Три зеленых свистка часть 7

  Вертолет приземлился.
  Винт его стал крутиться все медленнее и, наконец, совсем остановился.
  Из кабины вышел человек, открыл дверь и поставил лесенку.
  -  Приехали, слава Богу! – вздохнула Мироновна.
  Она сняла наушники, повесила их на место.
  Степан подал ей руку, помог спуститься на землю.
  Парни выбрасывали из вертолета сумки, чтобы освободить место для прохода.
  Люди выбирались наружу, улыбались, щурились на послеобеденное солнце, разминали ноги.
  Самым последним спустился Савельич.
  Выглядел он ужасно! Было видно, что даже нести сумку ему неимоверно тяжело.
  Степан, увидев это, покачал головой:
  -  Что-то вы совсем, Виктор Савельич, разболелись… Сумку давайте, я понесу!
  Савельич не стал возражать. Когда Степан перехватывал сумку, он коснулся руки мастера. Она была очень горячей.
  Подошел перронный автобус, привез буровиков ко входу в вокзал.
  На привокзальной площади все прощались. Кто-то брал такси, кто-то шел на автобус, чтобы ехать на автовокзал, кого-то уже встречали родные на машине…
  Народ потихоньку разъезжался.
  Савельич сидел на лавочке возле стоянки такси. Степан с Мироновной стояли тут же, ожидая свободную машину.
  И вдруг Мироновна услышала родной голос:
  -  Натуся!
  Она обернулась. Ей навстречу, опираясь на палочку и прихрамывая, шагала сестра.
  -  Ой, Божечки! Галинка!
  Они кинулись друг другу в объятья.
  -  Приехала!
  -  Ой, приехала! Как твоя ноженька? Тебе ж беречься надо!
  -  О, то нормально! Хожу.
  -  Шо – «хожу»? Шо, -  «хожу»? Тебе ж не можно!
  -  Да, ничого… Я вже лежала, лежала, аж схуднула вся! Ой, Степа, здравствуй!
  -  Здорово, Галинка! – отвечал Степан.
  -  Устали, чи шо?
  -  Устала я! Притомилася, не можу!
   - А выглядишь гарно! Ну, отдыхать зараз будете! Когда вам на следующую вахту?
  И тут, откуда ни возьмись, между ними встрял Веня:
  -  Так… через месяц!
  -  Через месяц! – подтвердила Мироновна. – Двадцать первого вылетаем!
  -  Наталья Мироновна! – заегозил Веня. – Какая у вас красивая подруга! Познакомьте!
  -  Так це ж не подруга, це сестра!
  -  Ах! – зашелся от восторга Веня. – Ну, конечно! Как я сразу не догадался? Ведь вы так похожи, так похожи…
  И, оттерев Мироновну назад, он придвинулся к Гале, не спуская с нее горящих глаз.
  -  Меня зовут Вениамин! Веня… – он протянул руку.
  И Галя тоже подала ему свою.
  Веня бережно взял в ладони Галину ручку, поцеловал ее. Больше он ручку не отпускал.
  Галя таяла на глазах!
  Вспыхнули румянцем щечки, пышная грудь заволновалась, задышала часто-часто. Она потупила глазки, засмущалась, заулыбалась и даже не заметила, как Веня, постоянно шепча комплименты, повернул ее спиной к Мироновне.
  Подошла свободная машина.
  Веня открыл заднюю дверцу, предельно осторожно посадил туда Галю, резво прыгнул следом, не умолкая ни на секунду. И в последний момент, когда машина уже трогалась, крикнул в открытое окно:
  -  Мироновна, прости, но я ее украл!
  На стоянке остались три «соляных столба» - Степан, Мироновна и Савельич.
  Они стояли и молчали. Время от времени взглядывали друг на друга, пожимали плечами.
  -  О це… Шо это сейчас… было? – очнулась Мироновна.
  -  Украл! – развел руками Степан.
  -  Куда-ж он ее повез?
  -  Скоро узнаем…
  -  Так она-ж - с ногой!
  -  Это – ничего… Нога заживет!
  Степан засмеялся.
  -  Ну, Веня! Как он ее… Хитро! И как быстро! Ну, Вениамин! Ха-ха-ха! Ладно, давай уже домой двигаться…
  -  А Галинка?
  -  А Галинка сама позвонит, когда захочет. Только ты ей трезвонить не вздумай! Не до нас им сейчас…
 
  Подошла следующая машина.
  Степан повернулся туда, где сидел Савельич и увидел, что он лежит головой на спинке лавки. Дышит он ртом, глаза закрыты и пот каплями стекает по его неестественно красному лицу.
  -  Натуся! – крикнул он. – Давай -ка, звони в «скорую»!
  Савельич открыл глаза.
  -  Не надо «скорую»…
  -  Как же не надо? У вас же температура! Вы огнем горите!
  -  Нет! – настаивал Савельич. -  Не надо «скорую»… Нельзя…
  -  Так мы вас тут, на лавке, оставить тоже не можем! Куда же вас везти?
  -  Мне… отлежаться бы… В гостиницу… куда- нибудь…
  -  В гостиницу?  И вы там будете один в номере лежать? А если еще хуже станет? Кто вам поможет тогда?
  -  Отвезите… Прошу…
  -  Ладно! Но только не в гостиницу. Мы вас к себе повезем. Уложим на диван, там и отлежитесь. Так, зато хоть под присмотром будете!
  -  Ну, хорошо… - ответил больной. – Пусть так…

  Такси подкатило к дому.
   Степан осторожно достал из салона Савельича и, придерживая его, повел к лифту. Мироновне пришлось самой тащить сумки.
  Дома она бросила их, быстро пробежала вперед и раскрыла диван.
  Степан так же осторожно опустил на диван мастера.
  -  Степанко, его раздеть надо! – прошептала Мироновна. -  Мне неудобно… А ты ж мужчина, тебе можно!
  Степан кивнул, Мироновна вышла из комнаты и закрыла дверь.
  Савельич уже почти бредил.
  Степан расстегнул пуговицы на рубашке, вытащил ее из-под ремня и по одному стянул рукава. Потом он снял ремень. Тут Савельич застонал.
  Пояс брюк был сильно натянут. Чтобы его расстегнуть, пришлось немного надавить на живот.
   Савельич просто взвыл.
  Пояс разошелся и Степан увидел огромную опухоль. Ярко-розовая, она занимала половину живота. А посередине ее багровел запекшейся кровью ровный разрез.
  Накрыв больного простыней, Степан вышел к жене.
  Мироновна, увидев выражение лица мужа, спросила с тревогой:
  -  Как он?
  -  А ты пойди, погляди сама… - ответил супруг.
  Увидев рану, Мироновна схватилась за щеки:
  - Ой, Божечки!
  -  Что делать-то будем?  Дело серьезное! А он в больницу не поедет, говорит – нельзя… Почему, интересно?
  -  Потом спросим! Ой, мама моя! А вдруг он… - она выразительно посмотрела на мужа.
  -  Может… - кивнул Степан. – Что делать-то?
  Они вышли, прикрыв больного снова простыней и поправив под его головой подушку.
  Мироновна зашла в кухню. В квартире было жарко, она стала открывать окно.
  Внизу, во дворе, играли дети. Две молодые мамочки что-то читали, покачивая в колясках своих малышей. К подъезду подходила молодая, очень стройная, женщина.
  Увидев Мироновну в открытом окне, она взмахнула рукой, улыбнулась:
  -  Прибыли уже? Ну, с приездом!
  -  Спасибо, Любаша! Прибыли!
  -  Как отработали?
  -  Да, все хорошо!
  Подошел Степан:
  -  Кто там?
  -  Это - ж Любаша, соседка! Из тридцать второй квартиры.
  -  Любаша? Так она же медсестра! Ты что, забыла? Она еще уколы мне ставила. Ну, помнишь?
  -  Точно! Давай-ка я к ней сейчас схожу. Пусть придет, посмотрит!
  Мироновна открыла дверь своей квартиры и ждала, когда соседка появится на этаже, ведь их двери находились рядом.
  Двери лифта раскрылись и Мироновна, не дав соседке сказать слова, затащила ее в свою квартиру.
  -  Зайди-ка, зайди! Срочно надо… Совет твой нужен!
  -  Какой совет? – недоумевала Любаша.
  -  Пойдем, пойдем… Вот сюда! – и она распахнула дверь гостиной.
  Любаша увидела крупного, чуть полноватого мужчину средних лет, лежащего на диване. Глаза его были закрыты. У него явно был жар. Капли пота стекали со лба на подушку. Он негромко постанывал.
  -  Вот, Любаша, посмотри! Что скажешь?
  Мироновна откинула простыню.
  Любаша тихо ахнула. Она немного помолчала, потом спросила:
  -  Кто он?
  -  Он наш начальник, мастер нашей буровой. Мы ведь приехали сегодня, такси ловили в аэропорту, он был с нами. А потом смотрим, он глаза закатывает. Ну, мы предложили его в больницу отвезти. А он – ни в какую! Мне, говорит, нельзя! Везите, говорит, меня в гостиницу. А какая-ж ему гостиница? Кому-ж там до него дело есть? Помрет ненароком – они и не хватятся! Вот, привезли домой. Что делать-то с ним теперь?
  -  В больницу везти! Вызывать «скорую» и в - больницу его. Срочно! У него, возможно, перитонит. Тут счет идет на минуты!
  Больной открыл глаза, обвел тяжелым взглядом всех собравшихся.
  -  Нет… Мне в больницу нельзя… Не надо «скорую», прошу…
  -  Да, почему?
  - Потом расскажу…
  -  Любаша, ну, может… можно что-то сделать? Ну, не хочет он в больницу ехать! Ты посмотри хорошо… Может, можно …как-то…
  -  Ну, я же не врач!
  -  Любаша, ты – фельдшер! Это почти что врач. Ну, посмотри повнимательнее. Может, таблеточки какие-то, уколы, а?
  -  Ну, посмотреть я, конечно, могу… - сдалась Любаша. – Но это навряд ли что-то поменяет… Сейчас, руки вымою.
  Вернувшаяся с чистыми руками Любаша осторожно присела на краешек дивана.
  Легкими, мягкими движениями она стала надавливать на живот. Больной молчал, пока она вплотную не подошла к опухшему месту. Здесь он начал громко стонать.
  -  Так – больно? – спросила Любаша.
  -  Угу…
  -  А здесь? – она надавила на живот с другой стороны.
  -  Тут – нет.
  Тогда Любаша снова надавила на живот там же, но очень глубоко, и тут же резко отпустила.
  -  Больно?
  -  Там – нет, не больно. Но сюда отдает…
  -  Сколько дней уже это у вас?
  -  Сегодня – четвертый…
  -  А вот вы сейчас лежите… Вот так, с вытянутыми ногами, вам больно лежать?
  -  Нет, нормально!
  -  Есть желание свернуться калачиком?
  -  Да, я бы не сказал…
   Любаша встала.
  -  Ну, так! – сообщила она. - Мне кажется, что перитонита у него нет. Я думаю, это рана воспалилась, отсюда и температура. Похоже на то, что будет гноиться…  Я по-прежнему настаиваю: нужна госпитализация. Даже если нож не прошел в брюшную полость, а только прорезал кожу и жировой слой, то все равно рану нужно чистить. Ему нужна врачебная помощь. Врач будет его наблюдать, выпишет антибиотики, ну, и так далее…
  -  Какой – нож? – переспросила Мироновна, округлив глаза.
  -  Да, уж не знаю, каким ножом его резали! Но то, что это чистейшее колото-резаное, это уж -  к бабке не ходи!
  Любаша повернулась к стулу, на котором висела одежда Савельича. Взяла брюки, вынула из них ремень.
  -  Ага! – воскликнула она победно. – Что я вам говорила?
  На гладкой темно-коричневой поверхности четко просматривалась полоса, словно кто-то хотел отрезать ремень, но дело до конца не довел.
  -  Хороший у вас ремень! Дорогой… Натуральная кожа! – проговорила Любаша. – Спасибо ему скажите! Тот, кто вас хотел зарезать, видать, не профессионал. В ремень попал. А ремень - твердый. Он изменил траекторию движения ножа. Потому-то в брюшную полость нож не попал, прошел скользом… Это уж я вам точно говорю! Я уже десять лет с Резниковым работаю, чего только не насмотрелась! Десять лет, за одним операционным столом, в травматологии…
  Она положила ремень на место, повернулась к больному и спросила:
  -  Ну, что вы надумали? Едем в больницу?
  -  Нет… Нельзя мне… Вы же сами видите, почему…
  -  Я-то вижу… А вы в курсе, - повернулась Любаша к Степану, - что по закону я сейчас обязана сообщить куда следует, что у вас в квартире лежит человек с колото-резаным ранением? А вы его прячете!
  -  Любаша… Ой, божечки! - обмерла Мироновна. –  Не надо сообщать!
  -  А если у него все же перитонит? Я ведь не врач, могу и ошибиться! Он у вас тут… фьють!  - она сделала движение глазами вверх, намекая на путешествие к Господу Богу, -  а я потом в тюрьму пойду? И вы тоже…
  -  Любаша, ты прости, я не знала… Я бы тебя не позвала… - стала лепетать Мироновна.
  -  Значит, так! – перебила ее Любаша. – Давайте бумагу и карандаш. Напишу вам, что надо ему купить. Сходите в аптеку, принесете. Ухаживать будете сами. Если завтра к вечеру станет хуже, то вызывайте машину и везите в стационар. И это уже не обсуждается! А теперь – главное! Я у вас НЕ была, больного НЕ видела, ничего вам НЕ писала и вы меня не видели тоже. Я понятно объяснила?
  -  Да, да, понятно! Ты напиши, я сама в аптеку сбегаю… И записку твою порву!
  Быстро набросав на листке несколько строк, Любаша попрощалась и ушла.
               
                *****