Древнерусские языковые формы в языке русинов

Юрий Иванов

ДРЕВНЕРУССКИЕ ЯЗЫКОВЫЕ ФОРМЫ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» В СВЕТЕ ЯЗЫКА ПОТОМКОВ РУСИНОВ МОЛДАВИИ

Несомненно, современный язык русинов Молдавии произошел от древнерусского языка или от его юго-западного диалекта. В этом можно убедиться и сегодня.

Общеизвестно, какое огромное влияние оказало «Слово о полку Игореве» на изучение языка и культуры Древней Руси. Однако, далеко еще не все нам ясно, хотя бы и в том же «Слове...». Причин тому много. Хотя «Слову о полку Игореве» за два века после первой публикации посвящены тысячи исследований, перечислять эти причины нет смысла. Но на одну из них все же следует обратить внимание в связи с наличием древнерусских языковых форм в языке русинов Молдавии.

Неясности в прочтении некоторых мест в «Слове…» связаны еще и с тем, что оно насыщено образами русской народной поэзии и древними языковыми формами, которые ко времени публикации уже были утрачены. Поиски забытой истины заставили исследователей вернуться к первоисточнику – народу и его языку. Многое уже прояснилось, однако, еще не все. Слишком большим оказался временной разрыв. Приведем конкретный пример: 83-85 строки «Слова...» [1]: «А половци неготовами дорогами побегоша къ Дону великому; Крычатъ телегы полунощы, рци, лебеди роспужени.
Игорь къ Дону вой ведетъ» [2].

Неясностью в этом отрывке является слово «Крычатъ». Из-за него есть некоторая двусмысленность, натянутость в истолковании, которая давала возможность исследователям делать различные трактовки и переводы. Академик Д.С. Лихачев переводит отрывок так: «А половцы непроторенными дорогами устремились к Дону великому: скрипят телеги в полуночи, словно лебеди встревоженные. Игорь к Дону войско ведет» [3]. Академик В.И. Стеллецкий дает иной перевод: «…кричат телеги в полуночи, словно лебеди распуганные…» [4], а в другом месте: «… галдят телеги в полуночи, словно лебеди распуганные…» [5]. И далее, В.И. Стеллецкий разъясняет это место: «…принято давать такое истолкование: скрип или визг половецких телег напоминает крик лебедей».

Но этим сочетание «Крычатъ телегы» еще не объясняется. В самом деле, необходимой предпосылкой такого оборота в «Слове…» должно было явиться его наличие в живой народной речи как вполне привычного, вполне обыкновенного. В связи с этим особый смысл приобретает одно из явлений близких к месту события курско-орловских говоров. Глагол «кричать» в этих говорах обладает большой семантической емкостью. Для курско-орловской диалектной среды этот глагол приемлем и в таких речевых ситуациях, в каких литературный язык его не допускает. Во многих местах говорят, например: «кричать лягушки (овцы, кошки, гуси)». В с. Меньше-Колодезь Долгоруковского района было зарегистрировано: «кура кричить» [С.И. Котков. Указ. соч., стр. 11] [6].

Выводы В.И. Стеллецкого о большой семантической емкости глагола «кричать» верны и для языка русинов Молдавии (интересная тема для исследований в будущем – Ю.И.). И теперь в русинских селах можно слышать такие речевые обороты: «… ады як жабэ (лягушки) крэчат, ады як курка крэчэт, а шо це так курэ роскрэчалэса ?..». Однако, я не помню, чтобы глаголом «кричать» (в русинском языке – «крэчатэ» или «крычаты», в данном случае у русинов почти нет никакой разницы в произношении букв «ы» и «э», скорее всего они звучат как дифтонг «ыэ» - Ю.И.) характеризовались действия неодушевленных предметов. Кстати, В.И.Стеллецкий тоже не приводит нам таких примеров. Вероятно, семантическая емкость глагола «кричать» не так уж и велика.

Этот момент мне разъяснила старейшая жительница города Рышканы Республики Молдова – Агафья Андреевна Войтик (Ткач), 1915 года рождения, русинка по происхождению. На мой вопрос: «Может ли кричать телега? (в русинском – «каруца», как и в молдавском)», - она дала точный ответ. По её мнению: «Каруца нэ можэ крэчатэ, бо у нэи нэма дущи… Крэчэт лэшь то, шо мае жэву душу… Крэчат жабэ вэчэром, крэчат курэ колэ нэсутца чи колэ хтос до нэх зализэ, крэчат коровэ нэгудованни и нэпоини, крэчэт разна птэца. А каруци и тэлэги (в данном случае – русизм – Ю.И.) нэ крэчат, вонэ скрэплят, колэ идут тэхо, и тарахкотят як коробки, колэ идут скоро…» [7].
Довольно полный и точный ответ. Действительно, телеги скрипят на небольшой скорости, а на большой скорости они издают массу других звуков: дребезжание досок, лязг металла, «тарахкотят як коробки» (очень точное русинское выражение – Ю.И.). К этому надо добавить топот и ржание лошадей, выкрики возниц и т.д. А представить массовое движение десятков или сотен телег – невообразимый шум, ведь половцы «побегоша к Дону великому», который никак не назовешь только скрипом, и нельзя охарактеризовать глаголом «кричать». Да и на каком расстоянии может услышать скрип половецких телег, движущееся войско? Максимум – сотни метров. А вот увидеть беспорядочное бегство врага – за километры…

Этот вопрос тонко прочувствовал академик Б.А. Рыбаков. В своем капитальном труде «Петр Бориславич: поиск автора «Слова о полку Игореве» [8] он посвятил этой теме несколько страниц [9]. Однако, вероятно, чувствуя некоторую неудовлетворенность и собственными выкладками, академик все же говорит о склонности автора к поэтическим гиперболам и подъемам «на нереальную, мифологическую высоту» [10]. Но мы увидим в дальнейшем, что автор «Слова...» удивительно точен и конкретен в описании, как и явлений природы, так и реальных исторических событий (что, кстати, непрерывно доказывает и сам Б.А.Рыбаков на протяжении всей своей монографии – Ю.И.).
Данная проблема вполне разрешима. В современном языке русинов Молдавии существует глагол «крычатъ, крэчатъ» с ударением на первом слоге и твёрдым «т» в конце (кстати – как и записано в изучаемой строке «Слова…», который полностью проясняет трудное место в «Слове...». Это слово, знакомое автору с раннего детства, теперь почти не применяется русинами, однако, его хорошо помнят представители старшего поколения. Вот что говорит жительница Рышкан, русинка по происхождению Мария Александровна Гонческу (Перуцская): «Да я знаю цэ слово… Крычатъ гусэ, колэ их напудэшь… Гусэ крычатъ колэ их вэпускаешь на воду… Крыче гусак до гуски, колэ забаче чужэх гусэй… На хлопциу тожэ казалэ, шо вонэ крычатъ, колэ вонэ биглэ за диукамэ у стави чи у ричци: «Ады як вин до нэи крыче – як гусак до гуски». Чи колэ вид когос тикалэ, тожэ казалэ шо крычатъ…» [11].

Я не буду утомлять дальше читателей русинской терминологией тети Маруси и дам ее разъяснения на общерусском языке. В понимании Марии Александровны, слово «крычатъ» означает напряженный бег испуганных гусей, когда те внезапно кем-то или чем-то напуганы. Гусь – птица тяжелая, поэтому, если внезапно его напугать, то он не может сразу взлететь, ему нужна некоторая пробежка. Да и вообще домашний гусь редко летает. Именно эта пробежка, когда птица бежит, не разбирая дороги, и характеризуется словом «крычатъ, крыче». Это может происходить как на суше, так и на воде. Точно так же ведут себя гуси, если их выпустить из загона на речку: они бегут сломя голову, галдят, перекликаются друг с другом, размахивают крыльями, поднимая целые тучи пыли. Это действо также называется словом «крычатъ, крэчатъ». Точно так же говорят, когда гусь, завидев гусыню из соседнего стада, бежит к ней, не разбирая дороги, задирая соседей гусаков-вожаков.
Все эти варианты применения глагола «крычатъ, крэчатъ» в русинском языке сохранились, как для характеристики поведения других птиц и животных, так и панических действий людей. Вот пример, максимально сближающий нас со «Словом о полку Игореве». Та же Агафья Андреевна, вспоминая преследование немецким самолетом бегущих жителей родного села в начале войны в 1941 г., говорит: «…Нимци за намэ на самолети, а мэ – крычэм на каруцах хто куда, як роспужени гусэ вид скаженного (бешеного – Ю.И.) пса!».

То, что русины говорят «крычатъ, крэчатъ» в большинстве случаев применительно к гусям, ничего не меняет, ибо гуси и лебеди самые близкие родственники, размеры и динамика их движений почти идентичны. Да и, как говорили старики–русины, когда-то в Молдавии было много диких лебедей. По их рассказам, лебеди часто плавали в сельских прудах и речках вперемешку с домашними гусями. Это породило, кстати, чарующие легенды о вещем, волшебном гусе-лебеде, однако это тема другой публикации.

Вернемся к «Слову о полку Игореве». Теперь становится понятным, что вовсе не скрип половецких телег напомнил автору испуганных лебедей, а именно беспорядочный бег половцев напропалую, не выбирая дороги («неготовами дорогами»), от надвигающихся Игоревых полков, который и называется словом «крычатъ, крэчатъ» в современном языке русинов Молдавии!..

Как известно, с рукописи «Слова...» было сделано два списка. Первый вышел под редакцией А.Ф. Малиновского и Н.Н. Бантыш-Каменского в 1800 г., он носит название Мусин-Пушкинского текста. Второй был переписан писцами в девяностых годах ХVIII в. для Екатерины II, он получил название Екатерининской копии [12]. В обоих этих списках, в отличие от современного, вместо слова лебеди «роспужени» дано более понятное переписчикам слово «роспущени» [13]. Оба слова есть и в современном русинском языке. Первое обозначает напуганных птиц, а второе – птиц, выпущенных на волю. Из приведенных мною выше русинских фразеологизмов понятно, что русинский глагол «крычатъ, крэчатъ» применим в обоих случаях. Можно только еще и еще раз поразиться удивительной точности и наблюдательности гениального автора «Слова о полку Игореве», его чудесному умению применять народные образы и язык в высокой поэзии своего времени!

Теперь нетрудно понять и то, как возникла данная сложность в переводе оригинала на современный язык. Как известно, в рукописи «Слова...», по свидетельству видевших ее, текст был написан в сплошную строку, без разделения на слова, без знаков препинания и ударений [14]. Работа над обозначением ударений на каждом слове велась на протяжении многих лет [15]. Однако к этому времени глагол «крычатъ» (с ударением на первом слоге), вероятно, уже исчез из русского и других славянских языков. Возможно, что его уже не знал последний переписчик «Слова...» в XVI в. [16]. Оставались только русины Молдавии, но о их существовании заговорили открыто всего лишь три года назад.

Приведенный пример, когда с помощью древнерусских языковых форм языка русинов Молдавии можно прояснить трудные места в «Слове о полку Игореве», далеко не единичен. Автор надеется продолжить исследования этой интересной и важной темы.

P.S. Оригинал статьи находится: Ю. Иванов. Древнерусские языковые формы в «Слове о полку Игореве» в свете языка потомков русинов Молдавии. Материалы международной научно-теоретической конференции «Российско-молдавские связи: история и современность. К 350-летию первого обращения Молдавии с просьбой о присоединении к России» // Международный исторический журнал "Русин" №2(4) за 2006. – Кишинев, 2006. С.163-167.

Литература и примечания:

1. См.: Стеллецкий В.И. Слово о полку Игореве. - М., 1965.
2. Памятники литературы Древней Руси: XII век. Под ред. Д.С.Лихачева. М., 1980. С. 44.
3. Стеллецкий В.И. Указ. соч. С. 375.
4. Там же. С. 82.
5. Там же. С. 66.
6. Там же. С. 131.
7. Беседа записана 17.05.2006 г. в городе Рышканы, Республика Молдова.
8. Рыбаков Б.А. Петр Бориславич: поиск автора «Слова о полку Игореве». - М., 1991. C. 70-79.
9. Там же. С. 70-79.
10. Там же. С. 75.
11. Беседа записана 30.08.2005 г. в городе Рышканы, Республика Молдова.
12. Памятники литературы Древней Руси: XII век. С. 32-37.
13. Там же. С. 44.
14. Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» – героический пролог русской литературы. Л., 1967. С. 105.
15. Памятники литературы Древней Руси. Указ. соч. С. 36.
16. Д.С. Лихачев относит этот список к XVI веку. См.: Памятники литературы Древней Руси: XII век. С. 100.