Свет отовсюду, белые ночи

  Белые ночи. Свет отовсюду, без источника, он просто есть. Не теплый, не холодный лунный, но больше белый, чем жёлтый. Не направленный, не тусклый, скорее приглушённый. Свет, неочевидный своим происхождением, смягчает строгие линии города. Днём Петербург на солнце с резкими переходами чётких граней параллельно-перпендикулярного пространства, образованного проспектами и улицами, острыми углами перекрестков, разрезающих суету бесконечных потоков, создаваемых людьми и машинами, направляя их, придавая подобие порядка. Ночью, сейчас, не нужно.
  Ночью без излишеств, нет ничего броского. Сначала вечер. Наступая, протекая своим чередом, вечер медленно и неумолимо успокаивает суматоху дня. Невозможно уловить момент перехода света к затуханию, лишь результат, когда безумное мельтешение картинок, быстрых и пёстрых, прекратило существовать как явление. Солнце снова, как и вчера, устав разглядывать внизу беготню по пустякам, ослабляет интенсивность излучаемого света. Несколько минут, и замечаешь, – постепенно перестают вспыхивать отражённые блики, ещё чуть-чуть…, а больше ничего не происходит, остановилось, нет дальше никаких изменений. Теперь ночь, белая ночь.
   Не так давно свет был пронзительный, насыщенный, непонятно, не уловить, сколько прошло времени – часы или секунды, просто сбросило контраст. У теней смывается граница, сами они сереют, увядают дальше, всё менее заметны, потом практически исчезают. Цвета вокруг преображаются в сдержанные. Белая ночь, когда нет кричащих деталей, выпадающих из общей гармонии пастельных тонов.
Также, практически незаметно, в смысле невозможности определения и фиксации наступления момента – ветер, всё меньше и меньше ему препятствий. Без предпосылок, нет никакого «вдруг», и всё же, воздушный поток, казалось бы беспричинно, теряет любое сопротивление, и уже нет ему борьбы. Днем ветер не знает, оказывается, ему кто-то противостоит, он кого-то преодолевает, хотя они, недовольные, точно есть. Ночью у ветра в городе свои дела, без всех.
    В Питере, наступившей белой ночью, ветер обитает вместе с тем, особенным светом. Оба явления существуют одномоментно, в полной мере проявляют себя, но в параллельных измерениях, пусть и одной вселенной – в Санкт-Петербурге. Они безразличны друг другу.
    Ещё стихия. Течение Невы совершенно, непрерывно монотонно, без пены, образуемой на гребне высокой волны встречным ветром. В другое время года, поздней осенью, не когда белые ночи, однозначно не сейчас, потом, прилетит ненастье, подкреплённое снегами и ливнями, и всей мощью нагонит из Финского залива другой, большой воды. Не теперь, когда течение флегматично невозмутимо. Белыми ночами ветер скорее ласковый, даже если промозглый, несущий излишнюю ненужную прохладу, всё равно не злой, без порывов, не набирает достаточно силы, восстать и возмутить Неву.
    Фонтанка, Мойка, вода в каналах, ещё тише, ещё спокойнее. Беззвучно. Не гладь, движение вполне заметно, однообразное, поступательно-размеренное, в обозначенных гранитом границах, без поиска возможности проверить прочность установленных пределов. Не огрызаясь всплесками, набрасывая волну на спуски с набережных.
    Красоту белых ночей образует сочетание ночной тишины и не явно дающего свет солнца. Солнце, не спрятавшееся за горизонт до конца, само невидимое, где-то всё-таки есть, не очень далеко. Оно украдкой приглядывает за происходящим в Петербурге ночью, не особого проявляя интерес, от того не одаряя теплом, лишь мягким, обволакивающим светом.
   Подчеркнуто тихо. Не абсолютное отсутствие звуков, нет, город продолжает периодически обозначать наличие в нём жизни. Очень редко, но тишину разрывает и резкий звук. Он пробивает тишину, объявляет своё присутствие в пространстве Питера, эхом повторяясь, отражается от фасадов домов, пролетает по прямым улицам, пытаясь разрушить повисшее в воздухе умиротворение. Не справившись, почти обрывается, но не сразу, стихает постепенно, довольно быстро, но плавно, исчезает не в мгновенье, хотя несомненно и вполне предсказуемо.
   Здесь, в Петербурге, белыми ночами, нужно быть. Смотреть. Прислушиваться, пытаясь уловить голос, не полностью уснувшего города. Вдыхать прохладный воздух. Идти никуда, искать ничего и ждать вдохновения.