Дефиле

У всякой истории есть начало и конец. Думаете, это банально? Ну, не знаю. Мне кажется, буквально все в природе пронизано этим словом. Сами посудите: любовь. Что, любовь? Это банально, старик. Дружба. То же самое. А как тебе прет-а-порте в Милане? Ха-ха. Ты меня рассмешил! Что может быть тривиальнее недели моды в нашем городе! Видите, циников ничем не прошибешь. Я вообще считаю, что беллетристу труднее всего оставаться банальным, рассказывая о вечных ценностях, а не о всякой непотребной мерзости. Вот вам начало истории.

В стильном альфа-ромео семидесятых годов с откидным верхом молодой симпатичный парень в темных кудрях а-ля Джо Дассен и пронзительно оливковыми глазами вел машину левой рукой, небрежно откинув локоть на дверку с опущенным стеклом. Он был в модном замшевом пиджаке и голубых джинсах. Рядом на переднем откинутом сиденье полулежала совсем юная девушка. Ее спутанные, распущенные волосы цвета каштан не мог растрепать даже встречный ветер. Так обычно случается, когда ты попадаешь в соленую воду. Но о незнакомке чуть позже.

Правая рука водителя дотянулась до кнопки FM, нажала ее и покрутила громкость. Сентябрь на севере Италии выдался на славу теплым и мягким. 25 градусов по Цельсию. Молодого человека звали Гвидо. Ему совсем недавно стукнуло двадцать пять лет, и он мечтал стать знаменитым художником. Он еще раз с тревогой взглянул на девушку, поймал нужную волну в приемнике, вырулил на автостраду, ведущую к городу, и поддал газу. Сочно-красное авто влилось в шумный поток машин, мчащихся в четыре ряда. Из динамиков раздался голос женщины-диктора.

«Слушаем Радио Милана. Всем доброе утро и хорошего дня. Через семь дней наш город встречает гостей на Фешен Уик. Как всегда организацией недели занимается наш несравненный Марио Бозелли, уже не один год возглавляющий Национальную палату моды города. Приветствую Вас, Марио...»

Далее сеньор Бозелли перечислил все итальянские дома, начав с самых знаменитых участников: Дольче Габбана, Версаче, Гуччи и закончив Джорджио Армани и Прада.

Рука Гвидо нетерпеливо переключила поиск на следующую волну. Передавали криминальную хронику. Бодрый мужской голос жирным, задыхающимся от удовольствия фальцетом смаковал разборку между Калабрийскими и Тосканскими дальнобойщиками, будто сам принимал активное участие в потасовке на трассе с использованием бит и монтировок. В конце выпуска он сообщил, что в заливе на песчаном пляже видели недвижное тело какой-то девушки. Его, обмотанное зелено-бурыми водорослями, обнаружили местные мальчишки-подростки.

Услышав последнее сообщение, Гвидо поежился, чертыхнулся и не смог вместе с отвращением к потоку помойных подробностей, вываливаемых на радиослушателей, не удивиться и поразиться той быстроте, с которой новость про девушку на пустынном берегу уже попала на верхнюю строчку сообщений.

«Как это им удается?» – Подумал, обогнав тяжелый Паджеро, водитель красного спорткара. Он скосил глаза на осунувшееся лицо девушки: «Как оно прекрасно».

Молодой художник выезжал из города к заливу на пленэр, стараясь еще затемно поймать те первые краски, тот первый слой рассвета с его робкими розовыми и серыми тонами на фоне темной морской волны, которыми так славились художники эпохи возрождения. Не все же расписывали фрески соборов, как Микеланджело. Но пленэр скомкался, не начавшись.

Там, на берегу, он спугнул ватагу местных подростков из прибрежного поселка и увидел ее. Тело девушки лежало на выпуклой, вздувшейся полосе песка и ракушечника. Из разорванного на бедре темного платья неопределенного цвета четко выделялся на бледной коже длинный продольный порез с запекшейся кровью.

Вначале молодой человек подумал, что это утопленница, и хотел взяться за мобильный телефон, но заметил, как хрупко вздрагивает синяя вена на тонкой шее. Девушка подавала признаки жизни и не собиралась умирать.

В квартире врач деловито убрал весь свой арсенал обратно в кейс, удовлетворенно посмотрел на ровную обмотку бинта на обнаженном бедре, под которым аккуратно вился непрерывный шов из кетгута по нежной девичьей коже. Затем сунул причитающиеся деньги в карман брюк и еще раз внимательно посмотрел на хозяина четырехкомнатной квартиры по улице Делла Спига. Район считался зажиточным, поэтому вызванный срочно доктор не удивился щедрой оплате.

- Вы не должны волноваться. Обычный обморок, но с легкими все в порядке, хрипов нет. После укола она поспит, это только на пользу...

Эскулап еще некоторое время рассуждал вслух о состоянии пациентки, его разбирало обычное человеческое любопытство: «Кто она? Откуда?».

Затем заметил, уже собираясь уходить:
- По виду ей не дашь больше шестнадцати лет. Мне кажется, что она несовершеннолетняя. Это совсем не мое дело, но будь я на Вашем месте, то точно обратился бы в полицию. А то хлопот не оберетесь.

Как только за доктором захлопнулась дверь, до Гвидо дошел смысл сказанного медиком. Действительно, ситуация могла оказаться щекотливой.

В то же утро в Милан по одному адресу позвонили с Корсики. Связь между Аяччо и Миланом действовала превосходно, но разговор шел по закрытой линии и вряд ли кто-нибудь мог его услышать.

Какой-то Фассендьере разговаривал с Ингорно.
- Слушай, дружище. Я отвалил за эту девку большие бабки перекупщикам из России. Она должна была отработать, ну ты понимаешь...
- Да, конечно. – Ингорно все понимал.
- Ну, так вот. Представляешь, шлюшка сбежала из дома, в котором мой племянник содержит всех этих доверчивых дурочек. Попутно она заколола охранника шилом.
- Вот бестия.
- Нет, ты представляешь?! Мы обшарили все вокруг. В Аяччо ее нет, это точно. На острове тоже, я так думаю.
- К чему ты клонишь?
- Мои ребята слышали по радиоволне, что на берегу залива нашли девку.
- Ну.
- И непонятно, то ли живую, то ли мертвую. Потом ее кто-то увез. Просекаешь?
- Я все понял. Давай так, я позвоню в Геную к Чичомарко, пусть подключит ребят.
- Нет, нет, дорогой, это лишнее. Мы уже поинтересовались у него. Если бы ее увезли в Геную, Чичо наверняка бы все разнюхал. Кто-то из местных мальчишек видел, как тело погрузили в красную тачку и уехали на север. Ты понимаешь?
- Окей. Я закину маячки. Как только что-то прояснится, с тобой свяжутся.

В модном салоне на изящном стуле с тонкими ножками сидела дама в строгом наряде а-ля офисе - такая тройка: белая блузка, серая масляная юбка до колен и облегающий жакет из черных, белых и серых квадратов, приталенный в поясе. Во всей ее позе, точеных ногах с туфлями в тон одежде, легком макияже лица и грустной улыбке припухлых губ чувствовался внутренний аристократизм и достоинство, завоеванное женщиной в пятьдесят лет упорным трудом и независимым характером.

Даже когда она держала в зубах шпильку и поправляла на затылке пышный узел темных волос, во всех ее движениях сквозило удивительное спокойствие.

- Хочешь безе? – Стоявший рядом с ней толстяк в мятом парусиновом пиджаке и таких же светлых брюках с удовольствием разглядывал женщину, всякий раз не переставая удивляться ее элегантности и исходящему от нее свету.

- Нет, Лу. Я вчера объелась спагетти с пармезаном. Сегодня у меня разгрузочный день.

Женщина продолжала улыбаться и наблюдала, как в холл стремительно вошли красивые длинноногие модели, по очереди здоровавшиеся с ней и Луиджи. Все шесть девушек обожали Лукрецию и Луиджи. Эта парочка, прозванная многими в мире фэшн-индустрии Лу-Лу, вызывала только уважение и признательность. Не одной обладательнице красивой фигуры дали они путевку в жизнь, украсив своими умопомрачительными нарядами, и втолковывая в их глупенькие головки самую главную мысль: «Кроме смазливой мордашки и привлекательного стандарта «90-60-90» в их ремесле неплохо было бы иметь еще и багаж из знаний, интеллекта и душевной щедрости».

Толстый дизайнер по очереди поцеловался в щеку с каждой из шести отобранных на Неделю моды девиц, при этом он держал в одной руке надкушенное пирожное, а в другой список с именами участниц дефиле от Прада, вслух сверился с именами каждой из них и тут же начал рьяно нагнетать атмосферу:

- Ну-ка, ну-ка, киски! Не расхолаживаемся! Быстро в примерку и переодеваться! Мы порвем всех нашей новой коллекцией «Гальваника» на этом чертовом шоу. Пусть у всех лица вытянутся от зависти! Что скажешь, Лукреция? – Он обернулся к спокойно сидевшей на стуле женщине и с улыбкой следил, как она медленно, изгибаясь, будто пантера, поднимается со стула.
- Да, дорогой мой. Ни мне, ни тебе не стыдно за проделанную работу. Мне даже кажется, что мы на этот раз превзошли самих себя.
- Точно, – подхватил ее компаньон и просто друг.
Талант Луиджи, при всей комичности его фигуры, при всей его горячности, одышке и любви к сладкому, и мучному заключался в том, что он, так же, как и она, стремился к совершенству в новых моделях одежды не через вычурность, а простоту, приближающуюся к идеалу. Нет, конечно, поиски идеала, так же как и поиски истины, недостижимы, но последняя коллекция, названная «Гальваникой», эдакая смесь черного цвета и серебра, показались даже ей вершиной их совместного творчества.
Вышедшие из примерочной девушки находились в коллективном шоке. На них все из подобранной одежды сидело так роскошно, так удобно и, главное, так красиво, что это не могло не отобразиться на их лицах. А уж девушки понимали толк в настоящем стиле.
- Так, милые!
Восторженные девичьи глаза тут же устремились к ставшему серьезным лицу одной из лучших модельерш Италии.

– Мне нужно не только и не столько ваше участие в шоу в виде профессионального дефиле по подиуму, но и ваш эмоциональный внутренний настрой, фиксация вашей точки невозврата, когда вы выйдете под софиты. Это понятно?

Девушки вслед за Луиджи кивали в такт словам обожаемой женщины, прекрасно понимая, какая на них ложится с этой минуты ответственность.

Шагнув к одной из моделей, Лукреция потрогала ее воротник, спросила:

- Не теснит ли? – И требовательно обернулась к дизайнеру, – Лу...

Луиджи тут же подозвал одну из помощниц, отвечающую за перешив, и они уже вдвоем внимательно начали изучать воротник легкого, почти воздушного платья, напоминающего черную ночь с посеребренной лунной дорожкой.

Она уже отошла в сторону и смотрела на девушек еще более критичным взглядом, стараясь заметить, не упустить хоть одну маленькую шероховатость, или неровную складку, ускользающую от глаз в повседневной суете раскроек и перешивов.

- Ладно, работайте, – устало обронила Лукреция и опять села на стул.

Пришел хореограф, специально выписанный их Франции месье Дегаль, худой мужчина, являвший полную противоположность фигуре Лу.

Толстяк присел рядом с Лукрецией, заверил, что с воротничком у девушки все в порядке и вместе с ней с удовольствием наблюдал, как француз работает с моделями.
Послушно выстроившись в линейку по указанию Дегаля, модели начали прогон под музыкальный фон из стоящих по углам стереодинамиков.

- А он ничего. – Заметил Луиджи.

- Да, – согласилась она, – знает свое дело. Мне его рекомендовал Кальво.

Пока Лу говорил о Кальво в самых лучших тонах и степенях, перед взором Лукреции встала ее бедная молодость, Флоренция, первая работа в мире моды, ее первый контракт, первый мужчина, ставший позже ее мужем. Да, все когда-то бывает в первый раз.

- Лу, ты помнишь наше палаццо Питти? Когда я вспоминаю, как мы начинали с тобой в любимой моему сердцу Флоренции, мне становится немножко грустно.

Прерванный на полуслове, Луиджи тут же заморгал глазами. Он всегда был очень сентиментальным и впечатлительным:

- Прошу тебя, Лукреция. – Он встал и заходил туда и обратно перед ней возле столика. – Если ты не остановишься, я заплачу. Ты же знаешь, там похоронены моя мама и твой муж с ...

Луиджи не договорил и снова сел на стул, кивая головой и повторяя вполголоса:
- Да, да, да, совершенно верно. Иногда по ночам мне снится наш первый выход на подиум и восхищенные овации публики...

- С голубыми шифонами? – Спросила Лукреция, стараясь не вспоминать остальное.

- Да, с голубыми шифонами. - Он привстал и неуклюже поцеловал руку женщины, с которой дружил и работал много лет.

Через минуту она ушла, посоветовав всем не расслабляться. Лу объявил перерыв.
Принесли заказанную пиццу и пана коту. Никто не удивился уходу главного действующего лица. Все в группе знали, что перед прогоном Лукреция любит побродить по городу и успокоить нервы. А в Милане всегда было куда пойти.

Лукреция Кьеза прошлась спокойным шагом от Гаттамелаты до Монтенаполеоне, притираясь к толпе. Ей нужно было размяться перед прогоном. Оставаясь наедине сама с собой, она могла спокойно разговаривать с покойным Джакомо и ... ах, моя девочка.

Она оглянулась на подсвеченные золотым светом бутики Прада, осталась довольной своим мыслям и еще раз убедилась в правильности выбора цвета в своей новой коллекции. От золота к серебру. Ее «Гальваника» стоит свеч. Боже, Санта Мария, сколько она думала над этим вместе с Лу.

Оба они знали, что в коллекции важно все: и форма, и цвет. Только тогда появляется настоящее содержание, то внутреннее состояние в одежде, которое так необходимо человеку. В этом месте Монтенаполеоне сужалась, образуя серый фон из арок в галереях. В одной из них, за стеклом мелькнула фигура павлина, выжидательно наклонившего голову. Лукреция остановилась, постучала ногтем по витражу:

- Ты живой?

Павлин не шевелился. Его выдало веко, быстро опустившееся и поднявшееся обратно над желтым глазом. За витражом появилась полная дама средних лет с короткой стрижкой в простом платье и голубой кофточке. При появлении хозяйки большая птица тут же распушила лиловый хвост с зелеными разводами и издала пронзительный крик.
Женщина с улыбкой приоткрыла створку, обращаясь к остановившейся за стеклом даме:
- Базилио Вас приветствует, сеньора. А я Вас, кстати, знаю, видела по новостям.

Удачи Вам на показе!

Лукреция наклонила голову в знак признательности, помахала рукой павлину и женщине, и пошла дальше. Ее настроение внезапно переменилось, грусть куда-то исчезла и шаги по серой брусчатке отдавались в сердце победным звоном. Ноги вывели ее на Виа Данте, глаза сразу уткнулись в уютное кафе с выставленными под парусиновыми тентами столиками. Захотелось перекусить. Она села на свободное место так, чтобы видеть всю пешеходную улицу с многочисленными прохожими и велосипедистами и одновременно смотреть на башню.

Там, на старинном циферблате, стрелки показывали обеденное время, до прогона оставалась еще уйма времени.

На Монтенаполеоне вдоль домов стояли красные кадки с пушистыми каштанами высотой под три метра. К рождеству их место занимали голубые ели. Здесь же, в уютном кафе, по краям зарешеченных перегородок были выставлены приделанные к стенкам густые зеленые кусты в горшках с цветками в виде синего горошка. Это показалось Лукреции таким милым: синий горошек на фоне белых столов и стульев. Она тут же отложила создавшийся образ в памяти, понимая, что рано или поздно он неизбежно всплывёт вновь, подсказав ей свежую идею.

В сумочке колокольчиком залился телефон. Выудив его из кучи нужных предметов, женщина провела большим пальцем по засветившемуся экрану:

- Пронто.

Это была Тереза Бартоли, ее знакомая журналистка.

- Привет, дорогая. Я знаю, что тебе сейчас нельзя мешать. Но представь себе, я не смогла достать билет на показы, в этом году, похоже, все с ума посходили. Не идти же мне на аукцион. И не известно, улыбнется ли мне там фортуна. Ты меня выручишь?
Кьеза с улыбкой слушала словоизвержения Терезы. Журналистка была не из тех шелкоперих, которые могут переврать тебя на свой лад для рейтингов издания. Эта всегда держала слово, поэтому обещав одну контрамарку, пришлось выслушать пулеметную очередь про вип персон и самого Клуни, прибывшего в Милан из Америки.

- Ты обалдеешь! Сегодня после прилета в город он уже посетил кафе Рома. Местные завсегдатаи млели от восторга. Актер доброжелательно подписал три открытки красивым, молодым девушкам, шутил, дал щедрые чаевые и непринужденно болтал за столиком со свитой. Ты слышишь, Лу?

- Да. Я так понимаю, что нам, старухам, он подписал бы открытки с трудом.

В смартфоне расхохотались:

- Лукреция, ты неисправима! Я знаю, что многие мужчины боятся твоего чувства юмора и острого язычка. Подумаешь, Клуни. Бьюсь об заклад, в постели с ним мы дали бы этим молокососкам фору в десять очков.

- Ты все двадцать.

- Ха-ха, спасибо, дорогая. Значит до вечера. Я буду ждать твой билет в вестибюле палаццо. Чао.

- Чао.

Выключив смартфон, Лукреция вновь погрузилась в свои мысли, увидела перед собой улыбающееся лицо Джакомо и дочурки Сабины на его крепких, добрых руках. Оба улыбались и смотрели прямо на нее.

- Милые мои, - прошептали ее дрожащие губы, - как я страдаю без вас...
Веселый велосипедный звонок привлек внимание женщины и отсек ее от дурных воспоминаний. Мимо шли и катились туристы, вперемешку с итальянской речью слышалась иностранная разноплеменная речь.

После ужасной дорожной катастрофы, унесшей жизни ее любимых, она избегала проезжие магистрали, отдавая предпочтение пешеходным улицам и дорожкам.
За соседним столиком сидели два пожилых почтенных миланца с седыми шевелюрами и рассуждали вслух:

- Не-ет. Эта подводная лодка при всем ее киче в исторической части города, все же есть хороший маркетинговый ход. В сетях взрыв интереса к всплывшей через тротуарную плитку субмарине. Это привлекает публику. Я считаю такой ход классной наживкой.

- Спорное утверждение, если учесть, Марко, что ты сам себе противоречишь.

- В каком месте?

- Ты только что сказал сам – в исторической части города. Это ни в какие ворота! Это все равно, что сделать классическую неаполитанскую пиццу без сыра и пасты, но зато с тараканами из Таиланда. И только потому, что сейчас это модно!
- Фредо, ты стал несносным и вечно лезешь в спор! При чем тут эти отвратительные насекомые?!

- А при том, что если ваш маркетинг будет преобладать над культурой, то ее место окажется на самых задворках. Не забывай, Марко, что мы с тобой сейчас находимся в золотом квадрате. В следующий раз вместо субмарины они выложат инсталляцию с атомной бомбой внушительных размеров. Ты видел, что изваяли на Корсо Индепенденса? Тоже памятник и тоже привлекает туристов!

- Ты имеешь в виду четыре фаллоса, устремленные в небо?

- Да, черт возьми! Теперь каждый японец или колбасник будет думать, что мы в Италии помешаны на сексе.

- Ну, дорогой Фредо, ты преувеличиваешь. Это же просто мужская сила, устремленная в небо, символ продолжения человеческого рода, не более. Я знаю, что после поездки в Таиланд, ты стал резок в суждениях. Как там местные девочки на Паттая роудз?

- Отвяжись.

- Ну, будет. Уверен, ты там хорошо покувыркался. Ха-ха-ха!

- Смейся, смейся. Тебе хорошо рассуждать, у тебя есть Розалинда.

- Да, тут ты попал в точку, я везунчик. А еще у нас есть павлин Базилио. Моя жена считает, что такое живое существо, как райская птица, привлекает в наш магазинчик больше туристов, чем всякие рекламные трюки.

- Вот видишь! Твоя Роза мудрая женщина, а ты - счастливчик. Только павлины и никаких подлодок! Еще по стаканчику кьянти?

- Пожалуй.

Мужчины принялись с азартом, присущим всякому уважающему себя миланцу, обсуждать положение любимого футбольного клуба в турнирной таблице.

А заслушавшаяся их разговором Лукреция мысленно повторила для себя слова одного из собеседников, случайно услышанные в кафе: «Только павлины. Да. Но что из этого следует?»

- Что-нибудь еще, сеньора? – У столика склонился внимательный официант в белом пиджаке. Его глаза смотрели неотрывно и излучали уважение.

Было похоже, что он узнал ее, но не собирался из вежливости лезть с досужей болтовней.

Она благодарно кивнула, попросила счет, расплатилась и пошла по тротуару, глядя на циферблат. Через несколько шагов, отбивших высокими каблуками дробь по мостовой, башня ответила Лукреции густым гулом и отбила два часа. Многие на улице останавливались и смотрели в ту сторону, прекрасно понимая, что время на таких часах не просто повседневные секунды, минуты и часы, а время из истории.

Немного подумав, Кьеза пошла в ближайший салон красоты, решив сделать себе новый маникюр и сменить слой лака на ногтях с бледно розового на серебристый. Уж если соответствовать ее «Гальванике», то до кончиков ногтей.

Пока она усаживалась в вертящееся кресло и внимательно разглядывала себя в зеркало, за спиной на экране телевизора появилось изображение пустынного морского берега.

Голос репортера скороговоркой сообщил: «Мы находимся, по скудному описанию из полиции, сумевшей таким способом добраться к Генуэзскому заливу от северного побережья Корсики, как раз на том месте, где волной с утлого плота выбросило на берег тело неизвестной девушки. Как отчаянно смелой беглянке удалось решиться на такое и что ее побудило на столь рискованный шаг, станет известно чуть позже, а пока мы имеем лишь одну достоверную информацию, что именно с этого берега девушка была увезена в неизвестном направлении. Сейчас никто из полиции не занимается ее поисками. Как нам сообщили в ближайшем участке карабинеров, никто не заявлял о пропаже девушки и верить рассказам подростков, умеющих фантазировать на ходу, нужно с большой долей осторожности. С вами был Пупо, слушайте меня каждый день в блоке текущих новостей на втором канале. Ариведерчи!»

… Гвидо повернул лицо к девушке, сидевшей рядом с ним на полу, на пушистом ковре возле дивана и хотел понять ее реакцию. Девушка была немой, написав несколько слов на бумаге. Зовут Натальей. Ну, какую русскую женщину не зовут этим именем! Она довольно бегло писала на итальянском диалекте, существующем на Корсике, пусть даже с ошибками. Но молодой художник понял главное: девушке удалось спастись от плохих людей, заманивших и обманувших ее, после их посул карьеры модели на подиуме. Доктор оказался прав. Она слышала, но не говорила. Ей было неполных шестнадцать лет. Приехала в Москву по объявлению из провинции и доверилась сомнительному турагентству. Ничего нового.

Когда Наталья пришла в себя, то вначале испугалась, увидев склонившегося над ней красивого юношу. После его объяснения успокоилась. Увидев на ноге ровный шов от пореза, долго благодарила Гвидо. Молодой человек предложил ей пожить у него, пока она не оправится от случившегося, но Наталья не хотела сидеть, сложа руки.
На вопрос итальянца:

- Что ты умеешь?

Девушка написала: «Могу подметать, убирать и мыть посуду».
«Да, не густо», – подумал Гвидо, но тут же вспомнил свою тетушку Мессалину.
Последняя и самая близкая родственница держала пиццерию на Виа Данте. Родители у Гвидо ушли в мир иной. Кроме родной тети, не осталось ни одной живой души, не считая кузена Витторе, младше его на четыре месяца. Этот Витторе или Вико, как его звали в бойком районе Премацци, ступил на скользкую дорожку, водился с какими-то темными личностями и, по меткому высказыванию тетушки Мессалины, имел все шансы попасть в тюрьму.
Витторе осиротел в один год с Гвидо, замкнулся в себе и не изъявлял особого желания общаться с братом. Хотя иногда сам неожиданно звонил или пересекался с ним в центре города. Будто бы случайно. Гвидо старался держать в общении с Вико равный тон, не донимал его своими советами и участием. В конце концов, парню тоже исполнилось двадцать пять лет и каждый человек - хозяин своей судьбы.

- Значит, решено. Как только поправишься и сможешь сносно себя чувствовать, отправлю тебя в пиццерию к своей тетушке.

Немая девушка счастливо улыбнулась и закивала головой. Ее расчесанные каштановые волосы рассыпались по плечам. В свитере Гвидо она смотрелась так мило и походила на Гавроша с гравюры в гостиной. Не хватало только короткой стрижки.

- Ладно. Я пойду в центр города, порисую там немного, а ты никому не открывай дверь. Поняла?

Девушка опять кивнула.

- Еда в холодильнике. Захочешь поесть, разогреешь.

Гвидо поднялся, перекинул через плечо мольберт с красками и кистями, вышел в коридор и захлопнул за собой дверь.

Виа Санта Радегоноте полна народа. Праздная толпа с любопытством окружила подиум прямо перед входом в шикарно отреставрированный четырехэтажный дом 19-го века, где на подмостках молодые девицы из второго эшелона показывали наряды начинающих модельеров. Они сильно старались понравиться публике.
Первый промах. Никогда не заигрывай с толпой. Некоторые до того вошли в раж, что забыли о главном – для чего они здесь. Вместо того, чтобы показывать новую коллекцию, некоторые стреляли глазками в импозантных мужчин с брюшком, думая, что они-то уж как раз и олицетворяют самую обеспеченную часть мужского населения города.

В толпе особняком стояли трое. Один выше среднего роста, широкий в кости, из-под расстегнутого на нем пиджака в крапинку пурпурно рдела шелковая рубашка. Гардероб заканчивал галстук: пожар в сельве. Квадратный подбородок дополнял кожу на лице цвета кирпича и гармонировал с выдающимися надбровными дугами. Звали громилу Лаццаро. Он работал на клан Скарлатти. Рядом стояли два молодых парня. Один, тот, что помельче, откликался на имя Дези, а второй с волевыми складками в уголках рта и короткой стрижкой выглядел даже вполне себе симпатично.

- Вико! – Окликнул этого парня Лаццаро, любивший прикалываться над более младшими партнерами, – видишь эту блондинку на помосте? На прошлый четверг я ей вдул в женском туалете Касабланки. Там было полно народа, я запер ее в кабинке, закрыл ее рот ладонью и поимел сзади. Девочка настолько перетрухала, что готова была на все, лишь бы я ее не грохнул.

Вико слушал молча, никак не выражая своих эмоций. Это больше всего раздражало Лаццаро. И бесило. Громила перевел взгляд на Дези, оценил его преданный вид и снова уставился на подиум. Там как раз шло новое дефиле, публика оживилась. За спинами девиц с огромного экрана было заметно, как от волнения натянуты лица моделей.

Пока их бриганте отвечал на телефонный звонок, Дези тайком переглянулся с Вико, увидел на его лице полное презрение к бахвальству старшего и отвел взгляд в сторону. Он не хотел, чтобы босс что-нибудь заметил.
Убрав трубку в карман, Лаццаро сделал серьезное лицо и достал из кармана пиджака две цветные фотки, отправленные их дону Ансельмо с Корсики:

- Вот вам снимок, умники. Прошерстите весь район, второй снимок я заберу с собой. Встречаемся вечером у Гастона после восьми. Все понятно?

- А что мы должны делать, если засечем телку? – Дези знал, как их босс любит выглядеть умнее и смышленее, чем они, поэтому иногда косил под тугодума.

- Ничего не предпринимайте без меня, просто пасите ее и отзвонитесь. А то еще наломаете дров.

Его широкая фигура затерялась в толпе.

Два парня пошли по тротуару вдоль намеченного маршрута, внимательно наблюдая за встречными молодыми девушками. Вдруг мелькнет знакомое лицо. Дон Ансельмо обещал награду за информацию о девице, хотя Вико вслух выразил свое сомнение относительно таких поисков. Его доводы казались здравыми, но Дези побаивался Лаццаро и не хотел обострять отношений с таким типом:

- Не стоит его злить. Знаешь, как он проучил одного парня на Виа Буэнос-Айрес?

Вико фыркнул:

- Он мне не босс. Тоже мне, отметелил парнишку, почти подростка. Много ума не нужно избить более слабого. Наш Лаццаро понтяра и жлоб, и ты перед ним не пресмыкайся.

- Тебе хорошо говорить, у тебя разряд по боксу, а я знаю, что я слабее и его, и тебя.

- И что с того? Я говорю тебе о мужском достоинстве.

- А что ты скажешь, если он наставит на нас ствол? – Не выдержал Дези.

- Тише, не ори. Вон приглядись к той рыжей. Не похожа на ту, которую мы ищем?
Парни остановились у стены и наблюдали за группой молодых людей, среди которых выделялась рыжеволосая красавица. Ей как раз купили мороженое, и она со смехом его лизала, благодаря своего спутника.

Дези сверился с фотографией и отрицательно покачал головой.

К ним просунулся прохожий очкарик с креативной прической, рюкзачком за спиной и суженых брючках. Он вежливо спросил, как добраться до клуба Беан Джесте.

- Беан Джесте? Мы - мужчины, нам этот адрес ни к чему. Что пялишься, вали!
Очкарик отшатнулся и быстро пошел прочь, вжимая голову в плечи.

Дези сплюнул ему вслед и вновь обернулся к Вико:

- Нет, ты видел? Совсем страх потеряли пассивные.

Остававшееся до этого безучастным лицо Вико вдруг оживилось:

- Дези, где твой полет фантазии? Нужно было запросто отправить этого членоглота в район Премацци к нашим ребятам. Вот было бы смеху!

Поддержав шутку товарища, Дези тоже рассмеялся. Они снова двинулись вдоль бутиков, ресторанов и модных домов с красивыми вывесками. Людская толчея густела, навстречу шли миланцы и приезжие туристы. Скоро в городе начнется неделя моды.
Друзья дошли до поворота и увидели вдали застекленный купол.

- Пошли туда. – Предложил Вико.

Дези согласился. Какая разница, где искать иголку в стоге сена? Шансов, что они ее заметят, становилось совсем мало. В этой толпе? Глупо.

Галерея Витторио Эммануэле находилась как раз под куполом. Заходящих сюда людей всегда поражало огромное пространство из света и воздуха. Сколько же здесь бутиков? Глаза у посетителей должны просто разбегаться от разнообразия вывесок, красок, бесподобно оформленных витрин с мировыми брендами. Здесь за день не обойти всех магазинов и всех художественных салонов.

- Встретимся у Быка. Знаешь, такое мозаичное панно в самой середине?

- Да, - подтвердил Дези, – только я почему-то всегда считал эту мозаику коровой. Разве это не корова?

- Перестань дурить. Где ты видел у коровы такие помидоры и такой перец?
Вико проводил взглядом уходящего Дези, чувствуя жалость к другу. Воспитанный в приюте при бенедиктинском монастыре, Дези с детства познал горечь сиротства. В отличие от него, у самого Вико и его кузена были родные родители, пусть теперь и покойные. А что имел малыш Дези? Даже девушек стеснялся, хотя мечтал о любви, отражённой в его имени. Впрочем, хватит. Если Лаццаро осмелится задеть моего друга, я поставлю его на место.

С такой мыслью Вико развернулся, пошел по ответвлению в сторону художественной галереи и еще издали заприметил среди живописцев, вольготно расположившихся у разных скульптур и стенных гравюр, своего двоюродного брата. Гвидо сосредоточенно смешивал краски и наносил их на холст. Что-то теплое и хорошее разлилось в груди у Вико. Он старался не подавать вида, что гордится таким родством и любит этого балбеса. Пусть кто-нибудь попробовал бы его обидеть.

Он небрежно кивнул Гвидо, подойдя уже совсем близко и видя, что тот его заметил:
- Привет, старина. Все малюешь? От твоей мазни хоть какой-нибудь толк есть? – Это были вопросы-приманки. На самом деле Вико стеснялся задавать серьёзные вопросы о живописи. Что бы он спросил вообще? Среди знакомых Премацци его круг больше увлекали спортивные машины или хотя бы скутеры. А всё исключительно ради знакомства с девчонками на одну ночь.

- О, Витторе! Рад тебя видеть. Какими судьбами в наши края? – Гвидо всегда был доброжелательным в разговоре с кузеном, что обескураживало брата. Но сейчас Вико не ответил. Все его внимание оказалось сосредоточенным на карандашном рисунке брата.

- Скажи мне, Гвидо, откуда у тебя этот портрет?

Лицо внезапно появившегося Витторе оказалось таким серьезным и встревоженным, что Гвидо невольно опешил:

- Нравится? Я рисовал по памяти, даже не с натуры. Ездил к заливу в сторону Генуи ... - Гвидо хотел сначала рассказать братцу, что такое пленэр, чтобы у него было какое-то представление. Но Витторе резко его перебил:

- Скажи мне, не темни, в какое дерьмо ты вляпался? – Он оглянулся по сторонам, ощупывая глазами каждого прохожего, потом достал из кармана фото девушки и сунул его под нос Гвидо. Пока тот с удивлением разглядывал цветной снимок Натальи, Витторе быстро разъяснил ему ситуацию. Поняв всю серьезность положения, Гвидо выложил все начистоту.

- Кто-то, кроме тебя, знает о ее местонахождении?

- Да, пожалуй, никто. Я только вызвал на дом частного врача. Девушке нужно было наложить на бедро шов. Ее поранило во время шторма, когда она плыла от Корсики на плоте.

- Паршиво, дружище. И авто твое приметное. Такое легче вычислить. Теперь слушай меня...

- Да кому...? – Не удержался Гвидо, видя, как деловито Витторе снял с холста приколотый на нем красивый рисунок с лицом девушки и положил в мольберт.
Вдруг лицо Вико изменилось, он увидел издали Дези и с ним Лаццаро, идущих прямо в их сторону:

- Быстро сматывайся. Я тебя не знаю, просто расспрашивал, не видел ли ты эту девчонку. Понял?

Два раза кузену не пришлось ничего объяснять. Он сложил холст на подрамнике в мольберт, убрал туда же кисти и краски, свернул треножник и спокойно, как просил его Витторе, двинулся к выходу из галереи.

Но Лаццаро первым делом, как подошел вместе с Дези к Вико, спросил, кто это только что стоял с ним рядом. Вико пришлось равнодушно ответить, что тот расспрашивал у художников, не видели ли они разыскиваемую телку. У мазилок глаз намётаннее, чем у простых людей.

- Верно. – Согласился Лаццаро. Он отошел от парней и с кем-то быстро начал говорить по телефону.

Дези посмотрел на Вико и почти шепотом спросил его:

- Мне показалось, что это был твой брат. Я не ошибся?

- Заткнись, Дези! – Успел прошипеть Вико, но тут Лаццаро, явно повеселевший, снова оказался возле них.

- Пошли за мной. Кажется, мы знаем, в каком гнездышке находится птичка. Мне только что отзвонился дон. Наш Ингорно любому баки забьет по части получения информации.

Пока два парня шли за Лаццаро, отставая от него на один корпус, что всегда льстило его самолюбию, Вико сумел тихо послать брату смс.

Гвидо прочел ее, находясь уже на полпути к своей квартире: «Поторопись убраться из дома с девушкой вместе. Ты знаешь, куда».

Предложение «Ты знаешь, куда» было любимым в лексиконе тетушки Мессалины.

- Тетушка, куда положить пирог?

- Ты знаешь, куда.

- Тетушка, а ты куда пошла?
- Ты знаешь, куда. Сначала на рынок, а после к сеньору Падуччи в его мастерскую.
- За моими сандалиями?
- Да, мой мальчик. Ты же все прекрасно знаешь. И не задавай мне больше таких вопросов.
Буквально через минуту, как Гвидо увел из дома девушку, туда пожаловали трое мужчин. Лаццаро без труда открыл дверь набором отмычек, вошел в коридор первым и следом за ним в квартире оказались его сопровождающие. К великому разочарованию громилы, там никого не оказалось.
Дону Ансельмо наводку дал его лечащий доктор. Кто бы мог подумать! Оказалось, что всего неделю назад этот костоправ отправился по вызову на улицу Делла Спига. Мир тесен... Приехав в загородную виллу Скарлатти, врач занялся лечением хозяина дома, поставив ему лечебную клизму (дон мучился хроническими запорами). Но тут доктор, растяпа этакий, проговорился, рассказывая про недавний случай с вызовом к какому-то молодому человеку, где зашивал бедро красивой девушке.
После окончания процедуры Ансельмо Скарлатти пребывал в прекрасном расположении духа. Он нетерпеливо показал фотографию доктору и, когда тот с изумлением подтвердил, что это она, то тут же распрощался с ним. И деньги целы (костоправ не знал о предполагаемом вознаграждении), и компаньон с Корсики будет доволен.
Его человек тут же отзвонился Лаццаро. Но через час у дона опять пропало настроение: девица и парень как сквозь землю провалились.
Тётушка Мессалина славилась не только своим острым, живым умом и добрым сердцем. Её смелость тоже была легендарной - она совершенно ни перед кем не робела.
Увидев у себя в пиццерии Гвидо с незнакомой красивой девушкой, Мессалина несказанно обрадовалась, а узнав всю их историю, ничуть не испугалась, заверила, что даже если бы за ними охотились все бандиты мира, она смогла бы схоронить их и держала бы в секрете место их проживания. В дальнем пристрое молодым тут же отвели отдельную комнату с кроватью и нехитрой мебелью.
Мессалина быстро доковыляла до ближнего салона красоты, переговорила там с подругой и вернулась обратно. Через некоторое время в салон прошла Наталья. Куда она потом исчезла, было непонятно. Вместо нее из салона вышла девушка такого же роста, но с прямой челкой, ложащейся на брови и стрижкой каре. Цвет волос поменялся на платиновый. Когда девушка вернулась в пиццерию, Мессалина и Гвидо ахнули от изумления. Перед ними стояла совсем другая незнакомка. Через час девушка уже работала на мойке посуды, вытирала столы, освободившиеся от посетителей и вела себя совершенно спокойно и свободно.
Гвидо не находил себе места. Он несколько раз порывался позвонить на номер Витторе, но понимал, что делать это опасно. Опасно и для него самого, и для брата. Но мысль о кузене все время терзала его. Что с ним? Где он сейчас находится? И как быть дальше?
А в это же время в его квартире на Делла Спига очень вольготно расположились трое незваных гостей. Лаццаро освоился, как у себя дома, сидел на диване, смотрел телевизор, беспрестанно переключая каналы, жевал бутерброд с сыром, найденный в холодильнике. Рядом в неподвижных позах сидели Вико и Дези. Они перекидывались несложными фразами и ждали развития событий.
Дези сильно переживал за друга. Если Лаццаро узнает, что это квартира кузена Вико, быть беде, шевелилась одна и та же мысль в его голове. Дези не знал, что можно предпринять, если дело пойдет не так, как задумал Вико. А тот сидел рядом, спокойно смотрел в пространство, иногда пересекался глазами с Дези и вел себя совершенно естественно. Вот выдержка у парня.
Лаццаро доел бутерброд, попросил Дези принести ему из холодильника лимонад, который он там заприметил, а сам уставился на Вико.
- Как думаешь, они вернутся?
Вико пожал плечами:
- Если пошли прошвырнуться, то вернутся ближе к ночи. Если же что-то почуяли, то мы зря здесь сидим.
Лаццаро тут же заметил, что в таких суждениях есть здравый резон, но решил все же не спешить и досидеть дотемна. Он не хотел раздражать дона Ансельмо. Из кухни с бутылкой лимонада вернулся Дези.
Вико с отвращением наблюдал, как громила пьет лимонад его брата и пялится в чужой телевизор, как в собственный. Вот негодяй. И как такими становятся? Небось, если бы в его жилище вот так же расположились подобные гости, это вызвало бы в нем явное возмущение.
Переведя взгляд с Лаццаро на противоположную стену, Дези просто похолодел. Он увидел черно-белую фотографию двух братьев, обнявшихся на фоне заходящего солнца. Снимок был прекрасен.
Дези стал подавать знаки другу взглядом и движением бровей, однако тот ничего не понял.
Зато Лаццаро опять отвлекся от телевизора:
- Дези, сходи на улицу, купи мне сигарет.
Дези встал и тупо спросил:
- Каких? – Он прекрасно знал, что громила любит курить «Кэмэл», но ему хотелось обратить внимание Вико на портрет на противоположной от окна стене за спинкой дивана.
Удивленный Лаццаро с раздражением посмотрел на Дези:
- Ты что, совсем съехал? Я курю «Кэмэл», придурок.
Вико хотел закрыть за другом дверь, но Лаццаро кинул ему в руки пульт и сказал, что сам закроет за этим придурком. Пока он ходил в коридор, Вико отвлекся на телевизор и смотрел новости. Он не заметил, как громила зашел обратно в комнату, уставился на фотопортрет на стене за диваном и пристально его разглядывал.
Когда Вико обернулся, на него был наставлен пистолет с глушителем, а глаза Лаццаро не сулили ничего доброго.
- Это ты там на снимке, ублюдок? Отвечай! И не вздумай шевелиться! Думаешь, что получится соскочить? Даже не мечтай об этом. Я всегда не доверял тебе, хотя дон Ансельмо со своей сентиментальностью был к тебе чрезмерно добр. А ну-ка встань на колени, дешевка. Слышишь!
Пока произносились все эти угрозы, Вико неподвижно сидел на стуле. Он понимал, что положение его в данный момент безвыигрышно. Складной нож на поясе не поможет: его еще надо было вытащить, а Лаццаро в полсекунды продырявил бы его в нескольких местах.
Медленно поднявшись, Вико послушно встал на колени, не спуская глаз с черного отверстия в глушителе. Он считал излишним любое оправдание. Это могло только подлить масла в огонь. Как же он так облажался и не заметил портрета! Ведь Дези сигнализировал ему. Удар рукоятью пистолета оглушил парня.
Когда Дези принес ему сигареты и увидел на полу связанного Вико, то не смог совладать с чувствами, отразившимися на его лице.
Лаццаро все понял и приказал юноше тоже встать на колени. Теперь оба они были в его полной власти.
На Делла Спига в квартире молодого художника назревал финал почти не начавшейся истории. Два молодых парня, еще не успевших толком пожить, еще не вкусивших всей прелести настоящей земной любви с любимыми девушками (случайные интрижки не в счет), лежали на мелковорсистом ковре в гостиной со связанными руками и слушали, как Лаццаро торжественно докладывает дону Ансельмо причину пропажи из дома хозяина и его спутницы. Это походило на приговор. Скарлатти в таких случаях никому не давал спуску.
Дорогие сеньоры и сеньориты, вот ведь как странно устроена жизнь! В одном и том же городе с богатой историей и великими традициями, со всемирно известным оперным театром Ла Скала... Да, что там говорить, где блистали Каррузо, Шаляпин, позже бесподобная Мария Калласс, а в последнее время - Хосе Каррерас, Плачидо Доминго и необыкновенный Лучано Паваротти, где вот-вот должна была стартовать Фэшн Уик для модниц всего мира, какой-то мерзкий тип собирался лишить жизни двух молодых людей.
Нет, конечно, вначале он желал позабавиться. Любой бездушной твари доставляет несказанное наслаждение безнаказанно измываться над теми, кто по своим природным качествам гораздо выше его.
Не будем утомлять читателя подробностями. Через десять минут Лаццаро устал и взмок. Все-таки беспорядочный образ жизни сказывается даже на очень здоровом организме. Он сел на диван. Рукава его шелковой рубашки были засучены выше локтей, пиджак валялся рядом. Оба засранца продолжали молчать, хотя после ударов кулаком и пинков на них нельзя было смотреть без сочувствия.
Пока громила пошел ополоснуться в ванную, Вико успел прошептать Дези разбитыми губами:
- Нож, – он указал глазами на свой широкий пояс на джинсах. Там в кожаном кармашке с внутренней стороны лежала короткая складная наваха.
Дези повернулся на бок, его руки, связанные за спиной бельевой веревкой, нащупали тайник за ремнем и успели вытащить нож наружу. Затем Дези откинулся на спину и застонал. Такая боль пронзила его отбитые ребра.
- Что, больно? – Вернувшийся посвежевшим из ванной, Лаццаро снова плюхнулся на диван. Он с удовольствием раскурил принесенную ему из пачки сигарету и заговорил, сменив гнев на задушевную милость.
- Да, попали вы, ребята, по полной. Сейчас говорил с доном Ансельмо. Он страшно огорчен и переживает за вас. Дон дал слово. Если вы каетесь и говорите, где девка и наш добрый самаритянин, твой кузен, - тут громила скосил глаза на Вико, - то у вас появится приличный шанс, чтобы остаться в живых. Не прогадайте.
Толстые губы бандита сложились в подобие выпуклой раковины и выпустили несколько колец дыма в потолок.
- Ладно, продолжим. Мне торопиться некуда. – Лаццаро встал с дивана, присел на корточки перед парнями и стал поочередно прижигать сначала Вико, а потом Дези. Наверное, ему было приятно от их стонов. Он даже всхохотнул.
За стонами пытаемых парней и собственными угрозами, заглушаемыми громко включенным телевизором, Лаццаро так увлекся своей работой, что забыл про дверь. Она бесшумно открылась. На пороге замер Гвидо. Он все понял с первых секунд, сердце его бешено колотилось.
Тетушка Мессалина сама предложила Гвидо сходить и осмотреться возле своей квартиры. Ей были дороги оба племянника и она горячо молилась Деве Марии, чтобы Гвидо не подкачал.
«Нужно действовать», - дал себе команду художник. Это совсем не напоминало творческую работу с кистями, но все когда-то бывает в первый раз.
Телевизор шумел, Лаццаро продолжал прижигать сигаретой наиболее нежные участки кожи на теле пленников.
С кухни в гостиную медленно на цыпочках вошел Гвидо. В его руках свисала зажатая табуретка с ножками из металлического каркаса. Гвидо размахнулся и обрушил ее на затылок бандита. Лаццаро ткнулся с корточек лицом в ковер между связанными парнями, но тут же вскочил на четвереньки, встряхнул головой и поднялся. Он был больше удивлен, чем ошарашен. А вот Гвидо, вместо того, чтобы беспрестанно колотить злодея по башке, обалдело стоял и наблюдал, как поверженный было бандит, вскочил и обернулся к нему.
- Бей его, Гвидо! – Орал, как сумасшедший, Дези, катаясь по ковру.
Если бы Вико не разрезал за спиной свои путы, Гвидо точно не справился бы с громилой. Не успел Лаццаро сгрести молодого художника своими ручищами, как сзади получил удар по шее ножом. К сожалению, Вико в горячке промахнулся и только разодрал кожу на шее Лаццаро.
Бандит заревел, как раненый вепрь.
Два брата повисли на нем, будто волки на добыче, и молотили по всему здоровенному телу противника. Вико отбросил нож и вцепился зубами в мясистое ухо Лаццаро. Он практически оседлал громилу, сковывая его движения.
По телевизору передавали последние подробности подготовки к Фэшн Уик в Милане.
Тереза Бартоли все-таки добралась до Клуни и задавала ему свои вопросы, держа на весу микрофон. Американский актер прилежно отвечал.
- Джордж, что Вы чувствуете перед завтрашней неделей Прет-а-порте в нашем городе?
- Бесподобный подъем. Я в предвкушении новых эмоций. Во мне столько адреналина. С нетерпением жду новые коллекции!
Лаццаро с ревом оттолкнул от себя Гвидо и тот ударился головой о стену. Парни сковывали его движения. Громила понял, что в ближнем бою он в невыигрышной ситуации. Теперь оставалось только скинуть с себя проклятого Вико!
– Я убью вас обоих! – Ревел он.
- Как Вам наши миланские модели, Джордж? В этот сезон у нас много новых лиц.
- О, я с восторгом воспринимаю все новое. Всегда нужна свежая струя. Хотя по мне и Шиффер, и Кемпбелл, и Водянова заслуживают отдельного разговора. Я восхищаюсь ими.
- А как Вам Ким Кардашьян?
- Это отдельная тема. Ким просто молодец, она опрокинула все прежние представления о моде и о ее параметрах.
Быстрым рывком корпуса вниз Лаццаро опрокинул с себя Вико, но Гвидо снова ударил его табуреткой по лицу. На миг громила вновь оказался ошеломлен.
Пока шла вся заваруха, Дези с большим трудом встал на ноги, медленно, превозмогая боль, подошел к дивану и, повернувшись спиной к валявшемуся там пиджаку, взял из-под него своими связанными руками пистолет.
- Последний вопрос, Джордж. Где Ваша очаровательная спутница жизни?
Джордж Тимоти Клуни широко улыбнулся и ответил без запинки с запредельной искренностью в глазах:
- Она находится во Франции и скоро будет со мной рядом.
Журналистка поблагодарила актера за уделенное ее каналу время, повернулась к экрану и произнесла:
- Это «Италиа Нуова», С вами была Тереза Бартоли, оставайтесь с нами!
Два запыхавшихся, но не сломленных брата стояли перед утомленным Лаццаро. Поняв, что в одиночку с ними не справится, он быстро подскочил к дивану, пошарил рукой под пиджаком, и на его звероподобном лице, может быть впервые за всю жизнь, появилось какое-то подобие жалости и сожаления к самому себе.
- Лаццаро! - Резкий возглас Дези заставил громилу обернуться на окрик.
Посередине гостиной задом к нему стоял связанный по рукам Дези с перевернутым в ладонях вверх рукоятью пистолетом. Голова Дези выглядывала между его ног и тоже была перевернута.
- Ты что, Дези... – Голос бандита опустился до самых миролюбивых нот и звучал сейчас в такой же доброжелательной тональности, как только что у Клуни с голубого экрана.
Раздался едва слышный хлопок. Большое тело Лаццаро упало на ковер.
Вико подобрал под ногами окровавленный нож и быстро разрезал веревку на руках Дези.
Оба брата помогли другу осторожно сесть на диван, хотя им самим сейчас было бы неплохо оказать какую-то посильную помощь.
- Первый раз, – тихо сказал Дези трясущимися губами.
Из его глаз текли слезы, он шмыгал носом, а Вико, переглянувшись с Гвидо, обнял друга и поцеловал его в потную голову.
- Надеюсь, ты не думаешь, что это поцелуй из клуба Беан Джесте?
Все трое парней весело расхохотались. В гостиной находился еще один мужчина, но ему уже было не до смеха.
Каждый остававшийся до Недели моды день Лукреция Кьеза совершала пешие прогулки по центру города, отдавая предпочтение Золотому квадрату, этому сгустку модной мировой индустрии и творческого полета самых талантливых модельеров и дизайнеров. Ничто не ускользало от ее глаза. Она впитывала в себя буквально все: архитектуру, выражение лиц встречных пешеходов, детские восторженные возгласы, все палитры красок, разлитые по известным домам мод и даже запахи из художественных цехов и маленьких тратторий.
Ноги сами собой вели ее по знакомым улочкам мимо дорогих магазинов. И так оказывалось, что всякий раз она заходила в одну и ту же пиццерию, над которой висела очень красивая вывеска: «Кафе тетушки Мессалины», выполненная в очень необычной манере. Здесь Лукреции всегда хорошо думалось, тут готовили изумительный суп с говядиной, луком и помидорами. Такой суп варили в котлах по старому рецепту с томлением на медленном печном огне более четырех часов. Ах, что это за суп! У Лукреции не хватало воли отказаться от такой вкусной еды. И она говорила себе: «Наплевать на диету».
За ее столик хозяйка заведения никого не подсаживала, прекрасно понимая, что знаменитой гостье нужно побыть одной. Ведь на носу Фэшн Уик. По просьбе Мессалины к столику сеньоры Кьеза официант поднес кусок пирога с черничной начинкой и стакан душистого чая, заваренного на богородской траве.
Приняв такое бесплатное угощение, Лукреция расчувствовалась и попросила официанта познакомить ее с хозяйкой. Через минуту к столику подошла пожилая женщина в простом, свободном платье и чистом коричневом переднике. Ее доброе лицо расходилось от улыбки сеткой мелких морщин, очки в роговой оправе, откинутые на седые волосы застыли на темени, как корона.
- Вы бесподобно готовите, Мессалина, граце.
- Я очень рада, что Вам понравилось наше кушанье.
Язык у тетушки-хозяйки был старомоден. Это произнесенное слово «кушанье», ее простое лицо, без вычура, - Лукреции стало еще уютнее здесь. Так во Флоренции говорили ее мама и отец.
Мессалина с достоинством присела за стол с известной женщиной-модельером, живо поддержала разговор, интересуясь предстоящими показами в центре Гаттамелата.
Женщины щебетали, как две знакомые птички, с полуслова понимая друг друга.
К столу по знаку Мессалины подошла очень красивая, совсем юная девушка в таком же переднике, убрала со стола опустевшую посуду и ловким движение смела в поднос крошки. Когда она удалилась, Лукреция посмотрела на хозяйку и спросила ее:
- Что это за девушка? Я пыталась с ней говорить, но она ничего мне не ответила.
Лицо Мессалины сразу изменилось. Некоторое время она молчала, соображая, стоит ли доверяться пусть знаменитой, но почти незнакомой женщине. Но Мессалина изучала людские лица не один год, поэтому еще раз посмотрела на Лукрецию и решилась:
- Я надеюсь на Вас, а наш разговор останется между нами. Девушка слышит, но не говорит.
- Она немая?
- Не знаю. - Хозяйка пиццерии пожала плечами. – Знаю только одно, что ее подло обманули, посулив приличную работу моделью в каком-то русском агентстве, а потом отвезли на Корсику и попытались сделать секс-рабыней. Ей удалось бежать.
- Я слышала эту историю. – Неожиданно прервала ее Лукреция.
Мозг ее начал бешено работать. Дав знак рукой Мессалине, она достала телефон, соединилась с Луиджи и спросила:
- Лу, ты еще не нашел седьмую участницу на короткое мини в коллекции?
- Нет. Ищем, Лукреция. Пока ни одной подходящей модели. У меня голова кругом. Впрочем, мы же можем показать седьмое платье, переодев одну из шести девушек. Это, конечно, запасной вариант...
- Ничего не надо. У меня есть бесподобное предложение. Ты меня слышишь, Лу?
- Да. – Озадаченно ответил Луиджи, услышав в своем телефоне короткий зуммер. Связь прервалась или Лукреция опять что-то придумала, он не знал.
К столику по просьбе Мессалины официант Антонио вновь подвел русскую девушку. На этот раз ее руки держали разговорную дощечку и острый мелок с тряпочкой.
- Что же ты, милая, не написала мне, что не можешь говорить? – С участием спросила Лукреция.
Она встала из-за стола, обняла Наталью и погладила ее по спине. Девушка не сопротивлялась. Было заметно, как ей приятно общаться с такой дамой.
Потом Лукреция отстранилась и предельно четко и ясно заявила, что хочет видеть ее на своем подиуме в группе по показу новой коллекции. Наталья дрожащей рукой написала на дощечке: «А у меня получится?»
- Деточка моя, все когда-нибудь случается в первый раз.
Мессалина прикрыла ладонью рот и плакала от счастья. Больше она ничего не могла говорить.
В фитнес-зале, где разминалась группа из шести прелестных моделей в длинных платьях, таких же юбках и жакетах с черно-серебристым цветом в разных пропорциях, царила нервозная атмосфера. Все ждали седьмую модель. Об этом обмолвился Луиджи, тоже сильно переживавший вместе со всеми. Как только Лукреция вывела в зал оробевшую Наташу, все смолкли. От навалившейся тишины плечи юной девочки совсем сникли.
Лукреция придерживала ее за локоть и наблюдала за происходящим. Когда она попросила твердым голосом, чтобы Луиджи немедленно нашел француза, тот, несмотря на свою фактуру, стремительно бросился исполнять распоряжение Кьезы.
Перед шестью девушками стояла седьмая. Ей очень шел ансамбль из серебристой мини юбки и черной кофточки в обтяжку. Но длинный багровый рубец сбоку левого бедра..., он произвел на девушек удручающее впечатление.
Лукреция тут же пожалела, что заранее не предупредила всю группу.
- Детка, не сутулься, а вы, девочки, поддержите подружку, ей сейчас нужно ваше моральное участие. Как только придет хореограф, и мы посмотрим, на что способна наша русская фиорентина, то... А вот и месье Дегаль...
Девушки ожили, заулыбались, подбадривая кивками Наталью, встали у стены. Надо отметить, что француз даже виду не подал, заметив на ноге у новой модели длинную красную линию, слегка возвышающуюся над ровной белой кожей. Он включил легендарно-ритмичную «Тейк Файв», гениальную джазовую композицию Дезмонда и Брубека в размере 5/4, очень трудную даже для искушенных в дефиле моделей.
Мудрый лягушатник хотел сразу увидеть все огрехи в девушке, чтобы стереть все шероховатости, или хотя бы притушить их. Шутка ли! Завтра вся группа открывала показ мод в Милане.
Лукреция по достоинству оценила его решение и подняла большой палец.
Только Лу схватился за свою голову за ее спиной и боялся пошевелиться.
Легкий толчок в спину. Наташа вслушалась в ритм изумительного, ткущего длинную дорожную паутину саксофона, и влилась в такт музыке, двигаясь так уверенно, изящно и грациозно, что все просто обомлели.
Девушки зааплодировали от восторга, Лу оставил свою голову в покое и стоял, как изваяние с открытым ртом.
Дегаль подошел к Лукреции, поцеловал ей руку и тихо сказал:
- Я здесь совершенно лишний. У девчонки врожденное чувство ритма и бесподобная пластика. Где ты ее откопала?
- Потом... – Простонала Лукреция, украдкой смахнув с глаз слезинки.
Она повернулась к Луиджи, продолжавшему стоять с открытым ртом, и тихо спросила:
- Ну, как?
Толстый Лу встал перед ней на одно колено и запечатлел на ее ладони долгий поцелуй.
Вот, собственно, друзья, и вся история. Мне больше нечего добавить. Пора закругляться. Согласитесь, так приятно, когда даже у такой непростой истории все-таки наступает счастливый финал. Разве мы этого не заслужили?
Вы спросите: «А как же Фэшн Уик?» Да что там говорить, неделя моды в Милане на этот раз побила все рекорды. Более двух тысяч журналистов со всего света, пятнадцать тысяч именитых гостей по пригласительным билетам в дорогих костюмах, вечерних туалетах, роскошных нарядах и украшениях.
Открывал представление старина Лагерфельд. От звездных персон пестрило в глазах. Впрочем, даже среди такой публики находились люди в скромной одежде, попавшие в мир моды, как в ожившую сказку.
В первый день всех затмила Лукреция Кьеза со своей авторской коллекцией «Гальваника». Она же и закрывала показ мод.
Самым лучшим репортажем среди коллег был признан прямой эфир журналистки телеканала «Италиа Нуова» Терезы Бартоли с закрытия Миланского показа мод.
Многие почитатели таланта Бартоли до сих пор любят крутить запись с ее последнего репортажа. Достаточно поставить диск, и перед вами опять оживет Центр модных показов в Гаттамелата, освещенный подиум и затененные лица вип персон с первых рядов:
- Что сейчас творится на закрытии сентябрьского показа коллекций, вы себе не представляете! Только что за моей спиной закончился показ легендарной женщины-модельера Лукреции Кьеза и ее девушек с коллекцией «Гальваника». Выход шести моделей произвел неизгладимый фурор среди почитателей ее гениальных творений. Будто бурная черная сель спустилась с гор и покрылась сверху серебряной патиной. А когда заключительным аккордом на подиуме под джазовую композицию «Дорога» вышла седьмая участница дефиле в черно-серебристом мини с гордым павлином на руках по имени Базилио. Зал заревел и оторвался от пола. Все в этой совсем юной девушке взорвало зрителей: ее фигура, лицо, то, как она двигается и как создает образ феи, несущей райскую птицу, и даже ее багровый шрам на точеном бедре....Бог мой... Публика вскочила с мест и просто посходила с ума, опрокидывая сиденья, бросая кольца, ожерелья, брошки и серьги к ногам модели. Что сейчас творится в зале! Коллеги по цеху окружили Лукрецию Кьеза и обнимают ее. Постойте, за моей спиной стоит хозяйка павлина! Как Вас зовут, представьтесь, пожалуйста! - Тереза Бартоли уступила место перед камерой оператора пожилой синьоре, держащей в руках совершенно спокойного павлина.
- Мое имя Розалинда. А это мой питомец Базилио.
- Он абсолютно спокоен?
- Абсолютно. Я хочу передать привет моему мужу. Любимый, мы здесь! Это все благодаря билету, который мне вручила госпожа Кьеза.
- А кому принадлежит идея с птицей?
- Конечно, ей. Вначале я сомневалась, а теперь рада.
- Спасибо. – Журналистка вновь появилась с микрофоном на экране. Она пообещала зрителям, что попробует протиснуться на подиум, чтобы поговорить с Лукрецией Кьеза. Терезе Бартоли это удалось:
- Привет, Лукреция!
- Привет!
- Ты уже не в первый раз радуешь нас своими изумительными решениями в мире женской моды.
- Нет. То, что вы сейчас увидели, никогда раньше не происходило. Да, был успех, были удачные решения, но, чтобы вся композиция оказалась абсолютно слитной и завершенной, такого еще не было. Такое впервые.