Соломенная принцесса

Я назвал её так в один из солнечных и душных дней лета. Мы прыгали, визжали и щекотались, барахтаясь в пахучем сене.
Она – яркая, вся в конопушках, с копной рыжих всклокоченные волос, перемешанных сухими прутиками пахучих растений,  –  и я застенчивый, с глуповатой гримасой на лице. Застыв на миг мы оба молча стали смотреть друг на друга.
Я от увиденного передо мной чуда, она, явно наслаждаясь собой.
В этот момент мои губы и выдали тираду про соломенную принцессу, и не долго думая я чмокнул её в нос. Девочка рассмеялась и само солнце стало вторить ей. Мы кружились с ней в облаке золотистой пыли и были счастливы.
Это уже потом, когда устав, мы завались на мягкую перину сеновала она произнесла  –  каждый признавшийся в любви мужчина обязан жениться на понравившейся ему женщине, в знак преданности и красоты. Фраза выглядела слишком взрослой для понимания. Но чтобы не выглядеть идиотом в её глазах я пожав плечами сказал лишь слово — хорошо, пускай так и будет. Мы улеглись ближе друг к другу и моя будущая невеста стала рассказывать как она будет выглядеть на нашей свадьбе, о машине в которой мы будем ехать. Вообще обо всём том, что мне мальчишке было и не очень то интересно. Но дав слово жениться я безропотно слушал свою пассию, изредка щекоча её по щеке и носу выдернутой из копны соломинкой, на что та недовольно отмахивалась и хмурила лицо надувая свои губки.
Встретиться нам довелось вновь лишь через много лет. Так бывает в жизни, когда от тебя ничего не зависит.
Мы дети, разъехались по своим городам, в ожидании следующей встречи, которой так и не суждено было состояться. Отца в срочном порядке перевели в другую часть и собрав свой небольшой семейный скарб, наша семья  переместилась на тысячи километров вглубь страны. Конечно у отца был отпуск и мы посещали его родину, бабушку Веру, его маму. Да и мамину бабушку Фаину мы старались не забывать, но вот свою соломенную принцессу больше встретить мне не довелось. Рос как и все дети военных, перемещаясь из гарнизона в гарнизон. Учился. Поступил в институт. Отслужил в армии. Вернулся на гражданку. Устроился на работу в НИИ. Судьба складывалась как  у многих других – работа, дом, работа. Родители тоже не сидели дома. Отец выйдя в запас не стал отсиживаться, а пошёл работать на предприятие инженером. Мама нашла место библиотекаря, недалеко от квартиры в которой мы поселились после переезда на постоянное место жительства. Вообще как говорят в народе – пустили корни. Одно не давало покоя моим родным, это моя холостяцкая жизнь. Каких только не было привлечено людей и их взрослых уже дочерей, но я всё находил какие-то отговорки и не шёл на контакт с предлагаемыми мне вариантами.
Я вполне себе компанейский парень. У меня есть друзья, есть знакомые девушки. Но та, которая заставила бы биться сердце как в детстве пока не появилась на горизонте. Дом бабушки Веры стал нашим дачным домиком после её кончины.
Мы частенько наведывались туда. Имея автомобиль это было не сложно сделать, да и уехать мы могли в любое время. А вот дом моей солнечной принцессы стоял пустой. И каждый свой приезд я вспоминал те детские кадры уже теперь кинофильма о прошлом, где я восхищался этой рыжей бестией. Возможно эта девчёнка из далёкого прошлого и была той, которую я так терпеливо ждал, отказывая другим, вполне себе приличным, и даже очень привлекательным особам.
Мои мысли материализовались в один из дней  лета. Как обычно, я взяв рыболовные снасти отправился посидеть на заутренней рыбалке. Клёв в этот раз порадовал своим изобилием пойманной мною рыбки. Довольный, я шёл себе напевая, под тяжестью плотно набитого садка. Ещё издалека я приметил стоящий на дороге, возле нашего дома автомобиль ярко красного цвета. Рядом с ним стояла фигура женщины в платке бадане из под которого выбивались ярко рыжие локоны. Она воодушевлённо жестикулировала, разговаривая с моими родителями. Из за автомобиля вынырнула фигурка поменьше, но с огромной шапкой таких же ярко-жгучих рыжих волос. Она то приплясывала, то хватала за руку женщину – повидимому свою маму, перехватывая руки и моих родителей тоже. Сердце в груди учащённо заколотилось. В этой малышке я стал узнавать ту самую девочку, с которой проводил время в детстве, и на которой я обещал жениться. Мои мысли путались и мне пришлось остановиться и присесть на лавочку соседского дома, стоящую возле калитки. Теперь в этой женщине я стал узнавать черты той, о которой частенько вспоминал. Она или случайно, или поняла что о ней кто-то думает повернула голову в мою сторону и приблизила ладонь ко лбу, загораживаясь от солнца что бы получше меня разглядеть. Родители тоже повернулись в мою сторону, а отец нетерпеливо замахал мне свободной рукой. Вторая была уже перехвачена девчонкой которая пыталась раскачивать и свою и его руку, так же приложив ладошку ко лбу желая видимо получше меня разглядеть. Я был обнаружен и ничего другого не оставалось как только идти на волю судьбе. Подойдя я изобразил улыбку на своём лице. Мы наигранно обнялись с Анной, матерью заводной девчонки, и моей детской любовью. А той что была её дочерью я почтенно пожал руку.
 – Вы очень вовремя посетили нас, – вот пожалуй устроим для всех нас рыбный пир на весь мир. И поднял садок повыше. Идея была принята на "ура". Мама и отец взялись за дело. Им в подмастерья напросилась наша маленькая непоседа которую звали "Агнета", что было вполне объяснимо, так как родилась она в Скандинавии. При этом девочка отлично разговаривала по русски, так как училась  в русской школе. Мы с Анной получив у отца ключ от двери её дома пошли осмотреться как он выглядит изнутри. С наружи тот был вполне себе крепок несмотря на то что дому по не уточнённым данным было много десятков лет. Когда-то, обосновавшись в своём теперь дачном доме, мы с отцом решили провести разведку в соседнем, и обследовав его ,нашли его в отличном состоянии. Поставили свой замок и ничего не разузнав о владельцах, кроме того что кто-то из них выехал за рубеж, оставили всё как есть.
Никто никогда не пытался в него проникнуть. Так и стоял он до сегодняшнего дня в ожидании хозяев. Мы вошли вовнутрь. Анна стояла молча посередине большой комнаты и молчала. Видимо воспоминания захлестнули её. Я подошёл сзади и обнял её.
– А мальчик вырос из штанишек, – со смешком проговорила она. –  Я помнится обещал на тебе жениться, – ответил я. Та повернулась ко мне лицом и обняв за шею, поцеловала.
– Помнишь значит?
– Конечно, — ответил я.
 – Ждал, хотя и не надеялся увидеться ещё раз? – И не был женат? – И детей не имею тоже, – продолжил я в ответ. – Как тебе моя дочь?
– Копия ты в детстве. – Да...
Та ещё зажигалка. – А вы обе отлично разговаривайте по русски. – Я специально отдала её в Русскую школу. Она очень одарённая девчонка и схватывает всё на лету. Хотелось что бы она была отчасти русской. Муж был против, но я настояла на своём. Хотя теперь его мнение не играет абсолютно никакой роли. Его родители были против нашего брака. А моих уже было не спросить. Они погибли, на горном серпантине, когда ехали отдыхать. Наше расставание не изменила мою жизнь, а лишь принесла в неё больше страсти.  – И она закружилась весело смеясь, как тогда, в нашем далёком детстве. Мои родители покинули Родину, и решили начать всё с нуля. У них это получилось. Мать стала шить, отец пошёл работать по инженерной специальности. Быстро освоив язык, что и мне далось вполне себе легко, мы вплелись в чужую, но ставшею своей жизнь. Жили самодостаточно. Теперь у меня небольшое модельное агентство, которое позволяет не заботится о дне завтрашнем. Агнета учится хорошо. Но грезит профессией певицы. Ходит на вокал. Теперь у нас появился ты и даже не знаю как поступить. Ведь  должен же мужчина выполнить своё обещание. Она вновь обняла меня и мы стали целоваться. Наше романтическое занятие прервал то наплывающий, то отделяющейся звук хорового пения. Еле уловимый в начале, и негромкий но явно различимый теперь. Звук ангельского хора. В доме ничего не работало, так как пробки были выкручены в целях безопасности. Но звук витал в воздухе. Мы стояли обнявшись и с немым вопросом на лицах смотрели друг на друга. Ладно если бы слышал кто-то один, но мы оба слышали это ангельское пение. Именно ангельское. Это пожалуй лучшая формулировка тому, чему мы стали свидетелями. Звук резко прекратился когда послышался скрип открываемой двери на веранде. Это пришёл отец поинтересоваться результатами нашего осмотра. Но увидев нас обоих как-то неловко засуетился и проговорив, что скоро будет накрыт стол быстро ушёл. Видимо он по своему прочёл наше недоумение на лицах. Пение потихонечку опять стало доступно нашему слуху. Оно манило, и успокаивало одновременно. Мы решили что попозже вернёмся и попробуем разгадать причину этого явления. При уходе ангельское пение растворилось в тишине дома.
Пир удался на славу и договорившись о том, что наши гости останутся мы с Анной пошли в дом что бы проветрить все помещения и  попробовать протопить большую печь стоявшую в самом центре дома. Пока мы занимались делами, никаких звуков более не появлялось. Я подбрасывал по немногу дров в печь и та отдавала тепло потихонечку нагревая и себя и помещение в целом. Между тем, была убрана пыль и внутреннее помещение засияло, как и тогда, светом и чистотой. В окна проникали звуки сельского быта. Он с курами, гусями и даже коровами ещё не ушёл из этого места. Конечно уступая в количестве жильцов, тому которое было в нашем детстве. И всё таки это было то место которое мы покинули много лет назад. Наш, теперь уже несомненно наш ребёнок полностью очаровал моих родителей, и не желал проводить время с нами двумя влюблёнными взрослыми. Чему мы молча оба были рады.Следующий день был посвящён и тому самому сеновалу. Теперь там хранилась всякая утварь вышедшая из обихода за многие годы. О сеновале уже речи не шло. Зато нам попался патефон с пластинками, каким то чудом оказавшийся под крышей. Вполне себе исправный. Потом не раз веселивший улицу своей хрипящей песней далёкого прошлого. Доски потолка кое где уже рассохлись и сквозь щели проникали золотистые лучик света. Я прильнул к одной и тут же отпрянул. Мне показалось что оттуда доносилась то самое еле слышимое неразборчивое пение. – Что случилось Максим?  – услышал я голос Анны. Я приставил палец к губам и поманил её рукой. Теперь и она поняла почему я засуетился.  – Это на кухоньке, –  продолжила она. Мы спустились с чердака, когда то бывшем сеновалом и прошли в кухню к печи. Всё те же, стол стулья, сервант, в котором находилась посуда, и зеркало на стене. Я его помнил ещё в детстве. Абсолютно не к месту повешенное за металлический шнурок. Поглядеться в него было проблематично, так как висело оно высоко и чтобы посмотреться  необходимо было тогда нам детям становиться на стул. Было оно уже порядком изъедено ржой и увидеть себя можно было только отчасти. Для каких целей оно висело в таком неудобном месте было загадкой. При прикосновении к нему пение пропадало, но вещица явно желала чтобы на него обратили внимание.
Сняв его со стены мы отнесли его в комнату и поставили на стол, оперев о стену. На нас смотрело наше частичное изображение. Протерев его вид не оставил сомнений, что эта когда-то нужная вещь потеряна навсегда. Лишь его достаточно увесистое основание привлекло моё внимание. Крепилось оно к самому зеркалу скобами, уже поржавевшими и вьевшимися в дерево и само зеркало. Основание было изготовлено из нескольких частей, вставленное друг в друга методом пазов. Я видел такие, на них потом на приклеенной материи расписывались лики святых. Эта мысль и застряла у меня в голове. Ножик оказавшийся в столе помог мне расковырять немного крепёж, но не то я был не аккуратен, не то само зеркало уже было совсем старым, но что то щёлкнуло и стекло пересекла трещина. Что впрочем только облегчило мой труд. Сзади находилась грубая мешковина под которой обнаружился образ звезды с глазами. Будучи далёк от дел церковных я не мог сказать что было изображено на иконе, но образ был ярок, краски не потеряли своей сочности.  Глаза магнетически притягивали к себе. Освободив икону от осколков и протерев мы уставились в неё как замороженные. Ангельское пение прекратилось. Видимо то что произошло, и должно было произойти и ангельское пение было лишь зовом.
Вдруг Анна ойкнула, как бы смахнув от себя какие-то мысли. – А я вспомнила, бабуля иногда говорила что слышит пение ангелов, а я как не старалась не могла ничего расслышать. Да и родители подшучивали над её словами. А та выходит и правда слышала. – Но не разгадала загадку, –ответил я ей. – Она возможно и знала что зеркало поёт, поэтому и не перевешивала его, продолжила Анна. Поющее зеркало оказалось ширмой, для того что бы спрятать за ним этот образ. К пению стал примешиваться какой-то нарастающий шелест. Выглянув окно мы оба ахнули от неожиданности. В открытые окна дома стали влетать разноцветные бабочки. Большие и поменьше. Соприкасаясь друг с другом они как бы усиливали, и вторили звуку. Пение теперь разносилось вокруг нас, заполняя жилое помещение. Вихрь из этих  порхающих существ начал кружить нас оторвав от пола. Скоро уже не видно было ничего кроме невероятного танца яркого света.В какой то момент всё пошло в обратном порядке и уже можно было что-то разглядеть. Первое что пришло в голову и заставило нас посмотреть друг на друга это то что мы находились вне нашего дома, да и вообще совсем в незнакомой местности. Следующее что ввело в недоумение это наш вид. Вместо той одежды которая на нас была, теперь красовались длинные хитоны, из тех же самых бабочек только поменьше. Существа явно были живыми но при этом так ловко держались друг за друга что создавали собой вид ткани со множеством разноцветных крылышек. И при этом все они, и те что просто летали в огромном количестве вокруг, издавали звуки той самой нескончаемой песни. Поющие одежды не создавали дискомфорта своим шевелением. Ноги наши были босы и по щиколотку утопали в какой то золотистой пыльце, которая при ходьбе немного приходила в движение как при ходьбе в струящемся тумане. Везде где только можно было увидеть росли из такой же дымки бутоны всевозможных цветов. От одного к другому летало несметное количество тех самых бабочек. Запах от цветения этого райского сада был не приторным, а заставлял организм раз за разом насыщается этим лёгким ароматом. Мы просто шли, держась за руки,  воспринимая невиданный до этого мир  всем своим нутром. Постепенно тела наши начали терять свою воздушность. Внутри появилось чувство усталости. Вернулась возможность рассуждать, которая незаметно заместила эйфорию. Мы посмотрели друг на друга и резко рванули вперёд. Тут - же ангельская песня взревела до высших октав стона, так что голову пронзила нестерпимая боль. – Выходит в этом мире нельзя делать резких движений, – подумал я про себя. Анна продолжила мою мысль, – они не любят суеты. Всё вновь вернулось в созданный кем-то неспешный ритм. Потянуло свежестью. Небольшой бриз стал обдувать нас и наши одежды. Анна беспокойно стала прикрывать себя опасаясь что эти волшебные существа разлетятся от дуновения ветерка и оставят её абсолютно раздетой. Эти же мысли появились и в моей голове. А там вдали водной глади находился остров. В центре его к небу поднимался гигантский фонтан воды. Вернее сказать эта вода сбрасывалась видимо по кругу с высоты сплошным потоком. Поэтому разглядеть откуда она берётся возможности не было. Но и падая с высоты, водная стена не создавала ни пыли, ни брызг, поглощаясь самим островом. Мы перешли по мостку в лодку. Я затянул его вовнутрь и положил  на дно. Присев на скамеечку – которых было две, друг возле друга – мы стали ждать. Не было ни вёсел, ни багра. Лодку аккуратно подтолкнула неведомая сила, и она стала отдаляться от берега, держа курс на фонтанирующий остров. Вскоре так же мягко, врывшись в золотистый песок, она остановилась. Мы с Анной вылезли из неё и, взявшись за руки. пошли в направлении природного чуда. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее видели себя в отражении сплошного потока воды. Его масса низвергалась как будто с самого небосвода и бесшумно исчезала в песке. Зрелище захватывало взгляд. Но приблизившись к самому источнику, он как по команде стал раздвигать свои воды, подобно театральному занавесу, пропуская нас обоих к себе в гости. Мы вошли. Водяной занавес закрылся за нами, предоставив созерцать небольшую возвышенность покрытую мягкой травкой. Поднявшись, увидели перед собой водоём с золотистой водой от которой поднимались облачка такого же цвета пара. Не сговариваясь, мы оба вступили в эту массу. При детальном рассмотрении можно было увидеть, что она состоит из мириад золотистых искорок, от которых и поднимался лёгкий золотистый пар. Дно было не глубоко.  Мы удобно лежали и молча созерцали высь этого чуда света. Над нами простиралось необъятное звёздное небо, на котором, помигивая, умещалось огромное количество маленьких и побольше звёзд. И где-то в полутьме они отражались вокруг водной ниспадающей, приятно журчащей массы воды. Захотелось поплавать, что мы и не преминули сделать, заметив, что одежды наши исчезли, а тела окрасились в золотистый цвет. Хотелось молча созерцать этот удивительный мир и любить.

;;Пробудился я от щекочущего ощущения в носу, машинально отмахнувшись от чего-то назойливого. Это оказалась соломинка во рту Анны. Я фыркнул. Стараясь выразить своё неудовольствие, но она, опередив меня зажала мой рот ладонью и приставила палец другой руки к своим губам в знак того, что бы я помолчал, кося глазами в сторону другой комнаты. Ко мне стала возвращаться ясность ума. Последние воспоминания великолепного сна стали улетучиваться из головы. Я вдруг осознал что не одет и прижимаюсь к телу лежащей рядом со мной девушки, находящейся в таком же положении. Но удивительно было то, что одеяло, которым мы были укрыты, было моим из нашего дачного домика. Я укрывался им ложась спать. Теперь оно укрывало нас обоих совсем в другом месте. Поняв, о чём я сейчас подумал, Анна тихонечко хихикнула в кулак и озорно поглядела на меня. Потом без стеснения откинула одеяло, которое я пытался вновь натянуть на себя. Мне было неловко, и, вскочив и пошарив глазами по сторонам, я увидел аккуратно сложенные свои вещи, а рядом с моими – вещи Анны. Мы оба, не сговариваясь, стали лихорадочно одеваться, стараясь не глядеть друг на друга. Потом Анна подскочила, немного держа джинсы, в которых была. за обе стороны, как бы пытаясь поглубже в них влезть, и машинально чмокнула меня в губы, пока я, растопырившись, натягивал свои. В её глазах проскочила задорная искорка.                Полностью приведя себя в порядок, мы выглянули из-за дверного проёма в соседнюю комнату, где и увидели сидящего к нам спиной Михаила Михайловича – моего отца. Тот, видимо, тоже находился в плену своего сна. Три больших бабочки неспеша перелетали у него с плеча на голову, с головы на другое плечо и обратно. Отец немного покачивался. как будто слушал музыку. Я не знал, как поступить, ведь мы с Анной совсем  недавно сами находились в таком положении, и не хотелось прерывать видения которые ему. тоже как и нам обоим, приносили видимо несказанное удовольствие. Но только я подошёл к нему сзади, как тело его вдруг застыло, а потом легко откинулось назад, как раз в подставленные мною руки. Он не сразу пришёл в себя, а ещё немного сидел молча. Но потом, осознав, что кто-то держит его за плечи, положил свою руку на мою и произнёс: – Вы проснулись ребята?  А я вот что-то задремал, глядя на эту икону.   Благодаря ей, похоже,  побывал в раю. Потом резко поднялся, как он любил это делать, держа ситуацию под контролем, и, повернувшись к нам произнёс: – Вы в следующий раз запирайтесь, что ли, а то ненароком ребёнок забежал бы или мать наша, например. Далее он не стал продолжать свою речь, а, дав указание прибрать стёкла и навести порядок, прихватил с собой одеяло, завернув в него икону. Мы сделали всё, как он велел, и вернулись в дом. Уже готов был ужин. Агнета оказалась расторопной помощницей. и мать с девочкой очень быстро  накрыли на стол. Образовалась пауза. Отец, крякнув, встал, раскрыл одеяло и выставил на всеобщее обозрение то, что нам удалось обнаружить.                – Вот, детям удалось найти вот такую забавную находку. Моя мама, Елена Павловна, сразу перехватила в свои руки то, что нам удалось найти и, внимательно рассмотрев икону (а то что это была именно икона сомнений никаких не было), через некоторое время вынесла предварительный вердикт: – Вещь старинная, но не древняя. Некоторые из присутствующих помнят, что я в своё время плотно занималась иконописными работами и могу точно сказать, что такого сюжета мне воочию наблюдать не приходилось. Но читать и видеть снимок – возможность была. И называется данная икона не иначе как « Всевидящее око», это я могу сказать уверенно, так как в одном из фолиантов по иконописи она мне попадалась на глаза. Если есть желание, я могу поглубже изучить данную тему и позже провести со всеми вами разъяснительную беседу. Речь её получилась убедительной, и мы все согласились. в том числе и Анна, в доме которой нашлась данная вещь. Она согласилась оставить её у своей будущей семьи, что сначала вызвало некоторую оторопь среди всех присутствующих, но после того как я утвердительно согласился со словами своей невесты, о чём, впрочем, узнал сам, сидя за столом рядом с ней, родители и маленькая Агнета стали нам аплодировать. Пришлось поцеловать друг друга в знак подтверждения наших намерений и продолжить теперь уже праздничный ужин.Анна  с дочерью вынуждена была уехать, так и не дождавшись доклада от нашей Елены Павловны, которая включила в процесс изучения и своего мужа, моего отца, так как открывшиеся факты требовали помощи в архивах других ведомств. А он имел обширные знакомства и связи ещё по своей службе в контрразведке. В жизни Анны произошли тоже определённые изменения. Родители бывшего мужа настойчиво советовали перевести Агнету в специализированную школу, где профессионально преподавали вокал и где они могли бы контролировать ребёнка и чаще быть с ним рядом. Агнета с радостью согласилась идти учиться, и Анна не стала препятствовать, оставшись одна со своей работой. Впрочем, её одиночество затянулось ненадолго. Я. взяв отпуск и заранее оформив все необходимые документы, вылетел к своей принцессе, и мы провели вместе замечательный месяц. Во время которого Аня в видео-беседе, рассказала моей матери что беременна. А та в свою очередь ответила, что и не сомневалась в таком исходе наших отношений. Расписались мы немногим позже, когда Анна окончательно переехала, имея намерение рожать в стране в которой родилась сама. По её приезде и состоялся доклад Елены Павловны и Михаила Михайловича о расследовании дела об обретении иконы  «Всевидящее око». Так как рассказ касался именно семьи Анны, мать ввела нас предварительно в курс дела о том, что мой отец оказывается хорошо знал маму Ани в их детстве и юности, что повергло отца в некоторое недоумение,так как он был уверен, что эту историю не знал никто. На что мать с гордостью ответила – что не зря замужем за офицером разведки, и имеет свои секреты. А дело было в том, что будучи ещё детьми, как и мы с Анной когда то, сорванцы частенько подтрунивали над бабушкой девочки, которая иногда, закатив глаза и раскачиваясь, что-то напевала или нашёптывала себе под нос. Дети посмеивались над ней и строили в такие моменты ей всякие рожицы, и если женщина приходила в себя и заставала их за таким занятием, то получали от неё нагоняй, в особенности мама Ани. Хотя вся округа судачила над странностями женщины,списывая такое поведение на то, что она осталась одна не дождавшись мужа с фронта. Дети подросли, мой отец уехал учиться в военное училище, мама Анны тоже уехала получать знания, и пути наших родителей разошлись.                Но история имела своё продолжение. В документах по изъятию церковных ценностей  в одном из приходов, где служил священником отец Иоанн – как оказалось, прямой родственник Аниной семьи – данная икона не числилась. А вот Анин дед, тот, что не вернулся с войны, оказался племянником священнослужителя и являлся одним из участников изъятия ценностей как представитель молодёжной комсомольской ячейки. Видимо, родственные связи всё-таки повлияли на сохранение данной иконы. И вот в таком виде она долгие годы находилась там, где её и обнаружили.                И ещё. В одной заметке  волостной газеты дореволюционного времени была размещена статья о том, что в таком-то храме находится особенная икона. Малолетние дети всегда пытались дотянуться до неё, выражая при этом невиданный восторг, что не раз мешало проведению церковных обрядов. А дети постарше закрывали глаза и шёпотом, неразборчиво начинали что-либо говорить или подпевать. По разговорам прихожан, те дети, которые так или иначе пообщались с данным образом, потом не хворали. Так, по крайней мере, неистово утверждали люди данного прихода. Елена Павловна, конечно, сожалела, что ей лично не пришлось  испытать на себе чудеса, но,  услышав наш рассказ и рассказ мужа не стала сомневалась в чудодейственности образа. А Михаил Михайлович добавил, что, путешествуя в раю видел там мальчика играющего на скрипке, и был пленён мелодиями исполнителя. Вот, впрочем, и вся история, предшествующая рождению нашего сына.

;;Дальнейшие события произошли согласно срокам, отведённым природой для вынашивания плода. Мальчик родился здоровым с тёмненькими волосиками, настоящим крепышом. Родители были на седьмом небе от счастья. Особенно дед. Наш жизненный уклад изменился до неузнаваемости. Теперь всё было подчинено пелёнкам и распашонкам, как стала говорить моя мама. Агнета приплясывала в своей манере, корча рожицы на наших видеоконференциях, а её сводный братик весело реагировал на её забавные выходки и даже смеялся. Анна старалась спрятать свою тоску по дочери, но у неё это плохо получалось. Только благодаря моей маме, Елене Павловне, та справлялась с внутренней проблемой. Всё своё свободное время мать проводила рядом с Анной. Было понятно, что молодая женщина тоскует по дочери.  Так прошли первые пол года после рождения нашего Павла. Позже  ситуацию разрулил мой отец. В один из дней он выступил с неожиданным предложением отправиться нам с Анной отдохнуть, оставив малыша на их полное попечение с матерью. Елене Павловне оставалось лишь согласиться с мужем. Наши старики оформили себе отпуска на работе, заранее договорившись с руководством о продлении их в случае необходимости за собственный счёт. И мы с женой рванули к старшей дочери Агнете. Мы с Анной успели не только побыть с ребёнком. Ей удалось уделить время и своей работе. Там всё шло своим чередом. Благо что помощницы оказались людьми грамотными и расторопными. Анна подумывала предоставить возможность по ведению дел одной – одарённой, как она выражалась, – женщине. Сын наш, получая от деда «Всевидящее око», начинал задорно мурлыкать, по-своему что-то бурчать, закатывая смешно глазки. Забавно было наблюдать такую картину. У Михаила Михайловича не было сомнений, что сон, привидевшийся  ему был «в руку». Будущее внука для него было уже определено. Всё окончилось тем, что, вернувшись, как мы сами говорили, «из командировки», я уволился с работы и, побыв некоторое время с сыном , мы вновь вернулись в город, где Анна вела свой бизнес. Достаточно быстро я стал понимать местное население. Разговорная часть нового языка давалась немного тяжелее. Но у меня рядом была жена. Был православный приход, куда я устроился в роли помощника по уходу за престарелыми. Занятие не лёгкое, но ответственное. Люди нуждались в помощи, и я мог им в этом помочь. Анна была довольна, что я нашёл своё место в новом для себя мире.От одной нашей «командировки» до другой наш Павел становился взрослее и не по возрасту серьёзен. Незадолго до выпуска из музыкального вуза он пришёл домой с девушкой и  заявил:  «Это Анна, и она будет жить с нами». Потом, немного запнувшись, продолжил: «Если конечно все будут непротив». Само собой, наши старики сумели всё устроить.И после пусть и телефонного разговора с родителями девушки та переехала жить в нашу квартиру. Её родственники нагрянули через месяц. Это оказались очень доброжелательные, крепкие деревенские люди, из  таёжных мест, в которых нам пришлось побывать в моём далёком детстве. Мы жили в одном из гарнизонов, который расположился за триста километров от места жилья этой семьи. Но такие расстояния считались там «прогулочными».  Свадьбу играли у них. Что оставило неизгладимое впечатление чего-то настоящего, забытого, самобытного. По возвращении мы с Анной отправились в свои края. Молодые остались теперь уже со совсем престарелыми дедом и бабкой. Анна - маленькая, так мы стали называть жену Павла, ещё училась, а сам Павел, как и предрекал дед, занял своё место в музыкальном мире. Его имя уже мелькало на афишах городов. Агнета, иногда вмешиваясь в дела младшего брата, и как-то забрала его в турне по городам зарубежья. Что стало поводом для множественных разговоров о молодом талантливом скрипаче. Через какое-то время удалось собрать необходимые средства на постройку собственного дома, как хотели молодые супруги. Ко времени заселения жена Павла принесла ему подарок в виде замечательной  двойни девочек. Жизнь сделала очередной поворот и продолжила свой путь дальше.                Родители ушли тихо: сначала мама, не успевшая сказать никому ни слова, позже отец, просто не проснувшийся в один из дней жаркого лета.  Как-то  сидя на балконе среди цветов, я не заметил, как моя жена подошла сзади,  обняла меня, укрыв своей рыжей копной, и тихонечко прошептала:  «Нам надо возвращаться, милый, туда, где нас ждут и нуждаются в нас».                Мы стали жить в небольшом домике, где до этого жили мои родители. К этому времени у Павла с Анной было уже пятеро детей. Вторая двойня у них получилась мужская, и завершила всю эту картину маленькая Даша. Анна - маленькая, оказалась на редкость выносливой женщиной, умевшей вести не только хозяйство, но и воспитывать и растить всё это неугомонное племя. Лишь глаза иногда становились какими-то просительными. Эта сильная сибирская женщина не оставляла надежды, что ей ещё удастся удовлетворить свою мечту – стать учителем. Мы с Анной пообещали ей, что её мечта обязательно исполнится. так оно и вышло через некоторое время.                У Агнеты тоже была семья: муж, дочь и сын. Она тоже редко бывала дома с ними, находясь постоянно где-то на гастролях. Там всем домом заведовал её муж. Им очень нравилось бывать у нас, хоть такие моменты удавались и не часто. Агнета чаще пересекалась с Павлом. Они были настоящими братом и сестрой.                По поводу нашего приезда за общим большим столом собралась вся большая семья. Павел высказал нам с матерью особую благодарность в том, что мы нашли возможность приехать и остаться у них. Его основные слова прозвучали так:  «Я хочу всех вас, и тех, кто далеко от нас сейчас, сделать счастливыми. Сделать счастливой страну, в которой мы с вами живём, и в которой творим нашу историю!»  Мы, обнявшись с Анной, и не сдержавшись  расплакались. Мы плакали и улыбались одновременно. Потому что я и моя соломенная, теперь уже королева, были счастливы. Сзади, в особом месте, висела то самое «Всевидящее око»; оно пело, и мы с Анной слышали это пение. А за окнами носились мириады бабочек, и все дети, раскрыв рты, молча смотрели на это чудо.