Спинка стула

Спинка кресла в маршрутке нагрелось, но я вынужден был покидать салон, чтобы идти по поручню к выходу. Усталость после ночи, которую нужно было обложить таблетками и вылить рябью с одноразовым стаканчиком в лужу среди ветров. Одиночная фигура нарушит правило и перебежит дорогу не ступив на пешеходный рисунок с зеброй. Солнце спрячется за рекламной вывеской с изображением разодранной плитки шоколада. Продавщица устроившись у дверей обувного магазина и поджав к груди локти, докуривала сигарету и ёжилась с последним щелчком зажигалки. Я не хотел смотреть ей под ноги и внедрился в дворы с единственным желанием, покинуть территорию школы и лечь в зале, чтобы ощупывать ссадину, которую поставил мне брат. Мама пришла с работы и вертится у зеркала, чтобы отыскать тональный крем и тоненьким слоем наложить мне на потёртую щёку. Утром я стою в ряд на школьной линейке, пока у колонки повышая голос вещает директор и весь наш класс попадает под солнечный круг, чтобы щуриться и ждать окончания пытки. Дети покидают квадрат и расходятся по домам, останавливаются у скособоченной берёзы, которую оставили ловить ночные порывы в одиночестве, чтобы гнуться в том же неподвижном ритме.

День знаний попадает на четверг и пятница закрыта листком календаря, который то и дело падает под стол мимо разбитой табуретки. Ещё неделя каникул и льёт дождь, который загоняет нас в угол спальни, чтобы бросать карты к коленям или собирать всё в одну обшарпанную стопку. Брат как-то настороженно встречает нашего общего приятеля в зале, чтобы разойтись с ним к наступлению вечера, когда придёт час делить сферы или компании за рубежом деревни. Я остаюсь созерцать телевизионный проход в лампе, которая мерцает и нервно подаётся на нажим зелёной кнопочки в уголке пульта, потому что батареи подсажены и не откликаются на попытки. Беру давно не берущийся учебник и лёжа у печки, разбираю страницы, где текстом по трём буквам селится инфекция. Уже тем вечером на трибуне, я чувствую себя одухотворённо сражающимся со звёздами, которые не дают мне сесть у неба или окликнуть садовника с сачком для ловли груш. Плод ударяется о землю, пока я не могу уснуть, но не пытаюсь при этом приблизиться к дереву, чтобы взять его на руки. Я остаюсь без защит и старик кружится вокруг моей головы, чтобы не закрыть за собою больничную дверь, которая ведёт все его шаги к медсестре на посту с цветами за стеклом в вазе. Старик упёрся лбом в окошко, где суетилась девушка в белом, чтобы рассыпать по мензуркам необходимые под цвет болезни пилюли и протянуть встречный стаканчик воды.

Бездомная женщина в жёлтом халате ужавшись стоит в очереди передо мной и волосы её короткие взъерошены, потому что она ещё не обработана в душе, куда она будет доставлена после обхода. В результате все соседи оказываются на четвёртом этаже, где стучат о стекло или пытаются получить меньше информации о своём состоянии. Я несу медсестре шоколад, чтобы всматриваться в линзы её очей и выудить оттуда хотя бы каплю правды о безнадёжности. Я практически уже не сплю и слоняясь по коридору ищу поддержки у мало знакомого блондина, который поступит на этаж раньше меня. Сначала он добр, но когда я после бессонницы становлюсь назойливее, блондин гонит меня от себя на улицу. Маршрутка мчит меня через форты и на остановке я вижу парня, который ночует с женой дома, а под утро спешит к поверке лечебницы. Позавтракав он плотно укрывается и лёжа на спине, изогнувшись засыпает на койке у двери. Пациент с тростью и треугольниками у глаз матерится, чтобы я даже не смел стучаться к ним в палату. Меня не лишили сил, а кажется начисто обнулили и отправили ни с чем в путь за потерянной луной из копилки для пополнения коллекции звёзд.

Дети внутри клетки заползли в деревянную беседку и не пускали никого, кто мог бы помешать им обмениваться ругательствами или наклейками. Пройду именно той тропинкой, которой следуют родители малыша, когда необходимо словить своего взглядом из кучки ребят.