Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стих 25

25
Увиденное, услышанное и познанное умом
Не отвергается нами.
Однако необходимо отбросить измышления
Об их подлинном существовании, ибо в них – источник страданий.

Почему мадхьямики вдруг оправдываются, что они не отвергают то, что воспринимается? Чем воспринимается? Сознанием, которое не существует реально, со своей стороны, а является лишь кажимостью. И что такое сознание навоспринимает? Как оно, будучи кажимостью и номинальностью, будет способно вообще что-то воспринимать? Это проблема! Но не для мадхьямиков. Оно как раз и функционально, потому что не обладает самобытием.

Сознание для мадхьямиков существует взаимозависимо с объектами сознания, являющимися иными сознанию. Они иные, но зависят от сознания. Их характеристики не существуют объективно, с их стороны, а существуют субъективно, с нашей стороны. То есть мы создаём явления, проецируя наше кармическое видение на основу обозначения. Основа обозначения также субъективна, как и основа основы обозначения.

Нет никаких характеристик со своей стороны. Всё существует как обозначения обозначений, в основе которых находится бескачественный субстрат. Что же отличает мадхьямаку от читтаматры, если всё внешнее мадхьямиков настолько субъективно? Видимо, этот самый бескачественный субстрат, меон, который и есть пустота, и то, что сознание существует не само по себе, а в зависимости от внешних объектов.

Так что же внешнего в этих объектах? Меон, ничто. Но как ничто может быть чему-то внешне? Никак. Если бы ничто было внешним сознанию, то это было бы внешнее, а не ничто. То есть, если разобраться, то под завываниями мадхьямиков о внешней реальности ничего не стоит. Это опять не более чем риторическая конструкция. Мы не находим в их внешней реальности ничего внешнего.

Но этот риторический финт позволяет мадхьямикам лишить сознание реального существования. Ведь зависимое от якобы внешних объектов, оно должно полностью лишиться самобытия, растворившись в отношениях с объектами, а посему существовать только как кажимость и номинальность. А так как кажимость формируется сознанием, то оно должно само себя создавать — кажимость создавать кажимость себя.

Если кажущееся себе сознание создаёт себя как кажимость, то это будет очень самосущная и нереальная история. Кстати, а что первично — «внешние объекты» или сознание? Если с точки зрения мадхьямиков они одновременны, то не должно быть первичного и вторичного. Но тогда «внешние объекты» будут не вторичны, а значит, и не так уж и субъективны. В самом деле, если сознание обязано им своим возникновением, то всё не так однозначно.

Мадхьямики отрицают объективность явлений. Никакой объективности быть не может, так как это будет независимым существованием, что с точки зрения мадхьямиков никак невозможно. Но в одновременном возникновении сознания и «внешних объектов» не будет абсолютной субъективности. Субъективность и объективность будут относительными. Но это нарушает черно-белую логику мадхьямаки, где субъективность должна быть абсолютной.

Если мы допускаем хоть крупицу объективности, то тем самым допускаем независимое от субъекта существование явления. Тогда оно в некоторой степени будет иметь собственные характеристики со своей стороны, а значит, иметь некоторое самобытие. В черно-белом мире мадхьямиков это недопустимо, так как зависимое полностью исключает независимое и, соответственно, субъективное — объективное.

Тут могут возразить. На самом деле реальность недвойственна: объект и субъект — лишь её аспекты. Хорошо. Если аспект — это точка зрения, то где она находится: в этой недвойственности или где-то снаружи? Как может точка зрения находиться в недвойственности? Ведь точка зрения присуща сознанию, которое не является чем-то абсолютно простым и недвойственным, а значит, её не может быть в недвойственности.

Ну а если кроме недвойственности есть ещё некое сознание, то тогда мы не можем всё свести к недвойственности: мир оказывается гораздо сложнее. Таким образом, рассказы про некую недвойственность, в которой угадывается всё тот же меон, не выглядят убедительными. Выходит, от оформляющего реальность фактора нам никуда не уйти. Его нет в недвойственности — значит, он есть вне её.

Итак, у мадхьямиков всё очень плохо. Они всё видят, слышат, познают умом, который является кажимостью самого себя. При этом всё познаваемое таким умом, по сути, оказалось его содержанием, а не какой-то «внешней реальностью». И по сравнению с ними читтаматрины оказываются на голову выше. Они не рассказывают сказки про «внешнюю реальность», и сознание у них не кажимость, а вполне реально.

Неотвергаемая реальность мадхьямиков — фейк, воспринимаемый фейком. Или это что-то истинное и подлинное? Или, чтобы быть достоверным, не обязательно быть реальным? Достаточно, чтобы кажимость подтверждалась кажимостью? Так номинальное сознание: оно в какой момент себя обозначает? Оно, будучи обозначенным, себя обозначает, или, когда оно себя обозначает, оно ещё не обозначено? Читтаматрины свободны от таких вопросов.