Пойдем, убьем Бога? Глава I

Дом оказался непохожим на фото в объявлении о продаже. Риелторы его изрядно приукрасили – освежили крышу, нарисовали новые оконные рамы, а участок и вовсе благоустроили до состояния ухоженной территории среднеамериканского ранчо.

На самом деле дом был темным – брусовые стены состарились от смен времен года, шиферная крыша облезла, оконные рамы потрескались, а участок весь зарос сиренью, дикими яблонями и черемухой. Колодец тоже рассохся, и на его дне чернела вода, пробивающаяся сквозь бурые листья.

И все-таки он был прочен и надежен – этот старый дом. Еще мог он принять в себя жителей, укрыть их от мира и успокоить.  В нем жила тишина, законсервированная  несколько лет назад. Так иногда человек, кажущийся старым и слабым, оказывается готов  ко многому, и сквозь внешнюю дряхлость просматривается в нем сила и умение. Поэтому я купил его не торгуясь, да и просили за него совсем немного, а мне надоело скитаться по этому беспокойному миру.  Я покупал себе последнее пристанище.

Внутри дом выглядел куда лучше. Представитель компании по продаже недвижимости – юный бородач в коротких штанишках рассказал, что за ним ухаживала специально нанятая женщина. И правда – все три комнаты, мансарда, кухня веранда выглядели ухожено и свежо. Так что 3 апреля я перевез сюда свои вещи.

Главным же для меня стало отсутствие рядом соседей. Это был бывший кордон лесника и ближайшее село  лежало в пяти километрах за березовой рощей и ручьем, разлившимся сейчас до ширины небольшой речки. Дорога заканчивалась у ручья, дальше надо было идти пешком, что меня  очень порадовало – я не хотел слышать шум моторов и общаться с назойливыми соседями. Еще здесь почти не было сотовой связи и интернета – сигнал можно было поймать только на каменистом, заросшем земляникой холме с южной стороны моего участка. Наверное, поэтому там прошлый владелец установил беседку со столом и скамейками. Кроме нее, сарая и небольшой баньки в глубине зарослей сирени, никаких строений на участке не было. А про соседа риелтор мне ничего рассказать не мог – дом стоял в продаже десять лет, и, отчаявшись, его выкупил владелец компании, не надеясь на чудо и сбавив цену почти до исходной. В общем, в этот раз мне повезло. По крайней мере, я так думал…

Три комнаты дома были заставлены разнокалиберной мебелью. В главной из них располагался круглый черный стол на резных ножках, потрепанный кожаный диван, массивное кресло-качалка, обитое оливковым бархатом, изящная этажерка и четыре стула. В другой раскинулась мощная кровать, весившая не менее центнера – я с трудом смог сдвинуть ее всего на пару сантиметров. К ней причалил такой же массивный комод, с другой стороны – увесистая тумбочка. Третья комната, как и мансарда, пустовали – там звук шагов четко и ясно отражался от крашеных в салатный цвет стен. На кухне доминировала печь, стоял пошарпанный буфет, в дверцах которого стекла были заклеены пластырем, и четырехугольный стол, крытый серой клеенкой, свернувшейся по бокам. Была и еще одна маленькая комната – там стоял древний умывальник с треснутым зеркалом, но красивым медным сосудом для воды.

Вот тут мне и предстояло дожить до ухода из этого мира. Меня все устраивало. И даже запущенность участка казалось уютной и живой.

Всю первую неделю я привыкал к этой долгожданной, желанной тишине. В нее вписывался только подвывающий в печи сырой весенний вечер, быстрый топот мышей по  ночам на кухне, редкие выкрики птиц и скрип рассыхающихся половиц. Все это и треск печи, которую я научился топить только через два дня, не мешало мне впитывать тишину, которая как кокон, обволакивала мое жилище.

Днем я колол дрова, желтые и рассыпающиеся – ими был забит сарайчик, поднимался на холм, откуда видел, как все больше разливается ручей на поле перед рощей, топил баню, пахнущую дегтем и грибами, или сидел с книгой на балкончике мансарды, обозревая угол соснового леса.

Со временем жилье стало пахнуть обитанием, вещи заняли свои места в комоде и шкафу, библиотека расположилась на полках, а кресло перекочевало ближе к печке. Быт был устроен. Если б не обязательные вылазки за продуктами – я был бы абсолютно счастлив.

А время вылазки уже подошло. Я отправился в село пораньше, чтобы не привлекать ничьего внимания. Под прошлогодней листвой чавкала жирная влажная земля, местами я даже скользил на ней, как на льду. Но уже до открытия, возле крашенного в коричный цвет крыльца магазина, кучковались жители села. Среди нескольких  унылых  женщин в возрасте перемещались два нестарых мужика, один был обряжен в штормовку и спортивные штаны, второй – в камуфляж. Мужики явно попрошайничали, их прогоняли, но они приближались опять, как голуби к рассыпанным семечкам. Попутно мужики  посматривали в мою сторону и явно советовались – не подойти ли ко мне. Я не хотел этого контакта, но они уже подошли.

- Это, дружище, здорова!

Руки я не подал, так требуют правила поведения среди этого народа, рукопожатие с незнакомцем может быть этаким тестом на твое правильное понимание жизни. Потому я только кивнул.
- А вы это, в Даниловом хуторе поселились?
Оказывается, так называлось мое жилище.
- Так это, с новосельем что ли?
Все шло к тому, что б я купил им бутылку водки. Но я не хотел с первого дня становится приятелем сельских пьяниц.
- Душевно благодарю, дальше вы сами и я сам по себе.
- Так мы ничо. Мы ж просто. Как же вы не побоялись-то купить дом у даниловских?
В итоге я через десять минут знал, что лесник Данилов пропал без вести 12 лет назад, а его жена говорила, что он периодически появлялся на подворье. Затем умерла и она и место это у сельчан считается нехорошим. Меня это устраивало.
- Я тоже нехороший человек, мужики. Так что удачи вам в вашем нелегком деле, - закончил я разговор и зашел в уже открывшийся сельмаг.
Там пахло хлебом и только что помытыми деревянными полами. Женщины как по команде пропустили меня к голубенькому чуть потрёпанному прилавку. Молодая высокая продавщица с челкой дала мне все по списку – муку, сахар, консервы, чай, масло и банку кофе.
На выходе считающие мелочь мужики почти не обратили на меня внимания. Я спокойно ушел и всю дорогу впитывал запах мокрой земли.

Незаметно прошел месяц моего обитания в своем новом доме. Уже подсохла земля,  спала вода в ручье, и его теперь можно было перейти по скрытому раньше потоками старому почерневшему мостику. В сосновой чаще  появились пятна цветущих подснежников. Временами там мелькали зайцы и белки. Вороны скандально обустраивали гнезда. Ночи радовали яркими звёздами и планетами. Я уже полностью сросся с домом, с участком, с лесом и с дорогой до магазина. Потому странный звук, внезапно раздавшийся среди тишины, подействовал на меня, как  кипяток, попавший на кожу.

Звук был скрипящий, резкий и несмолкающий. Оказывается, это звонил телефон, висевший в прихожей – я, конечно, видел его, и даже снимал трубу, но гудков в ней не было. И вдруг он зазвонил.
- Здравствуйте, мы звоним по вашему заказу. Он будет доставлен завтра утром. Спасибо за обращение в нашу фирму, – отбарабанил молодой мужской голос и отключался. Я даже не успел ничего сказать, главное то, что я ничего не заказывал.

«Ошиблись номером. А телефон надо отключить», - решил я, но шнур, покрытый краской такого же зеленого цвета, что и все стены в доме, уходил куда-то в отверстие, и никаких признаков телефонной розетки не было.

А наутро у входной двери я нашел коробку размером с обувную. На ней было ни моего адреса, ни моей фамилии, ни названия изготовителя и товара. Я не представлял, кто бы мог сделать мне подарок, но еще больше удивился, когда  вскрыл посылку…

(продолжение следует)