Слово о граде N, его славе и бесславии

«Город N: Ода прекрасному беспорядку»
В одном славном граде, назовём его условно N, жизнь течёт так плавно и гармонично, что даже время, кажется, замедляет свой бег, дабы полюбоваться сим дивным зрелищем. По утрам солнце золотит купола старинных церквей, туман стелется над рекой, а в парках поют птицы — правда, поют они как то нервно, будто предчувствуют, что через час явятся любители пикников.
Заходишь в парк — и о чудо! Ни единого дворника нет. Какая красота! Благо, не ходят они по нашей улице, не портят нам воздух взмахами метёлок своих. И трактора не грохочут, и строгие машины, что обычно подметают улицы, не мешают шумом своим. Нет, всё тихо, спокойно, умиротворённо. Беспорядок сохранён в первозданной чистоте — словно музейный экспонат, коий трогать не велено.
Листва лежит месяцами, образуя роскошный ковёр из жёлтых и бурых листьев — прямо как в парижских садах, только без садовников. Ветки копятся под окнами, создавая живописные композиции в стиле «постмодернистский хаос». А помойки… О, помойки в граде N — это истинные произведения искусства! Они переполняются с таким изяществом, что невольно восхищаешься: как удаётся достичь такой гармонии беспорядка?
Особую гордость града составляет «Опечатный ларёк» — местное издание, коие пишет так вдохновенно, что читатель то плачет от умиления, то чешет затылок в недоумении.
Недавно «ларёк» с пафосом, достойным античных ораторов, поведал нам, что некое высокочтимое жюри, состоящее из мудрейших мужей и жён, судило группу песняров, гусляров и танцоров. Читаешь — и дух захватывает: вот они, столпы общества, не гнушаются спуститься с Олимпа, дабы оценить народные таланты! Сердце радуется, воображение рисует картину: седовласые мудрецы с благосклонными улыбками внимают песне, кивают в такт гуслям, подбадривают танцоров…
А потом выясняется — о, чудо! — что та самая кучка «мудрейших» вовсе и не судила никого. Они, оказывается, скромно сидели в зале, хлопали в ладоши и радовались вместе со всеми. А истинное жюри — совсем иные люди, чьи лица не столь фотогеничны, а заслуги не так легко вписать в газетную колонку.
Что же до «очепятки» — так это не милая небрежность, а вопиющее проявление небрежения, разорения, дремучести и недогляда! Прессе, видите ли, надлежит не просто «писать», а блюсти чистоту слова, сияние истины и верность факту. Она — не какой то там листок с новостями, нет! Пресса — это светоч, что озаряет путь горожанам, зеркало, в коем отражается душа града. А когда вместо сияния — муть, вместо истины — путаница, вместо верности — ошибки… Что ж, выходит, зеркало это не просто кривое — оно ещё и запылилось.

Совет старцев в граде N — учреждение почтенное, но загадочное, словно древний орден. Во главе его стоят два-три вельможи, кои именуют себя блюстителями традиций и хранителями памяти. Они восседают в креслах, украшенных резьбой, вещают о долге, чести и преемственности поколений — и всё это с таким важным видом, что хоть сейчас в летопись вписывай.
Но вот беда: малые старцы, те, что победнее да позастенчивее, — те и вовсе на задворках остались. Ни сухпайка им, ни доброго слова, ни помощи в нужде. Вельможи о них и не вспомнят — им бы грамоты да медали получать да речи произносить. А малые старцы меж тем тихо чахнут, да так, что и заметить некому. Видно, память о них — не тот товар, что в почёте у блюстителей традиций.

А общественные деятели в граде N — и вовсе особая каста, сродни старинному дворянству. Бывшие руководители, покинув посты, не уходят в тень — нет, они начинают вставлять палки в колёса да плести сети козней, дабы помешать делам новым деятелям. Ходят по городу, словно воеводы былых времён, да только не ратные подвиги свершают, а замыслы хитрые строят: то слух пустят, то бумагу лишнюю потребуют, то совет дадут — такой, что после него вся работа встанет.
Именуют себя наставниками, попечителями, радетелями — слова то какие звучные! Вещают о благе общественном, о процветании, о величии града… А как до дела доходит — так вдруг недосуг, неблаговременье или немилость судьбы. То хворь напала, то дела дальние зовут, то просто благорассудилось отдохнуть от трудов праведных.

По улице идут малыши с портфелями — такие серьёзные, такие взрослые. Идут и обсуждают свою школьную жизнь на особом языке — том самом, что знают только местные жители. Глубокий, богатый язык, передающийся из поколения в поколение.       О, как виртуозно они владеют им! Как ловко вплетают крепкие словечки в рассказ о двойке по математике или о драке на перемене!
А по сторонам, словно пахари на поле сеют зерно, эти юные дарования разбрасывают бумажки от шоколадок, фантики, обёртки. О, прекрасные потомки! Да будут счастливы вы и ваши родители!

Неподалёку раскинулась новая площадка для детских игрищ — радость и утешение малышни. Горки блестят на солнце, качели покачиваются, песочница ждёт юных зодчих. Дети бегают, смеются, радуются — и сердце радуется вместе с ними.
Но не тут то было! Среди нас, оказывается, живёт смекалистый воришка — отрок, что не ведает стыда. Видит он болты крепкие, да и думает: «А не сгодятся ли они на металлолом? Ведь за них пару сотен выручить можно — куда полезнее, чем детям в забавах помогать!» И вот уже рука нечистая тянется к креплениям, и вскоре болты исчезают, унося с собой частицу детской радости.
О, смекалистый отрок! Ты среди нас, ты — часть нашего града. Но скажи, разве такова мудрость — брать то, что дано для общего блага, ради грошовой выгоды? Разве не лучше было бы сохранить радость для малых детей, чем обогатиться на их слезах?

Одни срезают, другие наедают…
А меж тем на площадке для детских забав творится иное действо. Приходят родители, раскладывают снедь свою на скамейках, расставляют кушанья, словно в жертву духам чистоты и порядка. Пока чадо их прыгает да скачет, родители трапезничают, пируют, ведут беседы о судьбах отечества. О, какое благородное зрелище! Дети резвятся, родители обедают — всё в согласии, всё в гармонии… кроме, разве что, разбросанных объедков, кои остаются после сей трапезы, словно подношение неведомым божествам.

И вот в этом самом граде N все мечтают о чём то великом. Ходят и вздыхают: «Ах, если бы наш град стал городом воинской славы!»

О, бедный наш град! У тебя словно день рождения отобрали, славу удельную похитили, да ещё и туристическую привлекательность с клозетом  общим  перепутали. Люди ждут, не дождутся — надо срочно идти туда, в  исторический  нужник, дабы дом свой сохранить в чистоте, да не осквернить центр града!

И хочется, и колется…
Обаче…Дабы что то получить, надобно что то дать.
Да будет слава этому граду — но только когда люди её заслуживают, когда сами начнут просыпаться.
А мы — словно в «Слове о полку Игореве»: «О, Русская земля! Уже ты за холмом!» Но не в походе мы, а дома, и земля наша — вот она, под ногами.

Да будет слава граду нашему — но не на бумаге, не в громких речах, не в «Опечатном ларьке», а в делах наших, в поступках, в чистоте улиц, в заботе о ближних.

Пора, град N, пробудиться! Пора вспомнить, что город начинается с каждого из нас.
Пусть «очепятки» останутся в газете, а правда — в жизни. Пусть места для детских игрищ будут чистыми, жюри — настоящими, а слова — честными.
Ведь град достоин того, чтобы им гордились — не на бумаге, а по настоящему.

Что же намъ творити прочее?
О, братие! Да токмо кийждо мнит в сердце своём: «Азъ ни при чёмъ есмь! Праведно живу, тако праведно, яко и плюнути не на кого!» О, самообольщение велие! О, ослепление гордынное!
Ибо доколе мы:
• мечемъ фантики на землю каменную и глаголемъ: «Дворникъ да уберётъ»;
• оставляемъ объедки по скончании трапезы и помышляемъ в себе: «Се не мой сквернъ»;
• осуждаемъ владыкъ земныхъ, но сами за собою не чистимъ;
• мечтаемъ о славе града нашего, обаче не хощемъ руку приложити ко очищению его;
• ждёмъ, яко некто приидётъ и вся исправитъ, — ничтоже пременится.
О, градъ N! Восстани от сна своего тяжкого! Не ищи виновныхъ далече — воззри въ зерцало. Не уповай, яко слава сама приидётъ — заслужи ю делами благими. Не обвиняй ближнихъ своихъ — начни с себе самого.
Буди тако, и пребудетъ благодать над градомъ нашимъ, и прославится онъ не в речахъ громкихъ, но в делахъ праведныхъ, в чистоте улицъ его, в любви и заботе жителей его.

Аминь.

07 апрель 2026