Овалы ч. 7 Другой мир Гл 43 Встреча поколений

                42 глава романа здесь: http://proza.ru/2026/04/03/2063


                ОВАЛЫ
               
                Седьмая часть. ДРУГОЙ МИР
 

                «Прогресс технологии одаряет нас всё более совершенными               
                средствами для движения вспять».

                Олдос Хаксли – английский писатель, автор культовой         
                антиутопии «О дивный новый мир» (1894–1963).


                Глава 43. Встреча поколений            


                «Любить – значит узнавать себя в другом».
                Экхарт Толле – немецкий писатель и духовный оратор
                (1948 г.р.)

                «Источник знания неистощим: какие успехи ни приобретай   
                человечество на этом пути, всё людям будет оставаться 
                искать, открывать и познавать».

                Иван Гончаров – русский писатель, литературный критик
                (1812–1891).




     1996 г. Москва



     Встретиться с Верещагиным решили в субботу, чтобы застать Ирину дома.
    
     Неделю назад я пригласил её в дорогой ресторан и сделал предложение, подарив дорогое и изящное кольцо с бриллиантом. Предложение она приняла, уж такой стадии достигли наши отношения и взаимное доверие.

     Об Ирине я знал почти всё, а она обо мне – очень мало. Помню, мы обнимались, когда она меня вдруг спросила, а не был ли я женат.

– Ира, ни разу!

– Прям, совсем-совсем?

– Совсем-совсем и даже ни капельки! И мне кажется, что гордиться тут нечем, –заключил я, сделав грустную физию.

– Бессовестный! – упёрлась она руками мне в грудь, – ты всё время уворачиваешься от прямого ответа!

     Многое я пока не мог ей сказать. Она знала лишь, что я из Курска, офицер запаса, служил в Заполярье, а теперь – удачливый бизнесмен. Удачливый, как Ира считала, не без её помощи, по поводу чего тихонько подсмеивалась:

– «Олигарх» ты мой дорогой, ну вот что бы ты без меня делал, а?

     Говоря «олигарх», она только шутила, но не насмехалась. Характер у Ирины лёгкий, и она понимала толк в юморе, что я ценил. И всё же истинных размеров моего бизнеса она не представляла. А если бы и рассказал, то не поверила бы. Работая в солидном банке, она знала, как в наше сумасшедшее время возникают и рушатся бизнесы, в том числе крупные, и много ли времени для этого требуется.   
    
     Ирина, девушка умная, знала, что нужно терпение, и всему – своё время. Какой мужчина не оценит такое качество? Бывают женщины, которые теряют покой и сон, если в чём-то их любопытство не удовлетворено. Врождённая деликатность и обаяние девушки покоряли всех, кто с ней общался.

     Я влюбился в Ирину сразу и основательно, такое женщины чувствуют сразу. Красота девушки не была кричащей. Она естественно проистекала из молодости и доброго характера. Однако добиться её внимания оказалось непросто. Тем не менее, мне это удалось. Но об этом я, возможно, когда-нибудь буду рассказывать нашим детям.

     После пары бокалов вина и чувственного танца под выразительную и неспешную грусть саксофона, мы уединились за своим столиком в дальнем углу ресторана, где нам никто не мешал. Я взял её за руку и сказал:

– Ира, прости, что я тебе не всё рассказываю. Так надо. Знаю, что ты это понимаешь и благодарен тебе за терпение. Но с сегодняшнего дня мы – одно целое...

– Мы уже давно одно целое, тебе так не кажется?! – лукаво улыбнулась Ирина и пригубила бокал.

– Согласен! Правда, я долго не был в этом уверен! – засмеялся я. Но, ты послушай, что скажу, не перебивай, хорошо? 

– Ишь ты какой! Не уверен он был! Ну ладно, с этим мы постепенно разберёмся. Рассказывай уже!

     В тот вечер я сообщил ей про своих друзей, и их ожидаемый приезд, что хочу просить её руки у отца. Мамы у Иры не было, она умерла при родах дочери.  Ирина не перебивала, но уморительными кивками в такт моим словам намекала, мол, продолжай – всё правильно говоришь! Настроение у неё явно было приподнятое. Но она чуть не поперхнулась вином, когда я сказал, что знаю её отца, потому что вместе с друзьями встречался с ним во время службы в Заполярье.

– Витя, ах ты, шпион! Молчал! Столько времени... Но как так могло получиться?

– Погоди, милая! Могло, потому что – судьба! Но это ещё не всё! После того, как твои одобрят наше решение, тебе придётся... уволиться из банка. Вот!

– Что-о-о?! – округлила глаза Ира, – шутишь, Витя? Олигарх хочет сделать из меня простую домохозяйку?! Да ты...

– Ира, стоп, стоп! Выслушай же меня!

– Договаривай, тиран!

– Я тебе предлагаю... повышение!

– Как это? У тебя?

– У меня! Забыла? Я же «олигарх»!

– Ну... нет, Витя! Это слишком... Я не готова как-то... У меня прекрасная работа, да и «олигарх» ты... не того разлива.

– Директором банка пойдёшь?

У Иры округлились глаза.

– Шутишь!

– Не шучу!

– Какого банка?

– Его ещё нет!

– Ха-ха-ха! Так бы и сказал, шутник!

– А я и не шучу!

– Поясни!

– Мне нужен свой банк, на который замкнутся все наиболее чувствительные операции нашего бизнеса. Банк компактный и современный, с ограниченной клиентской базой. Я знаю, ты потянешь. Сама будешь его создавать. Не нравится директором – давай моим помощником, а за строительством и будущей деятельностью банка будешь просто приглядывать. Директора – назначим.

– Витя! Ты всё это... сейчас серьёзно?

– Ира, абсолютно серьёзно! За моими словами прочная финансовая основа. Просто поверь. Я тебя очень люблю, и ты мне нужна в бизнесе. Надёжнее, чем родной человек, опоры быть не может. И для тебя это совсем другой уровень! Разве не интересно? Ведь ты у меня не только красавица, но и умничка! – улыбнулся я.

У Иры, сообразившей, что я не разыгрываю её, даже поменялось выражение лица. Но она, не теряя чувства юмора, чуть кокетливо повела плечами:

– Вот-вот – ум-на-я! А... зарплата?!

– А что, моя любовь тебя не устраивает?!

– Витя?!

– Назначишь сама себе!

– Витя, ты опять шутишь, хотя знаешь, что я и материться умею.

– Не придётся! Бизнес-то становится общим! Но многое ещё я тебе пока сказать не могу. Но обязательно скажу, когда мы станем мужем и женой. Или... ты передумала?!

– Витя, ну что ты выделываешься! Ты же знаешь, как я тебя люблю. Я за тобой...

– Не волнуйся, за мной в огонь и в воду – не придётся, но быть всегда со мной и на моей стороне, придётся, Ира! А как же иначе?


***


     Я позвонил Верещагину Виталию Юрьевичу домой, чтобы договориться о встрече. Он оказался на месте, и мне не пришлось долго пояснять ему, кто мы. Достаточно было упомянуть прошлый год, Заполярье и полевую сумку.

– Конечно, ребята! Буду очень рад. Думаю, нам есть о чём поговорить. Моему отцу Юрию Афанасьевичу уже восемьдесят шесть лет, есть старческие недомогания, но он ещё активен и хотел бы вас, ребята, увидеть и поучаствовать в беседе.

– Замечательно, Виталий Юрьевич, – отвечал я. Тогда мы выдвигаемся. Адрес ваш у нас имеется.

    Я критически оглядел ребят. Выглядели мы прилично: костюмы, рубашки, галстуки, цветы и пакеты с подарками. До синевы выбритые и надушенные дорогим парфюмом физиономии светились плохо скрываемым энтузиазмом. Оглядев друзей, я поднял вверх большой палец – класс.

– То-то, – сказал Ваня, – мы тебе не какие-то там рязанские провинциалы!

     Мы разместились в сверкающем чёрном «Гелике» * и вскоре уже заехали в ту часть Москвы, где неколебимо, словно презирая новомодную архитектурную чехарду, ещё стояли дома сталинской постройки. Их фасады украшали лепнина, колонны, арочные проёмы и даже скульптуры. Правда, всё это великолепие приходило в упадок. Квартиры в таких домах, в отличие от «хрущёвок», славились высокими потолками, большими окнами, широкими подоконниками и просторной планировкой.

     Машину припарковали возле подъезда нужного нам дома, огляделись и направились в подъезд. Водитель – крепкий детина в кожаной куртке, вышел из машины, постукал ногой по шине и уставился хмурым взглядом в лица двух сутулых бомжей, которые рядом рылись в урне, чего-то там выискивая и отталкивая друг друга. Бомжи, звякая бутылочной тарой в авоське, быстро сбрызнули в сторону.

     В просторном подъезде на дверке старого лифта висела табличка «Лифт не работает». Рядом стояло такое же старое, как и лифт, пустующее плетёное кресло, в котором, видимо, когда-то сидела консьержка. Мы вереницей потянулись на третий этаж.

     Встретили нас очень радушно. На звонок дверь открыла Ирина. В нарядном платье она была неотразима. Я сразу понял, что моя девушка впечатлила друзей. А Ирина, окинув нас быстрым взглядом, тоже осталась удовлетворена:

– Мальчики, какие вы красавцы! Мы вас ждём, проходите, проходите! – Ирина незаметно подала мне знак, что она очень довольна и всё хорошо.

     Некоторое время все сумбурно, радушно представлялись друг другу, мы вручали цветы и подарки. За Ириной стояли и улыбались Виталий Юрьевич и его постаревшие родители – Юрий Афанасьевич и Анастасия Васильевна. Виталия Юрьевича мы узнали сразу, за год он мало изменился.  А лица его родителей – бабушки и дедушки Ирины – хранили следы былой красоты и светились добром. А живость мимики делала стариков словно моложе.

     Нас провели в гостиную. Там стоял по-домашнему щедро накрытый большой овальный стол с белой скатертью.

     Когда все расселись, я, попросив слова, встал и сказал, что перед доброй беседой в такой замечательной компании, хочу обратиться к старшим с просьбой. Ирина, сидевшая рядом со мной, тоже встала и ободряюще взяла меня под руку.

– Прошу руки вашей прекрасной дочери и внучки Ирины! Мы любим друг-друга и готовились к этому торжественному и важному моменту почти год.

     Поднялся и Виталий Юрьевич.

– Дорогие Виктор и Ирина! Всё это для нас очень неожиданно, но... радостно! Я думаю у вас получится очень хорошая и добрая семья. Жаль, Иринка, что этого счастья не видит твоя мама! – в глазах его блеснула влага, –  я думаю, вы будете со мной согласны, дорогие мои! – обратился он к родителям.

– Абсолютно согласны, – чуть ни в один голос воскликнули Юрий Афанасьевич и Анастасия Васильевна, у которых из памяти не стёрлись собственные молодые годы, до предела насыщенные жизнью и удивительными событиями, – желаем вам счастья!

     Мы с Ириной чувствовали себя словно на крыльях, и она порывисто поцеловала меня, а потом по очереди всех своих родных. Мне все жали руки. Друзья радовались за меня.

    Конечно, за это дружно выпили. Застолье оказалось для нас весьма содержательным. Оно затянулось до позднего вечера. Водителя тоже покормили и, понимая, что сильно задержимся, отправили на базу.


***

     Когда подали чай, который Ирина грациозно разливала по чашкам из семейного сервиза, потекла беседа. Она сильно изменила наши представления о зелёном артефакте. Мы узнавали о череде удивительных событий в судьбах не менее удивительных людей. Все они были связаны с артефактом.

     Мы вдруг почувствовали, как растут и ширятся контуры задач, которые мы когда-то наивно взялись решать, не представляя их масштаба. И что зелёный артефакт связан не только с нами. Позже, когда речь зашла про артефакты, которых вдруг оказалось т р и, это буквально взорвало наш мозг. Настолько неожиданной оказалась информация.

     Юрий Афанасьевич поднял руку, привлекая внимание.

– Ребята! Приготовьтесь выслушать меня. Дружба трёх студентов началась с экспедиции в Сибирь. Но начну, пожалуй, с того, что прошло очень много лет с тех пор, как мы стали обладателями некой тайны, которая не разгадана по сей день. А мы – это тогдашние студенты Бауманки и учёный-минералог Кулик Леонид Алексеевич, его курьер Романовский Фёдор Ильич, чекисты Бокий Глеб Иванович и Яков Блюмкин, наш лётчик Нефёдов Василий Иванович – мой тесть, Пауль Лоренц, немец, ставший советским разведчиком, фашисты – отец и сын Отто и Рольф Бергманы, наши разведчики Пчелинцев, Григорьев и Синицын, которые действовали в Германии.
    
– Я вам расскажу, что происходило вокруг этой тайны. Просто все мы быстро поняли, что она – дело будущего, когда для её понимания созреет наука. А наша задача выглядела проще – сохранить артефакты стране до лучших времён. Не допуская к ним врагов! Думаю, что мы с этим этапом справились.

     Мы слушали ветерана спецслужб с повышенным вниманием, лишь иногда переглядываясь между собой.

     Юрий Верещагин продолжал:

– Сейчас сложилась следующая ситуация, друзья мои! Она связана с непрерывным бегом времени. Пусть это прозвучит немного философски, но время никто не в силах остановить. Нужно это учитывать!
     Бокий и Блюмкин погибли в тридцатые. Кулик и Романовский геройски погибли на войне. Погиб на Севере смертью героя мой друг Егор Рогозин. Погибли в войну и Бергманы. Лоренц десять лет назад умер в Швеции. Пчелинцев, Григорьев и Синицын, эти замечательные парни и мои друзья военных лет – тоже уже ушли от нас.
     К огромному сожалению в 1975 году ушёл и мой дорогой тесть и папа Анастасии – Нефёдов Василий Иванович...
     Итак, из тех, кто ведал о тайне, живы только я и Александр Гуцул. Итог грустный друзья. А мы уже стары и тоже, понятно, не вечные. И как вы полагаете, кто же дальше должен хранить артефакты и их тайну? Наука за полвека прошла немалый путь – космос, компьютеры, телевидение, связь. Возможно, новые "хранители" смогут приблизиться к разгадке? Не буду дальше рассусоливать. Я хочу доверить всё это вам, друзья!
     У вас может возникнуть вопрос, а что же наше государство?! Почему не оно? Думаю, у вас ответ давно сложился. Государство, как мы лишний раз убедились, величина переменная, а изменениями этой структуры управляют люди, мораль которых, к сожалению, не гарантирована их высокими постами. 

     Мы втроём невольно переглянулись.

– Да-да! – вдруг неожиданно для всех засмеялся самый старший Верещагин и откинулся на спинку стула. Смех его звучал молодо и задорно.

– Юра, ты чего это вдруг? – с тревогой спросила его Анастасия Васильевна.

– Погодите, друзья! Я сейчас всё поясню и вам, и молодым людям. Дело в том, что ребята тоже умеют хранить тайну. Поэтому и молчат! И их тайна не абы какая, а именно нашенская, как выражался Ленин! Думаю, это просто судьба, что они сейчас здесь!

– Дедушка! Не томи нас, пожалуйста, умоляю тебя! – не выдержала Ирина, – я ничего не понимаю!

– Виктор, а теперь признавайтесь, «зелёный» артефакт... у вас?! – Юрий Афанасьевич перестал смеяться и с совершенно серьёзным видом обратился ко мне.

     Впрочем, выжидательно смотрели на меня все. Ирина же смотрела не просто выжидательно, а округлив глаза, будто я сейчас, как факир, покажу фокус.      
 
     Вопрос просто ошарашил меня: «Как такое возможно?»  Я оторопело переглянулся с друзьями.

– Витя, говори! – промолвил вдруг Алексей Рудаков, – он со своей аналитической колокольни уже, видимо, сообразил, что к чему.

– Да, Витя, рассказывай! – поддакнул Иван.

– Вы правы, Юрий Афанасьевич! «Зелёный» артефакт – у нас! Про него никто, кроме нас не знает, – разом выдохнул я.

     Верещагин прокашлялся:

– Ну вот! Я же говорил! Чтобы вы знали, дорогие мои! Всего артефактов – три: зелёный, алый и голубой. И это – всё одна и та же история. Их нашли в сибирских экспедициях Кулика в районе Тунгусской катастрофы, причина которой так и не раскрыта по сей день.

     Верещагин продолжил детализировать свой рассказ.

– После гибели Кулика серьёзные исследования в тайге более не проводились. Но это так, к слову.
     Все три артефакта до войны хранились у Бокия Глеба Ивановича. Их он передал  Егору Рогозину – предчувствовал гибель. Рогозин убыл на Север, в Мурманск. Однако началась война. На Север прибыл и Гуцул Саша. Ему предстояло нести службу на Земле Франца-Иосифа.
     Александр позже рассказал мне, что Рогозин, чтобы минимизровать риск утраты сразу трёх артефактов, разделил их. Передал алый артефакт Гуцулу, зелёный оставил себе, а голубой передал Нефёдову Василию Ивановичу, своему тестю. Когда Василий Иванович сильно заболел, то голубой артефакт тоже передал Гуцулу. 
     Теперь про зелёный артефакт, который пропал вместе с Егором. Место гибели Рогозина сразу точно установить не удалось.
     Могилу братскую, где он захоронен, нашли в 1945 году. Отдали дань памяти другу. Но то – могила! А артефакта нет! Ведь мало кто выжил после тех ожесточённых боёв. И спросить не у кого, – Верещагин развёл руками, – мы с Сашей Гуцулом не знали, что предпринять!
     Что погиб Рогозин в ДОТе, я понял только год назад, когда опознал сумку, подаренную мной Егору перед Испанией, куда мы с Анастасией, – Верещагин приобнял жену, – поехали воевать!

– Чтоб землю крестьянам в Гренаде отдать, – в рифму шутливо вздохнул Ваня.

     Шутка несколько разрядила состояние почти сплошной застольной сенсации, в котором мы находились.

– А что ребята! Где-то даже так! – нарушила молчание Анастасия Васильевна, – именно так: Гренада, Гренада, Гренада моя! – и погладила по спине мужа.

– Портсигар, кисет – принадлежали Егору, он курил. Блокнот, думаю, тоже принадлежит ему. Но поначеркано там так, что разобраться, кто писал – невозможно. 

     Верещагин на минутку задумался.

– Отец, можно дальше я? – спросил Виталий Юрьевич и продолжил, – когда произошло ЧП с норвежскими истребителями, я вылетел в зону, которую указала наша станция-детектор. Ничего не обнаружили. Но, как только после разговора с отцом стало ясно, что сумка принадлежала Егору Рогозину, сомнения наши отпали: значит, зелёный артефакт находился в ДОТе, ибо каждый держал артефакт только при себе. Так мы поняли, что артефакт – у вас. А вы, – улыбнулся он, – ожидаемо скрыли от моей группы находку. Впрочем, если бы артефакт нашёл я, то, наверное, поступил бы так же! Особенно в вашем возрасте. Вот только вы не учли одного, – Виталий Юрьевич обвёл нас внимательным взглядом, – со мной были товарищи из ФСБ, исключительно дотошные и грамотные специалисты!

– Вот оно что! А мы решили, что это генштабисты, уж так объясняли нам – высказался Алексей.

– И они бы докопались до вас, если бы... – рассказчик сделал паузу, – если бы сразу по окончании тех учений, в ФСБ не расформировали отдел, который занимался вопросами, скажем так, непознанного.

     Во-первых, силовиков до сих пор лихорадит от нескончаемых реформ, во-вторых, урезают бюджеты. Везде «сокращения» и «оптимизации». Вот и нашу перспективную станцию-детектор просто тупо прикрыли, а курировали её офицеры именно из этого отдела. И станция уже не тайна, там одни развалины. Скажу лишь, что она, возможно, могла бы приблизить нас к пониманию процессов, связанных с артефактами. Я с вами, парни, ещё поговорю на эту тему...

     Все помолчали, переваривая пласты всё новых сведений.

     Далее мы услышали многое из того, что читателю известно из предыдущих глав романа. И про экспедицию в Сибирь. И про «приключения» зелёного артефакта. Про подвиги Кулика и Романовского. Про «испанскую» историю Юрия и Анастасии Верещагиных. Про борьбу с дисколётами вермахта. Последнее сильно "зацепило" Алексея, и он задал Юрию Афанасьевичу ещё несколько вопросов об операции разведчиков в Норвегии.

     С особым интересом и с недоверием атеистов слушали про рассуждения Кулика Леонида Алексеевича о некой странной женщине из его снов, якобы причастной к Тунгусскому явлению и к артефактам. Ими он делился со студентами. Недоверие недоверием, но мы внимательно всё запоминали. «Общение» с зелёным овалом к этому приучило. Мелочей тут не могло быть.

     Не мог не вызвать удивления рассказ о муляжах, которые со слов Нефёдова вели себя, как артефакты. 

     В свою очередь, мы по-честному поведали о наших приключениях в Заполярье.

     Какие фокусы выкинул нам овал. Кстати, теперь все согласились, что название «овал» – удачное. Все, затаив дыхание, слушали, как овал явил нам фрагмент последнего боя Егора Рогозина, как показал нам в тундре «петлю времени».

     А Ирина, которая, наверное, никогда не слышала сразу столько невероятных историй, была просто в шоке от вала поразительных сведений. И с оторопелым видом спросила:

– Витя! Ребята..., а вы и в самом деле теперь полиглоты? И говорите?!

     И мы с энтузиазмом, подогретым хорошим коньяком, вразнобой отвечали, кто на английском, кто на французском, а я – на шведском. Фраза, которую кто-то произнёс первым, звучала так: «Дорогая Ирина, можете не сомневаться! Мы всегда что-нибудь говорим – правду, или же неправду. Шутка!»

– Идеально! – старшие Верещагины расхохотались, они владели этими языками смолоду как разведчики и способные ученики Марии Кирилловны – мамы Юрия Верещагина. А Ирина недоверчиво улыбнулась – английский язык знала и она.

– Мальчики, чёрт знает что! И вы ничего не учили? Я тоже так хочу! – восхитилась Ирина и посмотрела на меня с нескрываемым обожанием. Рот мой растянулся в довольной улыбке.

     Все опять невольно рассмеялись. Мы быстро сближались. Не знаю, как это могло происходить, но мы уже не ощущали разницы в возрасте с нашими старшими коллегами. Мы чувствовали себя людьми одного круга и одних интересов. Нас принимали здесь так же. Нам бесконечно доверяли. Это дорогого стоило!
 
     Каждая услышанная фраза вызывала всё новые и новые вопросы – и про Испанию, и про трёх друзей: Юрия Верещагина, Александра Гуцула, Егора Рогозина... Даже про Пауля Лоренца.

     Ведь из упоминаний и пояснений Верещагина вырисовывались жизни, исполненные глубокого смысла. Удивительные истории про дружбу, про любовь, про войну, про неизвестные нам приключения и подвиги вызывали восхищение. Мы ясно видели жизненный путь людей, ведомых долгом и честью. И на наши вопросы нам отвечали в подробностях.

– Ребята, а что вы собирались делать с овалом? – задал нам очень конкретный и ёмкий вопрос Юрий Афанасьевич.

– Лёша, расскажи! – попросил я Рудакова.

– Конечно, ни о двух других артефактах, ни о чём другом из услышанного здесь, мы не знали. Только наш зелёный овал! И он постоянно куда-то разворачивался. Мы собирались выяснить, что служило ему таким ориентиром. Это первое. Во-вторых, есть блокнот с записями Егора Рогозина. Их надо расшифровать. В-третьих, портсигар. На нём процарапаны некие цифры. Надо тоже разбирать. Но главная проблема – суть овала и источник его энергии. А это очень сложная задача, здесь без науки не обойтись! Но для этого у нас есть финансовые возможности. Мы можем их привлечь для создания центра с хорошими вычислительными ресурсами. Без глубокого моделирования предполагаемых процессов – не обойтись. В этом здорово разбирается наш Иван Калачёв.

     Иван кивком подтвердил идею.

– Но после того, как вы нам раскрыли новые сведения, многое надо пересмотреть! Этим мы и будем заниматься в ближайшее время. И первое, что надо сделать, это встретиться с Александром Гуцулом и объединить три артефакта. Учитывая возраст Александра Семёновича, артефакты, полагаю, предстоит сосредоточить у нас. Думаю, в беседе с Гуцулом выяснится ещё много интересных фактов, которые потребуют коррекции наших планов. Пока как-то так!

– Думаю, вы предлагаете правильное решение. А у Саши Гуцула будет много чего вам рассказать. А ещё у него интересная семья. Познакомитесь. А также он, как бывший главный конструктор НИИ «Алмаз», не потерял связи с институтом и знает многих специалистов, которые могут в дальнейшем оказаться вам полезны, – подвёл итог вечера самый старший Верещагин, – вы просто держите нас стариков в курсе дела, а сейчас давайте отдыхать!

     Мы сердечно попрощались с хозяевами. Я нежно обнял Ирину, которая глядела на меня как-то по-другому, чем до сегодняшнего дня.

– Не гляди на меня так, – сказал я ей, – Ира, я всё тот же!

     С этого дня Ира становилась вхожей в наши дела и планы. О чём она позже наедине со мной горячо, как маленький ребёнок, повторяла:

– Витя! Я так хочу быть с вами, с вами, с вами!

На что я отвечал:

– Ого! Оказывается, по духу ты тоже ещё та авантюристка!

     Ребята вышли. Наедине я крепко поцеловал свою невесту.

– Витя, а где ваш овал? – таинственным шёпотом спросила она меня.

– В нашей фирме ООО «Овал», – таким же шёпотом отвечал я ей. А сам подумал: «Надо поторопиться со свадьбой!»    





                «Гелик» * – Mercedes-Benz G-класса   
                Гелендваген). Стал популярным во второй    
                половине 1990-х. Сочетал мощь,проходимость и 
                брутальный вид, что соответствовало 
                представлениям о престиже того времени. Из-за
                прямоугольной формы его иногда называли
                «кирпичом».

               


                Продолжение следует: 
                http://proza.ru/2026/04/18/1880

                Картинки – взяты из нейросетей Шедеврум и   
                Алиса.


                09.04.26

                пгт. Отрадное Московской обл.