Пойдем, убьем Бога? Глава II

В посылке обнаружился макет здания, судя по всему - церкви, но не православного храма, а англиканской, из тех, что показывают в фильмах-вестернах, когда действия происходят в маленьких городках посреди прерий. Игрушка была деревянной, стены выложены из серых дощечек, а крыша покрыта морковной черепицей. Сквозь  окна и двери можно было наблюдать внутреннее устройство – скамейки, алтарь, светильники. Но за алтарем было пустое полотно без всякого изображения. Полюбовавшись на церковь, я отнес ее в пустую комнату. А вечером опять раздался звонок, и все тот же голос сообщил, что очередной заказ поступит завтра.

- Послушайте, это ошибка кака… - я не успел договорить, как опять раздались гудки отбоя. Я решил проверить телефон и попытался набрать 09 – когда-то по такому номеру можно было определить - кто звонил  и вообще узнать все о  своем номере. Но соединения не поступило. Я стал на память набирать номера своей прошлой работы, домашние номера знакомых – все было тщетно. В трубке стояла полная тишина. Телефон работал только на прием звонков.

Я разобрал аппарат, но никаких повреждений внутри не было, потому собрал и повесил его на место. Все это стало напоминать какую-то странную игру. Но в чем был ее смысл? Думая над этим, я уснул. А утром опять нашел на пороге коробку.
Теперь в ней была школа. Маленькая школа всего на один класс, где учатся дети сразу всех возрастов – каждый выполняет свои задания. Школа была окрашена в такой же цвет, что и церковь, только крыша у нее были зеленой. Окна и дверь могли открываться. Внутри стояли парты, шкафы и стол учителя  перед зеленой доской. Школа отправилась в пустую комнату к церкви, а мне уже стало интересно. Я не хотел выспрашивать у местных о прошлом обитателе хутора – мне по-прежнему были тягостны контакты с представителями человечества. Я еще не в полной мере наелся одиночества и тишины. Но мне казалось, что  все эти посылки связаны с тем самым пропавшим егерем Даниловым.

А посылки продолжали поступать. Теперь это были жилые однотипные дома с лужайками из поролона и белоснежными невысокими оградами, было кафе, пара магазинов, предметы уличного декора – скамейки, фонари, деревья, газоны. Вскоре вся комната стала представлять собой макет городка. В одной из посылок был постамент для памятника и фигурные бордюры, складывающиеся в абрис городской площади с фонтаном. К ней затем поступило и здание, похожее на ратушу. Не хватало только людей.

А телефон больше не звонил. Коробки у крыльца появлялись каждое утро, и всякий раз я не мог увидеть – кто их оставляет. Я выносил кресло на веранду, что б провести всю ночь в нем, но каждый раз засыпал, несмотря на огромные дозы кофе, от которых затем было нехорошо – тошнило и стучало в висках. Но коробки появлялись по-прежнему. Как-то я оставил своей телефон в режиме видеосъёмки, спрятав его над дверью и направив объектив на крыльцо. Но утром телефон обнаружился валяющимся на дощатом полу веранды. Объектов его был разбит чем–то твёрдым. И я понял чем – рядом, на перилах сидела здоровенная ворона и чистила клюв. Я замахнулся на нее метлой, и она нехотя взлетела на конёк крыши, матерясь на своем языке.

И странное дело – после того случая мне почему-то стало все равно - кто и зачем шлет мне  игрушки. Я просто убедил себя, что это чья-то ошибка и что я верну все полученное, если обнаружится хозяин.
Тем временем пришло настоящее лето. Уже ночи стали очень короткими, и засыпать приходилось при светло-сером небе. Порой  отстукивали короткие дожди, после которых трава и деревья вспыхивали тысячами стеклярусных  шариков. Холм на юге  участка покрылся цветками земляники. Из сосновой рощи тянуло теплым запахом хвои и грибами.

Как-то, в середине июня, я вышел из дому перед рассветом. Посылки еще не было. Я ушел по едва различимой тропинке в чащу. На улице светлело. Я несколько раз отдыхал на широченных старых пнях и пил кофе из термоса. Тропа, тем временем, стала все более различимой, и, наконец, превратилась в лесную дорогу, усыпанную рыжеватой хвоей лиственниц – они сменили растущие рядом с домом сосны. Судя по Солнцу, я шел уже четвертый час, но совсем не устал. Странное чувство поселилось внутри меня – мне хотелось идти и идти, словно я знал – зачем и куда иду. Наконец, дорога закончилась у обрыва, в зарослях кислицы и борщевика. Тут гудели шмели и слышалось переливчатое щёлканье каких-то птиц, временами разбавляемое голосом кукушкой.
 
Подойдя к самому краю обрыва, я увидел, что вниз ведет лестница. Ничего более странного я и не ждал тут увидеть. Лестница была без перил, и казалась совсем новой, недавно смонтированной  из бетонных пролетов. Удивляясь – кому и зачем понадобилось ее тут строить, я начал спуск. Вокруг опять стали появляться молодые сосенки с длинными побегами - «свечками», светилась бордовыми точками кровохлебка и желтела пижма. Вскоре ступени вывели меня на небольшую площадку, огороженную перилами, от нее вниз также шли ступени. А с площадки уже можно было разглядеть на дне этого огромного оврага какие-то строения. Но деревья и кустарники мешали их рассмотреть. Стало немного страшно. Я прислушался. Нет, никаких звуков не было слышно. Только гудение шмелей, свист птиц и постоянное «ку-ку».
Наконец, лестница закончилась. От нее потянулась за сплошную стену березок, словно специально высаженных по линейке, асфальтированная узкая дорожка. Я пошел по ней и, миновав насаждения, замер в параличе от увиденного.

Я стоял на безлюдной улице – точной копией улицы игрушечного городка в моем доме. Какое-то время мне стало казаться, что сейчас я или проснусь, или наоборот потеряю сознание. Не прибегая к заезженным штампам типа ущипнуть себя или зажмуриться и открыть глаза, я побрел по улочке в сторону площади. Острое здание ратуши виднелось отовсюду.

По дороге я увидел ту самую церковь, с макета которой все и началось. Я подошел. Двери были приоткрыты. Внутри было тихо. Не было ни икон, ни картин. За кафедрой священника белело огромное пустое полотно, из-за чего церковь напоминала кинотеатр. И еще я понял, что тут нет никаких запахов - ни свежей краски или извести, ни недавно струганного дерева. Все было стерильно и мертво.
Пустой была не только церковь. Один из магазинов и кафе в виде ковбойского салуна тоже стояли в одиноком безмолвии. Внутри не было никаких продуктов. Но кружки, стаканы и тарелки посещались в салуне в идеальном порядке. А в магазине все было готово к приему товара. Только принимать его было некому.
Чувство пребывания во сне не проходило. Я уже подходил к площади. Двери ратуши были заперты. В бассейне фонтана не было воды. На постаменте пустовало место явно для какой–то надписи. И только тут я заметил, что еще не так в этом странном и страшноватом месте.

Тут царила полная тишина. Несмотря на обилие деревьев и кустов и близость леса – он окружал городок, как темно-синяя стена. Не было слышно ни щебетания, ни свиста, ни кукования. Даже воздух был неподвижен, как в запертой комнате. В нем не ощущалось никаких запахов. Из-за этого ощущения сна усиливалось еще больше.
Я достал телефон чтобы посмотреть – сколько время. Но он был отключен и не запускался, как при полностью разряженном аккумуляторе. И Солнца не  было видно, оно только угадывалось за внезапно обложившими небо серыми ватными облаками. Я пошел обратной дорогой к лесополосе. И как только пересек ее – какими же громкими показались мне голоса птиц и шум ветра в верхушках сосен. Чуя спиной волны страха и постоянно оглядываясь, я добрался до лестницы. И поднимаясь, все еще вглядывался в город, прикрытый теперь деревьями. Временами мне казалось, что я вижу на улице какое-то движение. И даже миновав заросли после выхода с лестничной площадки и вступив на уже знакомую дорогу, я продолжал оглядываться.

В этом лесу светило Солнце, пахло нагретой хвоей и временами – сиренью, ее кусты кучковались на обочине. Над ними деловито работали толстенькие шмели. Нарвав по пути листьев дикой смородины и отдохнув на примеченном ранее пне, я, наконец, успокоился. Только странная пустота на душе не уменьшалась. Было неприятно, как будто я только что увидел похоронную процессию.

«Хорошо, - думал я, - допустим, все это, весь этот город – дело рук бывшего обитателя хутора. Возможно он с соратниками, ведь такое в одиночку не освоишь, решил построить что-то вроде обители для тех, кому не нашлось места в это мире. А эти игрушки он заказал заранее, но заказ затерялся, а нашелся тогда, когда  заказчик уже пропал. Но почему посылки всегда появляются тайно? Наверное, их привозит тот, кто не хочет иметь никаких дел с новым владельцем хутора».

Договорившись с собой придерживаться этой версии, и понимая, что иначе можно запросто повредить психику, я двинулся дальше. Но картины пустого города возвращались в сознание отдельными кадрами, заставляя меня оглядываться вновь и вновь.

Но вот за мелкими молодыми сосенками показались строения Даниловского хутора. Солнце ушло на западную половину. Я вспомнил про телефон. Теперь он включился – индикатор батареи показывал 76%. Было почти 18 часов. И опять я задумался – путь мой начался до рассвета, значит примерно в 5 утра. До лестницы было примерно три километра, то есть дошел до нее я часа за полтора с учетом отдыха. Еще час бродил по городу. Плюс полтора часа на обратный путь. Значит сейчас должно быть не больше 10 часов. Куда делись еще восемь? Или у меня от нервного перенапряжения сбились внутренние пространственно-временные ориентиры?
В растерянно-подавленном состоянии я подошел к дому. А на крыльце лежала новая посылка…

(продолжение следует)