Повесть Гоголя и предания русинов Молдавии

Юрий ИВАНОВ

ПОВЕСТЬ Н.В. ГОГОЛЯ «СТРАШНАЯ МЕСТЬ» И ПРЕДАНИЯ РУСИНОВ СЕВЕРА МОЛДАВИИ

На всякого, кто хоть раз прочитал повесть Н.В.Гоголя «Страшная месть», она производит неизгладимое впечатление. Несомненно, это одно из наиболее ярких и красочных полотен великого мастера. В «Страшной мести» проявился горячий интерес писателя к прошлому Руси, к истории освободительной борьбы малорусского народа против польской шляхты, и это сближает ее с патриотическим эпосом Гоголя – «Тарасом Бульбой». В.Г. Белинский, имея в виду героическое звучание повести, сравнивал «Страшную месть» с «Тарасом Бульбой». «Обе эти огромные картины, – писал он, – показывают, до чего может возвышаться талант г. Гоголя.» [1].

Интерес к фольклору, к народному творчеству возник у Гоголя очень рано [2]. Детская любовь к народным сказкам, легендам, преданиям и песням с годами переросла в сознательную склонность к изображению событий русской истории. «Страшная месть» выдержана в тонах народной легенды и малорусских исторических дум. Повесть насыщена фольклорными образами, сравнениями и эпитетами, написана напевной ритмической прозой, напоминающей ритм народных сказаний. Особенно потрясает финал повести, когда чудный, закованный в латы великан – богатырь, сбрасывает с заоблачного Кривана в бездонную пропасть великого грешника-колдуна!

Откуда, из каких глубин времени пришел к Гоголю и к нам этот удивительный всадник-исполин, дремлющий веками в Карпатах, бесстрастно ждущий своего часа, когда он наконец совершит великое возмездие над целым родом злодеев, предателей и преступников Русской земли? Александр Николаевич Афанасьев вполне обоснованно полагал, что предания о великанах присущи всем индоевропейским народам и уходят корнями в древнейший пласт индоевропейской мифологии [3]. Относится ли это и к карпатскому великану?
Вопрос, может быть, и остался бы без ответа, если бы не аналогии в преданиях русинов севера Молдавии. Там мы тоже находим образы исполинов, ждущих на вершинах Карпат часа исполнения своей великой миссии. Особенно близок к гоголевскому всаднику мифический предок русинов – Сватагорь, великан-богатырь, скрытый облаками самой высокой вершины Карпат. Это тот самый Святогор, герой древнерусского былинного эпоса, случайно обнаруженного в 1860 году П.Н. Рыбниковым в преданиях насельников далекой северной окраины России, живущих под Архангельском, на Северной Двине и на берегах Ледовитого океана [4].

Однако между русинским и северорусским образами Святогора есть и существенные различия. Русинский цикл преданий о Святогоре [5] не знает Ильи Муромца, не знает о гибели богатыря в заколдованном гробу и очень четко привязан к святым горам – Карпатам. Вероятно, северорусские былины представляют собой более поздние наложения на общерусское предание, возникшее в исторических и географических реалиях Киевской Руси X-XI вв. [6].

Что позволяет провести параллели между гоголевским героем и русинским великаном? Оба они дремлют на коне на вершинах Карпат, дожидаясь своего часа. Согласно русинскому преданию, перед наступлением этого часа произойдёт великое чудо: «и видкрэитца зэмля кругом. И будэ вэдко и Чорнэ морэ и Турэцку зэмлю. А на другим конци - вэлэкий Киёв. А з боку покажэтца Галэцка зэмля и сэви як хмарэ горэ - цэ Карпатэ» [7]. Примерно то же находим и у Гоголя: «За Киевом показалось неслыханное чудо. Все паны и гетьманы собирались дивитьсясему чуду: вдруг стало видимо далеко во все концы света. Вдали засинел Лиман, за Лиманом разливалось Черное море. Бывалые люди узнали и Крым, горою подымавшийся из моря, и болотный Сиваш. По левую руку видна была земля Галичская. – А то что такое? – допрашивал собравшийся народ старых людей, указывая на далеко мерещившиеся на небе и больше похожие на облака серые и белые верхи. – То Карпатские горы! – говорили старые люди, – меж ними есть такие, с которых век не сходит снег, а тучи пристают и ночуют там.» [8].

Далее гоголевский текст напоминает художественное изложение русинского сказания: «И зийдут хмарэ з самои вэсоки карпацки гори, и уси убачут на ни вэлэкого чулувика з закрэтэмэ вочьмэ, у зэлизи (в железных латах) и на кони. И будут бачитэ ёго уси, як коло сэбэ». А вот изложение Гоголя: «Тут показалось новое диво: облака слетели с самой высокой горы, и на вершине ее показался во всей рыцарской сбруе человек на коне, с закрытыми очами, и так виден, как бы стоял в близи» [9]. Русинский Святогор хватает великого врага Русской земли – последнего потомка Чернобога [10] и с громовым смехом сбрасывает его в самую глубокую пропасть Карпат на пожирание всей его нечистой компании [11]. То же, но в более сочных красках мы находим и у Гоголя: «Ухватил всадник страшною рукою колдуна и поднял его на воздух. Вмиг умер колдун и открыл после смерти очи. Но уже был мертвец и глядел как мертвец. Так страшно не глядит ни живой, ни воскресший. Ворочал он по сторонам мертвыми глазами и увидел поднявшихся мертвецов от Киева, и от земли Галичской, и от Карпата, как две капли воды схожих лицом на него. Бледны, бледны, один другого выше, один другого костистей, стали они вокруг всадника, державшего в руке страшную добычу. Еще раз засмеялся рыцарь и кинул ее в пропасть. И все мертвецы вскочили в пропасть, подхватили мертвеца и вонзили в него свои зубы» [12].

В начале XX в. предания о великане-богатыре Святогоре еще можно было услышать и в самих Карпатах. Это подтверждает родной дядя моего деда Василий Яковлевич Ротарь, в первую мировую войну после ранения и австрийского плена некоторое время живший в Карпатах. По его словам, некоторые карпатские старики «ще помнэлэ за вэлэкого нашого дядьку Сватагоря», то есть рассказывали легенды о нем. «За дядьку Сватагоря знают стари людэ и по цу, и по ту сторонэ Карпатиу. Алэ помнят уже дуже стари людэ».

После принятия христианства Древней Русью у предков русинов Молдавии былинный богатырь Святогор постепенно превратился в апокрифический образ святого Георгия Победоносца. Согласно ему, святой Георгий дожидается часа Страшного суда на вершинах Карпат, весь закованный в броню, на огромном скакуне, от нетерпеливых ударов копыт которого иногда, когда гнев Господа на беззаконие мира достигает пределов, содрогаются все Карпаты и близлежащие страны [13]. Отсюда, по представлениям рассказчиков-русинов, происходят землетрясения. У Гоголя великий мертвец в неутолимой жажде мести своему чудовищному злодею-потомку также трясет Карпаты [14]. Гоголевский спящий богатырь, вероятно, также является каким-то христианизированным вариантом героя древнерусского предания о Святогоре, но в отличие от русинских сказаний справедливое возмездие в нем уже совершилось, действие перешло в конечную фазу. Вполне возможно, что новые исследования почитателей таланта великого писателя с учетом приведенных сопоставлений могут принести неожиданные находки.

А.Н. Афанасьев особо выделял эпические сказания о Святогоре: «Если бы даже мы не имели никаких иных данных, кроме поэтического сказания о Святогоре, то одно это сказание служило бы неопровержимым доказательством, что и славяне, наряду с другими народами, знали горных великанов. В колоссальном, типическом образе Святогора ясны черты глубочайшей древности. Ясно, что эпические сказания о Святогоре состоят в несомненном родстве с песнями Эдды; это, с одной стороны, свидетельствует о глубокой древности их содержания, а с другой – за мифический характер выводимых ими лиц» [15].

Наличие эпических сказаний о Святогоре у русинов Молдавии, а также, по всей вероятности, до недавней поры, у русинов Карпат, Прикарпатья и Закарпатья [16], лишний раз подтверждает точку зрения тех исследователей, которые считают русинов этих регионов наиболее древним автохтонным населением Руси. Об этом убедительно говорит на страницах журнала «Русин» российский исследователь В. Меркулов [17].

Несомненно, изучение духовного и культурного наследия русинов Молдавии способно обогатить существующие представления о ранней истории славянских народов. Но разработка этой темы не терпит отлагательства, поскольку количество носителей традиционной фольклорной информации с каждым годом стремительно убывает.

P.S. Оригинал статьи находится: Ю. Иванов. Повесть Н. В. Гоголя «Страшная месть» и предания русинов севера Молдавии. Материалы международной научно-практической конференции «Этнокультурное многообразие Молдавии (история и современность). Чтения памяти И. А. Анцупова». Международный исторический журнал «Русин» №4(6), 2006 г. – Кишинев. С.150-154.

ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Белинский В.Г. ПСС. Т. 1. М., 1953. С. 301.
2. Гоголь Н.В. Собр. соч. Т.1. М., 1959 С. 339.
3. Афанасьев А.Н. Древо жизни. М., 1982. С. 292-323.
4. Рыбаков Б.А. Мир истории. Начальные века русской истории. М., 1984. С. 6-7.
5. Эпический цикл легенд и преданий о Святогоре я слышал с конца 60-х гг. в селе Нагоряны Рышканского района МССР от В.Я. Ротаря (1895- 1983), А.П. Осипова (1898-1983), В.К. Иванова (1906-1980) и других жителей. Первые записи были сделаны в конце 1979 г., последние – по памяти – в 1995 г.
6. Несомненно, Илья Муромец - реальный герой конкретного исторического периода и географического региона. Очень интересная и весьма убедительная версия о нем выдвинута исследователями города Чернигова. См.: Кузнецов Г., Новицкая Ю. Тайны древнего Чернигова и его клады. Чернигов // Деснянська правда. 2002. С. 26-28.
7. Запись рассказа Ротаря В.Я. сделана мной в ноябре 1979 г. в селе Нагоряны Рышканского района МССР.
8. Гоголь Н.В. Указ. соч., С.183.
9. Там же. С.183.
10. В другом варианте – самого Чернобога со всей его нечистой ратью.
11. В этом варианте, как и у Гоголя, Чернобог грызет своего последнего потомка в лютой ненависти за проваленное им дело.
12. Гоголь Н.В. Указ. соч. С. 186.
13. Эти легенды я слышал с конца 60-х гг. от жителей села Нагоряны и села Ракария Рышканского района МССР. Записи были сделаны мной по памяти в 1995 г.
14. Гоголь Н.В. Указ. соч. С. 186-187.
15. Афанасьев А.Н. Указ.соч. С. 300-301.
16. Уже упоминавшийся выше В.Я.Ротарь, будучи после возвращения из плена поверенным в делах местного закарпатского купца, занимавшегося военными поставками русской армии, изъездил почти весь Карпатский регион. Он говорил: «Казки, старэну (обратим внимание, северорусские сказители так же называли былины старинами)». (См.: Рыбаков Б.А. Указ. соч., С. 320; Русская народная поэзия. Эпическая поэзия. Сборник. Вступ. статья и коммент. Б. Путилова. Л., 1984. С. 14.).
17. Меркулов В. Тенденциозное освещение истории Руси в современной украинистике. Русин. 2005. № 2 (2). С. 130-135.