Степан и повозка с парусом

Степан и повозка с парусом
Степан, которому уже стукнуло шестьдесят, сидел на крыльце и смотрел на озеро так, будто оно ему задолжало. За его спиной в сарае висели обломки прошлых мечтаний: кривые крылья из велосипедных спиц, обгоревший тазик-свечник и обещание построить в деревне метро, которое так и не вышло за пределы фундамента.
— Если по воздуху можно, — пробормотал он, — то почему по земле и воде нельзя? Иван когда-то из одной поповки парус сшил — и по озеру плыл, и по суше ходил. А я сделаю лучше. Экономия по;крупному.
Взялся за дело с размахом. Старую дедову телегу Степан превратил в боевой дредноут: снял борта, воткнул мачту из целой берёзы, а парус… Парус получился легендарный. Бабкин флаг СССР, три простыни Матрёны, Петровичева фуфайка, старые занавески в розочках и огромный кусок полиэтилена. Всё это было сшито и прибито так, что парус стал огромным бело-красно-серым чудовищем, которое хлопало на ветру и жило своей пугающей жизнью.
Вся деревня собралась, как на премьеру. Дети висели на заборах, бабки — на крыльцах, Петрович стоял, скрестив руки, а корова Маша жевала траву и подозрительно косилась на конструкцию.
— Степан Николаич — он всё может! — восторженно шептал маленький Толя.
— Метро не вышло, трамвай не дошёл… а эта повозка — наша надежда! — поддакивала старая Петровна .
Степан молча слушал, хитро щурясь. В шестьдесят лет он уже знал: вера деревни — это почти как ветер. Бывает попутная, бывает порывистая, а иногда просто сдувает тебя в камыши. Но без неё никак.
— Отдать концы! — крикнул он торжественно (хотя никаких концов не было). Соседский мальчишка разбежался и толкнул телегу с горки.
Парус хлопнул, как выстрел. Огромное полотнище надулось, запело на разные голоса: занавески свистели, фуфайка глухо бухала, полиэтилен визжал. Телега рванула! Пыль столбом, куры с воплями разлетелись, Маша шарахнулась и едва не завалила забор. Степан мчался по просёлку, вцепившись в мачту, и орал во всё горло:
— Ни бензина! Ни лошади! Одна природа работает!
Доехали до озера. Колёса с бульканьем вошли в воду, парус на секунду замер, а потом жадно зачерпнул воздух. Телега поплыла! Сначала важно, как лебедь, а потом боком, закручиваясь в пьяном вальсе. Степан стоял во весь рост, мокрый, счастливый, и уже видел себя первооткрывателем новых земель.
Но ветер решил пошутить.
Удар пришёлся «с края». Парус взвыл, мачта накренилась, занавеска с розочками нежно, но больно хлестнула Степана по лицу. Повозка закружилась волчком, поднимая фонтаны брызг. Куры, которые увязались за телегой из-за забытого в ней мешка зерна, метались над водой в полной панике.
— Держись, родимая! — кричал Степан, обнимая берёзу. — Вода холодная, зато бесплатная! Экономия!
Парус в последний раз торжественно надулся и с громким «БА;БАХ!» перевернулся. Вода, тина, лоскуты флага и обломки берёзы смешались в один большой комедийный суп. Степан вынырнул, отплевываясь тиной, с красным полотнищем на голове, будто только что выиграл Олимпиаду.
Подошёл Петрович с верёвкой:
— Ну что, капитан дальнего плавания? По суше быстро, по воде… живописно?
Степан отжал фуфайку и посмотрел на мокрую груду, которая ещё недавно была «транспортом будущего».
— Метод рабочий, Петрович. Ветер дармовой, ни одной калории не потратил. Телеге, конечно, сушиться неделю…
В этот момент из толпы выскочила маленькая внучка. Она с разбегу обхватила мокрого деда за колени и закричала на весь берег, сияя от гордости:
— Дедушка! Ты молодец! Ты правда молодец!
Она обернулась к притихшей деревне, вытирая кулачком нос:
— Это вам не прошлый раз, когда дедушка в овраг картошкой покатился! Слышите? Он поплыл! Поплыл по-настоящему, как и обещал! На парусах! Это мой дедушка!
Народ на берегу заулыбался. Петрович усмехнулся в усы, бабки закивали, и над озером раздался дружный многоголосый гул:
— Зна-а-а-ем! Твой, чей же ещё! Наш инженер!
Степан выпрямился, поправил мокрую фуфайку и добавил с глубокой, шестидесятилетней убеждённостью:
— И корову доить всё равно надо. С земли. А то с паруса молоко неудобно цедить.
Вечером он сидел на крыльце, сушил порванные простыни и смотрел на звёзды.
— Ничего… — бормотал он. — В следующий раз сделаю руль. И киль. И, может, небольшой моторчик… на всякий случай. Экономия по;крупному должна быть умной.