Три зеленых свистка часть 6

  На следующее утро Мироновна ждала мастера к завтраку, но он не пришел.
  Встретив его на улице, поинтересовалась, почему его не было.
  -  Некогда! – махнул рукой Савельич. – Отчеты пишу!
  -  Так вы обедать- то приходите! Чего-ж голодному-то сидеть?
  -  Не знаю… - «отбоярился» Савельич. – Может быть…
  На обед он тоже не появился.
  Вкусно поевший народ собрался в курилке после трапезы.
  На крыльцо своего балка вышел мастер, достал сигареты и закурил.
    -  Виктор Савельич! – удивился народ. -  Ты же не куришь! Еще в прошлом году бросил!
  -  С вами тут не то, что закуришь, а вовсе сопьешься! – мрачно ответствовал Савельич.
  Он сделал несколько затяжек, затушил сигарету и ушел к себе в балок.
  -  Чего это с ним? – спросил встревоженно Саня. – Весь день ходит чернее тучи, а тут еще курить начал!
  -  Переживает, наверно…
  -  А то – нет! Сам же видел, что вчера было… 
  -  Так он и обедать не ходил!
  -  И завтракать, кажется…
  -  Плохо дело! Плохо…
  Обеспокоенная Мироновна принесла мастеру ужин прямо в балок.
  -  Покушайте, Виктор Савельич!
  -  Ну, зачем вы, Наталья Мироновна?...  Я бы пришел…
  -  Да я вас уже целый день жду!  Может хоть так поедите, у себя… Ну, нельзя же сутками голодом сидеть!
  Она ушла.
  Савельич поковырял вилкой в тарелке, понюхал принесенное мясо.
  Нет, аппетит не проснулся.
  Он отодвинул еду подальше от себя и снова обхватил голову руками.

  Сумерки быстро переходили в темноту.
  Савельич вышел на улицу.
  Вахтовый поселок постепенно пустел. Все укладывались отдыхать.
  Савельич сошел с деревянных трапов. 
  За балками, с их тыльной стороны, не было никакой растительности, так как по правилам верхний слой земли снимали бульдозером, чтобы трава не росла и, стало быть, нечему было бы гореть по осени. Осталась только голая земля. Глина.
  Здесь было почти темно, только отблески от фонаря, что светил, закрепленный далеко отсюда, на ДЭСке.
  Он тишком добрался до бани и тут притаился.
  Рядом с баней стояли туалеты.
  «Придет, - думал он,- никуда не денется!»
  Ждать пришлось довольно долго.
  Но вот из жилого балка показалась знакомая фигура.
  Почти бегом фигура проследовала к туалету, заскочила в кабинку и захлопнула за собой дверь. Послышались характерные звуки, потом шорох отрываемой бумаги и, наконец, дверь кабинки открылась.
  Савельич напрягся.
  Назад фигура двигалась уже не бегом, а спокойным шагом. Но едва она поравнялась с баней, как мастер , сделав шаг вперед, схватил человека за грудки и одним движением перетащил за  баню. Мощная рука прижала жертву к стене, придавив горло.
  Фигура захрипела.  Это был Парамонов.
  -  Тише! – предупредил его Савельич. – Тише…
  -  Савельич, вы?
  -  Я!
  -  Да вы… чего делаете-то?
  -  Поговорить надо.
  -  А че так-то?
  -  Ты по-другому не заслужил! Отвечай на вопрос: с кем моя Алена гуляет? Ну? И не вздумай врать!
  -  А я че, знаю, что-ли?
    Савельич, держа одной рукой за грудки хилое тело Парамонова, другой слегка ткнул его кулаком в бок.
  -  Ну?
  -  Да не знаю я!
  -  Врешь!
  -  Да точно, не знаю!
  Кулак еще раз воткнулся в бок Парамонову, но на этот раз сильнее.
  -  У-у-й! Откуда я знаю? Я за вашей женой не слежу!
  -  А кто вчера в курилке говорил, что у Савельича, мол, жена гуляет?
  -  Я не говорил!
  Мастер схватил Парамонова за волосы и что есть силы долбанул башкой о стену бани.
  -  Врешь! Я сам слышал!
  -  Виктор Савельич, ну, не бейте!
  -  Говори, сволочь! Правду говори!
  -  Ну, да..  Я вчера… Да, сказал…  Но я не имел в виду…
  -  Мне плевать, что ты имел в виду! Ты мне скажи, Алена гуляет, или нет? И с кем гуляет?
  -  Ну, я не знаю! Правда не знаю!
  -  Ты вчера четко сказал, при всех: моя жена гуляет. И ты, мол, точно это знаешь. Я же слышал весь разговор!
  -  Ну, это я… ТАК сказал… Злой очень был! Я ничего про вашу жену не знаю!  Я правда – не знаю, не слышал… Да отпустите меня!
  -  То есть, ты хочешь сказать, что у тебя нет об этом никаких сведений? И в поселке ты не слышал никаких сплетен?
  -  Нет, нет! Никаких!
  -  Получается, что ты вот так просто, ради красного словца, вчера оболгал порядочную женщину? Мою жену? Ты унизил и ее, и меня, в глазах моих подчиненных? Ее вывалял в грязи, а меня выставил рогоносцем! Ах ты, паскуда ты ходячая!
  Кулак мастера с силой ударил Парамонову в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Савельич продолжал бить, пока Парамонов не упал на землю. А когда он упал, несколько раз пнул его сапогом.
  Тяжело дыша, Савельич отошел от жертвы. Поверженный Парамонов стонал и корчился, пытаясь подняться.

  Он вдруг вспомнил, что  вооружен.
  Несмотря на то, что Ахмеда увезли на «пятерку», Парамонов боялся, что Максуд будет мстить за друга.  Поэтому продолжал держать оружие при себе.
  И вот теперь он нащупал за голенищем свой нож.
  -  Ну, что, подонок, живой? – Савельич наклонился над ним. – Поднимайся!
  Он схватил Парамонова за шиворот и поднял его в полный рост.
  И тут вдруг почувствовал, как что-то вошло ему в живот.
  Боль появилась почему-то не сразу. Боль появилась только тогда, когда он увидел отступившего от него на пару шагов Парамонова с окровавленным ножом в руке.
  Савельич схватился рукой за рану, увидел кровь, появившуюся между пальцами.
  Он пошатнулся, крепче сжал пальцы, поднял на Парамонова глаза.
  Тот сделал еще несколько шагов назад и, резко повернувшись, побежал куда-то.

                *****
  И снова Мироновна не дождалась мастера на завтрак. Теперь она, уже не стесняясь, нагрузила поднос с едой и явилась прямо в балок.
  Там она нашла тарелку со вчерашним ужином, холодную и засохшую.
  Савельич сидел на кровати и даже не попытался встать при ее появлении. Был он бледен, на лбу блестел пот.
   Мироновна хотела что-то сказать, по своему обыкновению, но хозяин сразу пресек эти попытки:
  - Извини, Мироновна, не до тебя! Хреново очень…
  Она все поняла. Собрав вчерашние тарелки, молча повернулась и вышла.
  По дороге в столовую ей встретился Валентин.
  -  Ты бы зашел к Савельичу, Валя! – сказала она. – По-моему, он заболел!
   Новость о болезни мастера моментально разнеслась по всей буровой.
   Ему сочувствовали, предлагали лекарство. Все искренне думали, что он простудился.
  Савельич всех отправлял назад.
  -  У меня все есть! Не надо ничего!
  Мироновна снова принесла ему обед и последнюю новость: пропал Парамонов.
  -  Как пропал? Куда пропал?
  -  Не знаю!  И никто не знает…
   После обеда собрали всех в курилке.
   Надо искать!
   Выяснилось, что нет дорожной сумки и большей части вещей.
  Кое-что осталось, и это «кое -что» ясно говорило, что собирался Парамонов в крайней спешке.
  Распределили обязанности, кто где ищет. До вечера перевернули всю буровую вверх дном.
  Нигде нет никаких следов. Только под кроватью валяются грязные штаны пропавшего, все в глине.
   Где он в них шарился? А главное - зачем?
  Пропал, как в воду канул!
  С утра стали искать по окрестностям. Прочесали тундру рядом с буровой. Далеко тут не пойдешь – кругом болота. Но куда смогли дойти – все проверили.
  Савельич стал звонить соседям, спрашивать, не приходил ли к ним кто-то с его буровой.
  Нет, не приходил.
  Да и как он мог бы прийти, если болота вокруг? Только по дороге.
  Но дорога – это около двадцати километров и по ней уже проехал Степан туда и обратно. И никого не нашел.
  Тогда Савельич позвонил в руководство компании.

  Там забеспокоились, сообщили в полицию и МЧС.
  На следующее утро прилетел вертолет и начались масштабные поиски.
  В столовой сидел сотрудник полиции, опрашивал всех по одному.
  Начали с соседей Парамонова по балку.
  Семен, койка которого находилась напротив парамоновской, рассказал, что ночью пропавший заскочил в балок и стал вытаскивать из-под койки свою сумку.
  -  Я услышал, что он там шуршит пакетами. Проснулся. Вижу, он в своей сумке роется. А я спать хочу, мне утром работать.
  -  И что?
  -  Да, ничего! Отматерил его, повернулся на другой бок да заснул. Что он потом делал, куда пошел, я не знаю. А про то, что он пропал, я вообще узнал после завтрака!
  Примерно то же говорили все остальные. Парамонова никто не видел, куда он делся – никто не знает.
  Привезли Ахмеда. У него накануне был конфликт с Парамоновым и следователь захотел с ним побеседовать.
  Но у Ахмеда было железное алиби, которое ему обеспечил Савельич, отправив на «пятерку».
  Ахмед вышел с допроса перепуганный, сел на чурку возле бани, качался и стонал:
  -  Э-э-э… Тюрьма посадят!
  -  За что? – спрашивали его.
  -  Э-э-э… Я биль… Зачем биль?
  -  Чего?
  -  Лицо биль…
  -  А-а-а… Ну, да! –  И объяснили: – Ты бил ему морду, это было. Но он после твоего отъезда живой был. Это все подтвердят!
  Ему долго втолковывали, что он не может быть причиной пропажи Парамонова. Он в это время на буровой отсутствовал.
  И посадить его за драку тоже нельзя. Потому, что без заявления и без медицинской справки о побоях никто им заниматься не будет. А эти бумаги должен подать в полицию потерпевший, то есть именно тот человек, которого сейчас ищут.
  Вот если Парамонова найдут, если он будет живой, то тогда он может написать заявление.
  Конечно, если захочет.
  Но пока не нашли.
  После этих слов Ахмед поднялся и ушел.
  Мироновна из окна кухни увидела его.
  Ахмед вышел за балки, бросил на землю свою куртку, встал на колени.
  Он молился истово и долго, низко кланяясь и касаясь лбом земли.
  Молился ли он о том, чтобы Парамонов не подавал заявление в полицию по поводу их драки или о том, чтобы Парамонова вообще не нашли – осталось тайной.
 
   Пока шел опрос свидетелей, МЧС-ники не стали терять время.
  Над болотом запустили дрон.
  Беспилотник летал кругами, выискивая хоть какие-то следы пропавшего.
  И нашел.
  На крошечном озерце открытой воды, окруженной кочками, плавала черная шляпа-панама. Та самая, в которой Парамонов приехал на буровую…
 
                *****