Был ли мальчик?

 "Да - был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?" Эта крылатая фраза из книги М.Горького "Жизнь Клима Самгина" со временем приобрела особенный оттенок и используется для выражения крайнего сомнения в чём-либо. Ни одно из изречений, на которые так богат Горький, не может сравниться с этим по популярности. Множество толкователей объясняют ее происхождение, ее скрытый смысл. Для меня фраза эта - лицемерная попытка примирить мучающегося виной со своей совестью, поверить в то, что позорящего события, может быть, и вовсе не было.
Дети вышли на лед. Двое провалились в полынью. Клим пытается спасти Бориса, для чего протягивает ему ремень. Но ситуация выходит из-под контроля, и Клим вынужден отпустить ремень, чтобы самому не уйти под воду. Это событие сильно травмировало мальчика, и на всю жизнь ему врезался в память странный вопрос одного из взрослых, заданный во время поиска детей:

"Встречу непонятно, неестественно ползла, расширяясь, темная яма, наполненная взволнованной водой, он слышал холодный плеск воды и видел две очень красные руки; растопыривая пальцы, эти руки хватались за лед на краю, лед обламывался и хрустел. Руки мелькали, точно ощипанные крылья странной птицы, между ними подпрыгивала гладкая и блестящая голова с огромными глазами на окровавленном лице; подпрыгивала, исчезала, и снова над водою трепетали маленькие, красные руки. Клим слышал хриплый вой:
— Пусти! Пусти, дура… Пусти же!
Не более пяти-шести шагов отделяло Клима от края полыньи, он круто повернулся и упал, сильно ударив локтем о лед. Лежа на животе, он смотрел, как вода, необыкновенного цвета, густая и, должно быть, очень тяжелая, похлопывала Бориса по плечам, по голове. Она отрывала руки его ото льда, играючи переплескивалась через голову его, хлестала по лицу, по глазам, все лицо Бориса дико выло, казалось даже, что и глаза его кричат: «Руку… дай руку…»
— Сейчас, сейчас, — бормотал Клим, пытаясь расстегнуть жгуче холодную пряжку ремня. — Держись, сейчас…
...С трудом отстегнув ремень ноющей рукой, он бросил его в воду, — Борис поймал конец ремня, потянул его и легко подвинул Клима по льду ближе к воде, — Клим, взвизгнув, закрыл глаза и выпустил из руки ремень. А открыв глаза, он увидел, что темно-лиловая, тяжелая вода все чаще, сильнее хлопает по плечам Бориса, по его обнаженной голове и что маленькие, мокрые руки, красно? поблескивая, подвигаются ближе, обламывая лед. Судорожным движением всего тела Клим отполз подальше от этих опасных рук, но, как только он отполз, руки и голова Бориса исчезли, на взволнованной воде качалась только черная каракулевая шапка, плавали свинцовые кусочки льда и вставали горбики воды, красноватые в лучах заката...
...Лед скрипел под коньками, черные фигуры людей мчались к полынье, человек в полушубке совал в воду длинный шест и орал:
— Разойдись! Провалитесь. Тут глыбко, господа, тут машина работала, али не знаете!..
...И особенно поразил Клима чей-то серьезный, недоверчивый вопрос:
— Да — был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?"

 Первая часть книги была издана в 1927-ом году. А всего 6 лет спустя, в 1933 году несколько десятков советских писателей едут на Беломорско-Балтийский канал — славить рабский труд 100 000 заключенных каналоармейцев. Среди них многие известные писатели — Алексей Толстой, Всеволод Иванов, Михаил Зощенко, Борис Пильняк, Леонид Леонов, Валентин Катаев, Сергей Буданцев, Леопольд Авербах, Мариэтта Шагинян, Вера Инбер, Ильф и Петров, Дмитрий Святополк-Мирский, Виктор Шкловский, Бруно Ясенский и другие.
Прорытый руками заключенных Беломор- Балтийский канал им. Сталина надо было подавать как "первый в мире опыт перековки трудом самых закоренелых преступников-рецидивистов и политических врагов". Тезис надо было активно поддерживать, поэтому всюду на пристанях писателей встречали "оркестры из зеков и сами зеки в новеньких робах, вымытые и побритые, счастливые, застенчивые, лучезарные, и невозможно было поверить, что это и есть (и в немалом) именно пятьдесят восьмая статья", – рассказывал писатель Евгений Габрилович.

А в 1934 году вышла книга "Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства". В авторский коллектив под руководством Максима Горького вошли Всеволод Иванов, Михаил Зощенко, Алексей Толстой и Виктор Шкловский.  Это произведение Александр Солженицын охарактеризовал как "первую книгу в русской литературе, воспевающую рабский труд".
 Она о том же - о "перековке", в ходе которой, в результате исправительно-трудового воздействия,  отпетые негодяи, убийцы, преступники пересматривают свои взгляды на жизнь и порывают с преступным прошлым. Такое, действительно, было,  после завершения строительства вышли на свободу более 12 тыс. человек. О том, сколько народа от голода, от невыносимых условий труда погибло на строительстве Беломорско-Балтийского канала (порядка 20-ти тысяч человек) в книге не было ни слова.
"А по бокам-то все косточки русские!" - воскликнул Некрасов о строительстве Николаевской железной дороги. А по бокам-то все косточки русские - можно сказать и о Беломорско-Балтийском канале. "Почему их не хоронят в могилах?" -  спросили у начальника Беломорско-Балтийского исправительно-трудового лагеря Фирина. "Им тут не место!" ответил он.
Чуть позже, в 1937 году практически весь тираж книги был изъят из обращения и уничтожен. Руководителей строительства, Ягоду, Фирина и Авербаха расстреляли. По обвинению в шпионаже в 1938 был расстрелян Бруно Ясенский, расстреляны Борис Пильняк, Леопольд Авербах, в лагере погибли и Дмитрий Святополк-Мирский и Сергей Буданцев. Была расстреляна и большая часть участников XVII съезда ВКП(б), которому посвящалась книга.

   А вот, что Ирина Чайковская рассказывает (12/01/2016) об академике Лихачеве, который и сам провел в советских лагерях около пяти лет, сначала - на Соловках, а затем - в  этом самом Беломорско-Балтийском трудовом лагере:

" Вчера посмотрела на КУЛЬТУРЕ новый фильм о Дмитрии Лихачеве и его жене Зине из цикла «Больше, чем любовь». Рекомендую всем...

...В фильме Дмитрий Сергеевич рассказывает запечатлевшуюся в его памяти историю о Горьком, посетившем строительство Беломор-канала, и мальчике, который поведал советскому классику правду о заключенных. Горький уехал, мальчика расстреляли. А ведь Алексей Максимович мог его спасти, увезти с собой... "

Далее Чайковская говорит, что в фильме есть более поздние кадры, где Лихачев излагает ту же историю, и говорит, что Горький, "возможно, хотел своей хвалебной статьей о чекистах на Беломор-канале добиться послабления режима и улучшения жизни для заключенных..."

А я думаю, что вот, рассказал мальчик жестокую правду о Беломорско-Балтийском канале, о чудовищных нечеловеческих условиях выживания и умирания, и правда эта оказалась не по силам Максиму Горькому. Опубликована она не была, да и не могла быть опубликована в условиях сущестования в Советском Союзе. Как мог жить бессильный писатель в разладе с совестью, о чем думал он в оставшиеся ему недолгие два года? Думал ли об  ужасной трагедии, случившейся с его страной? Думал - ли о мальчике из трудового лагеря?   
И, думая, не говорил ли себе Максим Горький:
"Да - был ли мальчик? Может-то и мальчика не было?"