храбрецу двуручную секиру, а то кинжал для такого бравого вояки мелковат будет!   
Маленький шут согнулся под тяжестью огромного топора и, с трудом волоча его по земле, скрылся за дюжими спинами телохранителей.
 
Лицедей на краткий миг отвлёк внимание Короля от битвы, а она разгоралась с новой силой. Дурное предчувствие не обмануло Годвинсона. Справа в роще под лучами выглянувшего солнца сверкнула сталь.
Во фланг его ратников, только сейчас, гнавшихся за неприятелем, стремительно ударила свежая рыцарская конница, сметавшая всё на своём пути. Как морской прибой захлестывает и смывает песочную крепость, так и эта железная волна захлестнула и накрыла англосаксов.
        Гарольд видел, как быстро погибла его немногочисленная кавалерия, как падали верные эрлы, тэны, и простые ратники. Перемолов их, стальная лавина ударила всей невероятной мощью в центр, туда, где по-прежнему реял алый флаг с золотым крылатым змеем. Король видел, как силы и воля начинают покидать его людей и закрыл руками лицо.
         Нет – не всё, не всё потеряно! Гарольд обнажил меч. Настало его время! Время бросить во всепожирающее пламя битвы свой последний отряд – храбрейших из храбрых, вернейших из верных – личных телохранителей – пять сотен лучших воинов Королевства. Он поведёт их сам, под алым стягом с золотым крылатым змеем. Они прорвутся в центр неприятеля, он найдёт и убьёт безродного бастарда собаку Вильгельма и тогда Слава вернётся к нему – Гарольду Смелому, потомку доблестного короля Этельреда и великого короля Харальда Синезубого!!!
Нормандцы лезли на холм к поредевшим флангам, окружая армию англичан. 
– Вперед! – вскричал Король, больно вонзив шпоры в лошадиные бока. Конь заржал и встал на дыбы.
– Воооон!!! – иступлено взревели гвардейцы и устремились в бессмертие, вослед за своим Государем.
        Ратники Гарольда, им воодушевлённые, воспряли и снова сбросили нормандцев с холма. Король ликовал, грозно вздымая меч к небу! Неистовый крик яростной радости огласил долину. Приближался третий час по полудню, и всё не было сражению конца.
Гарольд знал, что если продержится до темноты, то победа останется за ним – или он разобьёт нормандцев, или ночью подойдут свежие силы и тогда он разгромит Вильгельма завтра, или же ночью отойдёт вглубь страны, соберёт новые полки и уничтожит армию бастарда.  Победа останется за ним, если только он выстоит до заката.
Нормандцы, в очередной раз потерпевшие неудачу на гребне холма, увидев, что их не преследуют, прекратили бегство и медленно отползали к своему лагерю, не решаясь на следующий приступ. Слишком много их осталось лежать у Сенлака.
Герцог Вильгельм и епископ Одо, в окружении свиты, телохранителей и оруженосцев ожидали отступивших.
        Белый плащ епископа, низко спадавший с плеч, подобно могильному савану накрывал английскую землю. Герцог подал условленный знак. Бароны бросились выстраивать войска и приводить боевые порядки для последнего решающего штурма. Вильгельм, также, как и Гарольд понимал, что до захода солнца должна решиться судьба английской короны и его жизни.
       Не более пары часов оставалось до заката.
       Когда строй был восстановлен и подняты боевые хоругви, герцог с епископом вскочили на коней и объехали свои полки, внимательно всматриваясь в лица воинов. Вильгельм остановился напротив рыцаря огромного роста и, слегка наклонившись, поманил его пальцем. Велев стать по левую руку, герцог выехал в центр войска.
Епископ принял от пажа огромное распятья и двумя руками высоко воздел крест над головой.
       Взревели трубы, Вильгельм поднял вверх десницу и тут же воцарилась полная тишина, которую нарушали только шум ветра и фырканье лошадей. Герцог возвысил голос:
       – Воины! Господь милостив! Он укрепляет нас в испытаниях! Остался последний удар, враг будет повержен, и вся Англия упадёт к вашим ногам! Один удар! Смертельный удар по изменнику Годвинсону! Так нанесите его мои бесстрашные нормандцы, неудержимые французы, мужественные бретонцы, доблестные фламандцы! И потомки будут слагать песни и саги о ваших подвигах и славить этот день! Принесите мне голову самозванца Гарольда!!! – Вильгельм обвёл царственным взором свои полки, ловившие каждое слово властелина.
       – В бой!!! – заорал нормандский герцог, и выхватил из ножен стальной рейнский меч.
       – В бой!!! – вырвался иступлённый крик из тысячи глоток.
       – Барон де Мортен – Вильгельм оборотился влево – Оказываю тебе великую честь и являю наше благоволение вести войска на приступ и быть первым в великой битве.
       Великан, приняв горделивую осанку, поднял к небу клинок и заорал так, что жилы, вздувшиеся на его красной шее, должны взорваться от натуги:
      – Вперёд! Умойтесь английской кровью!!!
       Взвыли трубы, давая сигнал к новой атаке. Боевые порядки пришли в движение.
       Вильгельм махнул рукой:
      – Щитоносцы! Закрыть лучников! Лучники! Стрелять в верх, чтобы стрелы падали на головы проклятых англичан!!!
      Подбежав на удобную дистанцию, лучники принялись осыпать градом стрел защитников холма, которые пытались укрыться за щитами, поднятыми над головами. Армия герцога, ведомая бароном де Мортеном, пошла на приступ. Сжимая в правой руке меч, исполин бесстрашно летел вперёд, пока английская стрела не пронзила его шею. Гигант вскинул руки, выронил клинок, и бессильно болтался в стременах.
      Герцог ощущал, что наступающие сумерки сулят ему поражение, и бросил всех, кто был в войске на приступ. Вильгельм понимал, что пока Король жив, Англия жива и свободна! Двадцать четыре достойнейших рыцаря должны были прорваться к шатру с золотым крылатым змеем и убить Гарольда.
      Хускерлы обступили своего Короля, образовав неприступную крепость. Подобно божьей каре сыпались с неба стрелы нормандцев.
      –Государь, опустите личину! – прокричал Королю оруженосец.
      – Напротив!  Уповаю на Господа! Мои воины должны видеть бесстрашие своего Короля – с этими словами он снял с головы шлем и передал его изумлённому оруженосцу. Телохранители тут же простёрли щиты над головой Государя.
      У плетня и частокола вновь закипела страшная битва и вскоре укрепления уже не являлись препятствием для атакующих. Нормандцы влились железным потоком в лагерь англичан. 
      Гарольд бился в первых рядах, и каждый взмах его меча означал гибель             кого-то из герцогской рати. Алый стяг с золотым крылатым змеем всё ещё реял в угасающем английском небе. Король поднял голову, в последний раз взглянув на своё знамя и тут … шальная стрела, упавшая с неба, пробила его правый глаз и смерть легла на лицо Короля… Гарольд вскрикнул, схватился рукой за древко, пытаясь выдернуть его. Однако, проклятое дерево обломилось и наконечник остался в глазнице. Меч выпал из благородных рук. Король рухнул на землю, телохранители сгрудились над Государем, закрывая его своими телами.
      Гарольд ещё дышал.
     – Проклятая ведьма Лунед...Гирд! Где мой брат? – простонал он.
     Никто не мог ему ответить. Никто не знал, что в этот миг принц Гирд, истекающий кровью и окружённый врагами, неистово рубился огромной секирой, пока не упал, пронзённый копьём на тела поверженных им нормандцев…
     Рыцари Вильгельма, словно бешенные псы, набросились на умирающего английского Короля и разорвали его…
     Крылатый золотой змей на алом стяге больше не вёл за собой… Гарольд Смелый и армия погибли…
     Вильгельм подошёл к упавшему королевскому шатру. Его взгляд привлёк, торчащий из-под скомканной ткани залитый кровью колпак с бубенцами. Герцог приподнял мечом полотно и увидел мёртвого скомороха. Бедный шут, блаженно улыбаясь, лежал лицом вверх, сжимая в правой руке большой кинжал…
Всё было кончено. Страшная весть облетела страну… (Продолжение следует)